Оценки передатчиков: аз-Захаби

Я (Ибн Хаджар) говорю: сказал аз-Захаби: «‘Усман ибн Мухаммад аль-Анмати — шейх, от которого передавал хадисы Ибрахим аль-Харби: совайлих (слабый), и в отношении него высказали критику», и поставил над ним знак (д). Конец цитаты. И я не видел никого, кто высказывал бы о нём критику, кроме того, что Ибн аль-Джаузи сказал в «ат-Тахкык»: «В отношении него есть критика», однако при этом он не упомянул его в «ад-Ду‘афа» («Слабые»). На это возразил Ибн Дакик аль-‘Ид, указав, что Ибн Абу Хатим упоминал его и не привёл при этом никакого джарха (критики).

Сказал Абу Дауд: «Я записал от него пятьдесят тысяч хадисов, и если бы не некая небрежность в нём, его хадисы были бы оставлены». Я (аз-Захаби) скажу: его признали надёжным многие. Однажды он сказал о хадисе ‘Аиши: «Сказал, сказала Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха)», и один человек сказал ему: «Прибегаю к защите Аллаха от тебя, до чего же ты красноречив!». Он ответил: «Я часто посещал Абу ‘Убайду, и он сказал: «Это уже проявилось в тебе».

И сказал аз-Захаби в «аль-Мизан»: «Сказал Ибн аль-Джаузи: «Ар-Раби‘ обвинил его во лжи». И аз-Захаби опроверг это тем, что он правдивый (садук), затем привел слова ан-Насаи и других о нем». Конец цитаты.

Я сказал: «Он — Ахмад бин Яхья бин аль-Мунзир, шейх Мусы бин Исхака и Мутыина, ничего из себя не представляет (лейса би-шейй)»

Аз-Захаби в «Талхис аль-Мустадрак» сказал: «Не является опорой (не авторитет)», хотя в «аль-Мизан» напротив него написано «сах» (достоверно), что по его терминологии означает, что работа ведется на основе его надежности.

Я не видел о нем высказываний [критики], однако аль-Хаким привел в его биографии несколько отвергаемых (манакир) сообщений, и Аллах знает лучше. Конец цитаты. А упоминание этого человека в этой книге не имело смысла, ибо он из числа великих людей знания и достоинства, а имя его деда — ‘Умайр ибн аль-Касим ибн Кайсан, куфиец по происхождению.

И сказал ‘Абдан: «Я сказал Ибн Хирашу о хадисе: «Мы не оставляем наследства; то, что мы оставили — милостыня». Он сказал: «Ложь». Я спросил: «Кого ты обвиняешь?» Он ответил: «Малика ибн Ауса». Я сказал: «Возможно, это сорвалось у него в молодости, ибо я видел, как он упомянул Малика ибн Ауса ибн аль-Хадасана в своей «Тарих» (Истории) и сказал: «Надежный (сика)»». ‘Абдан сказал: «И Ибн Хираш принес Бандару у нас две части, составленные им в пороках двух шейхов, и тот вознаградил его двумя тысячами дирхамов». Я говорю: «Это, клянусь Аллахом, оступившийся шейх, чьи усилия пропали даром, ибо он был хафизом своего времени, обладал обширными путешествиями, обильными познаниями и всесторонним охватом, но после этого он не извлек пользы из своего знания. Так что нет упрека ослам рафидитов...»

Что касается его ослабления, то Абу Бакр аль-Каббаб в «Муснад Асбахан» передал, что слышал, как Абу аль-Хасан ибн Шанбуз аль-Мукри сказал: «Я слышал, как Бакр ибн Сахль ад-Димьяти говорил: "Я рано встал в пятницу и прочитал до асра восемь полных прочтений Корана (хатм)"». Послушай это и удивись.

Правдивый, известный (садук машхур), однако он умолк за шесть лет до своей смерти, поэтому тот, кто перенимал от него в этот период, является слабым (да‘иф), конец цитаты.

Он был надёжным (сика), знающим. Я не знаю в нём никакой слабости, кроме того, что сказал ас-Сулеймани: «Он из рафидитов», — но это не подтверждено от Абу Халифы.

