«Я слышала, как он говорил: “Пять вредителей, убивайте их в Хараме: коршун, ворон, собака, мышь и скорпион”».
«Я слышал, как Ибн ‘Умар говорил: “Нет на вас греха, если вы убьете их, будучи в состоянии ихрама”».
Передал нам Ваки‘ от аль-‘Умари, от Нафи‘а, от Ибн ‘Умара, и от ‘Абд ар-Рахмана ибн аль-Касима, от его отца, от ‘Аиши, что они оба раздевали детей во время хаджа и совершали с ними обход между Сафой и Марвой.
Передал нам Ваки‘ от Абу аль-‘Умайса, от аль-Касима, что он выходил с детьми и раздевал их при вступлении в ихрам.
«Я вошел вместе с аль-Касимом, он совершил рамаль трижды и прошел обычным шагом между двумя углами».
«Пусть чешет голову подушечками пальцев».
«Я видел, как аль-Касим гнал свою верблюдицу к месту стояния».
«Я видел, как он делал это».
«‘Умар сказал: “О жители Мекки, почему я вижу вас расслабленными, а паломников — растрепанными и покрытыми пылью? Когда увидите новолуние Зуль-хиджа, вступайте в ихрам”».
«Я спросил об этом аль-Касима ибн Мухаммада, и он ответил: “И то, и другое хорошо”».
Передал нам Гундар от Шубы, от Яхьи ибн Саида, от аль-Касима, что он бросил камни в Джамрат аль-Акаба и произносил такбир при каждом камешке.
Передал нам Хатим ибн Исмаил от Афлаха, от аль-Касима ибн Мухаммада, от Аиши, которая сказала: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, объявил об отъезде. Мы прошли мимо Дома, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, совершил вокруг него таваф, а затем вышел до
«Никто не совершает хадж за другого».
«Имам отправляется с Арафата, когда заходит солнце».
«В Мине в день жертвоприношения нет молитвы».
Передал нам Ваки‘ от Афлаха, от аль-Касима, что он считал нежелательным очищать верблюда от клещей.
«Я спросил одного человека о клеще, которого обнаружил паломник (в состоянии ихрама), на что он ответил: “Финик лучше, чем клещ, нет, даже половина финика, нет, даже косточка лучше, чем клещ”».
«Если он по ошибке раздавил кузнечиков или ящерицу, то искупление не полагается, а если он сделал это преднамеренно, то искупление полагается».
«Аль-Касим мыл камешки для бросания, а затем брал их такими, какие они есть, и бросал».
«Я видел, как аль-Касим ибн Мухаммад произнёс тальбию, когда его верблюдица поднялась с ним у двора мечети Зуль-Хуляйфа».