И я слышал, как Мухаммад ибн ад-Даххак ибн ‘Амр ибн Аби ‘Асым сказал: «Я свидетельствую перед Аллахом, что Мухаммад ибн Яхья ибн Манда сказал: "Я свидетельствую перед Аллахом, что Абу Бакр ибн Аби Давуд сказал: 'Передал аз-Зухри от ‘Урвы, сказавшего: "Стерлись ногти такого-то от того, как часто он карабкался к женам Пророка, ﷺ"'". Я говорю: это сообщение Абу Бакр не возвел с иснадом до аз-Зухри, так что оно макту‘ (прерванное), а во-вторых, не слушают слова врагов друг о друге. И чуть было не отрубили голову ‘Абдаллаху за то, что он передал это, но Мухаммад ибн ‘Абдаллах ибн Хафс аль-Хамадани заступился за него и спас его от исфаханского амира Абу Лейлы. А некий сторонник шиитских взглядов ( ‘аляви ) выступил против него как противник, приписав эту речь ‘Абдаллаху, и представили свидетельства против него упомянутый Ибн Манда, Мухаммад ибн аль-‘Аббас аль-Ахрам и Ахмад ибн ‘Али ибн аль-Джаруд. Абу Лейла приказал казнить его, но пришел аль-Хамадани, дискредитировал свидетелей, обвинил Ибн Манду в непослушании родителям (укук), а Ахмада — в том, что он ест ростовщический процент (риба), и высказался насчет остальных. А он [Ибн Аби Давуд] обладал величайшим авторитетом. Затем тот встал, взял ‘Абдаллаха за руку и вывел его из пасти льва, и тот молился за него до конца своей жизни и проклинал свидетелей». Эту историю передал Абу Ну‘айм аль-Хафиз и сказал: «И мольба за него принялась: некоторые из них сгорели, а некоторые свихнулись и лишились рассудка».

Знаток хадисов Куфы, умеренный шиит. Не один ученый посчитал его слабым, а другие признали надежным.

Я не знаю его, однако он принес ложное сообщение, которое является его огрехом. Нам сообщил Биляль аль-Мугиси, нам сообщил Ибн Равадж, нам рассказал ас-Слафи, нам сообщил ас-Сакафи диктовкой, нам рассказал Абу Джа‘фар Мухаммад бин Ахмад бин Са‘ид, нам рассказал Ибн Вара, нам рассказал аль-Фрьяби, нам рассказал Суфьян от ас-Судди от ‘Абд Хайра, который сказал: «У ‘Али, да будет доволен им Аллах, было четыре перстня, которыми он носил кольца: яхонт — для своего сердца, бирюза — для своего зрения, китайское железо — для своей силы, а агат — для своей защиты...» И он упомянул хадис, конец цитаты.

«Он правдивый (садук) сам по себе, но не является доводом, и был введён в него ложный хадис, и он передал его»

И читал по [различным] чтениям (риваят). Совершал поездки в несколько городов, утруждал себя, в нем нуждались, и он стал шейхом чтецов (аль-мукриин) своего времени, несмотря на слабость в нем.

«Он был одним из искусных хафизов, учился у ибн 'Укды, у него много трудов, он передавал редкие хадисы (гараиб), и он был шиитом».

«Он не знал арабского языка, при этом в нем была неарабская особенность, но в вопросах ‘иляль (скрытых дефектов) и риджаль (биографий) он был хафизом, с которым никто не сравнится».

«Он был автором и хафизом, у него есть книга «аль-Камиль фи ма‘рифат ад-ду‘афа’», которая является вершиной совершенства. Он упомянул в ней каждого, о ком говорили, даже если он был из числа передатчиков «Сахиха». В каждой биографии он приводил хадис, приумножая редкие и отвергаемые сообщения этого человека, и высказывался о передатчиках со справедливостью».

Аз-Захаби упомянул его биографию в «Тарих аль-Ислам» среди тех, чья дата смерти неизвестна на рубеже четырехсотого года, сказав: «Мухаммад ибн Исхак ан-Надим, Абу аль-Фарадж, аль-Ахбари, литератор, шиит, му‘тазилит. Он упомянул, что составил «аль-Фихрист» в 377 году». Он сказал: «Я не знаю, когда он умер». Я (аз-Захаби) скажу: «Я видел в «аль-Фихрист» место, где он упомянул, что написал его в 412 году, это указывает на то, что он дожил до этого времени». Когда я изучил его книгу, мне стало ясно, что он рафидит-му‘тазилит, ибо он называет людей Сунны «хашвитами», а ашаритов — «муджаббира», и называет каждого, кто не был шиитом — «‘амми» (простолюдином). В биографии аш-Шафи‘и он упомянул нечто вымышленное, явную ложь. Из того, что есть в его книге из лжи и удивительных вещей: он счел надежными ‘Абд аль-Мун‘има ибн Идриса, аль-Вакиди, Исхака ибн Бишра и других лжецов, и порочил Мухаммада ибн Исхака, Абу Исхака аль-Фазари и других надежных передатчиков».

Я говорю: Абу Ну‘айм часто нападал на Ибн Манду из-за вероубеждения и их разногласий в мазхабе. И он сказал в своем «Тарихе»: «Ибн Манда — хафиз из числа детей мухаддисов, скончавшийся в конце зуль-ка‘да, у которого в конце жизни смешался рассудок, и он стал передавать от Абу Усейда, ‘Абдуллаха ибн ахи Абу Зур‘а и Ибн аль-Джаруда после того, как слышал от них, что у него есть от них иджаза. Он запутался в своих „Амали“ и приписал группе людей такие высказывания в вероубеждении, которые они не исповедовали. Просим у Аллаха защиты и благополучия». Я говорю: Клянусь Аллахом, да, мы просим у Аллаха защиты и отречения от страстей и фанатизма. И далее в жизнеописании Абу Ну‘айма придет нечто из его ослабления [Ибн Манды], но это не является основанием для признания его слабым, равно как и его слова не являются основанием для признания Ибн Манды слабым. Если бы мы прислушивались к словам современников друг о друге, то трещина стала бы слишком широкой.

Автор трудов. Правдивый (садук) имам, однако он приводит в своем «Мустадраке» слабые хадисы в большом количестве. И я не знаю, скрылось ли это от него! Ведь он не из тех, кто не ведает об этом, а если он знал об этом, то это великое предательство! К тому же он — известный шиит, не выражающий при этом неуважения к двум шейхам (Абу Бакру и Умару).

Он был мухаддисом Мавераннахра в своё время, родился вскоре после 350 года, скончался в Насафе в 432 году. Он правдивый (садук), но передаёт вымышленные (мауду‘) хадисы.

И он начал требовать знания после трехсот девяноста года, застал старших ученых, прожил долгую жизнь, его иснад возвысился, к нему стекались требующие знания, он собирал и сочинял, признавал одних надежными, а других слабыми. Его труды разошлись по миру верхом на верблюдах, перед его знанием смирились ученые эпохи. Он упустил возможность услышать хадисы от своего отца, имама Абу Мухаммада, так как тот умер давно, в 380 году. Он был правоведом, поклоняющимся, совершающим ночные молитвы (мутахаджид), прожил пятьдесят лет. Он изучал фикх у ат-Туджиби и слышал от Ахмада бин Мутрафа и Абу ‘Умара ибн Хазма — историка.

Я говорю: «Он был имамом, религиозным, надёжным (сика), аккуратным (муткан), выдающимся ученым, глубоко погруженным в знания, приверженцем сунны и следования ей. Сначала он был приверженцем асаров и захиритом, как говорят, затем стал маликитом с явным уклоном в фикх аш-Шафи‘и в некоторых вопросах, и это ему не ставится в упрек, ибо он из тех, кто достиг степени имамов-муджтахидов. Тот, кто посмотрит в его сочинениях, увидит его положение по обширности знаний, силе понимания и быстроте ума. Слова каждого принимаются и отвергаются, кроме Посланника Аллаха — да благословит его Аллах и приветствует! Но если имам ошибается в своем иджтихаде, нам не следует забывать его благие дела и скрывать его знания, напротив, мы должны просить прощения за него и оправдывать его».

И его рассудок немного изменился в последние дни его жизни. Он был искусным в беллетристике, проницательным в аруде, выдающимся в арабском языке и грамматике, склонным к шуткам, легкомыслию и редким преданиям.

Он был из числа знатных мужей, факихом, выдающимся учёным, совершенным литератором, опрятным в одежде, мягким по характеру. Он объединил «Сунан Абу Дауда» и «Джами‘ ат-Тирмизи», и люди совершали к нему путешествия из-за высокого уровня его передачи.

Также упомянул, что его память изменилась и он смешался, аль-Хафиз ‘Аля‘ уд-дин аль-Барзали в своём «Му‘джаме». И так же аз-Захаби в «Мизан».