Оценки передатчиков: Ибн Хаджар

Я говорю: Абу Бакр аль-Баззар не был одинок в этой добавке, ведь ее передал Абу аш-Шейх в своей книге «Аль-Азан» со слов Исхака бин Ахмада от Мухаммада бин ‘Али бин аль-Хасан бин Шакика: «Я слышал, как мой отец говорил: „Сообщил нам Абу Хамза“», — и упомянул это. Ибн ‘Ади подтвердил эту добавка как хадис Абу Хамзы ас-Суккари, так что аль-Баззар был оправдан в этом отношении. Сказал Ибн ‘Ади в биографии ‘Исы бин ‘Абдуллаха бин Сулеймана аль-‘Аскаляни: «Рассказал нам ‘Имран бин Мусы бин Фудаля, рассказал нам ‘Иса бин ‘Абдуллах бин Сулейман, рассказал нам Яхья бин ‘Иса от аль-А‘маша», — и упомянул хадис с этой добавкой, сказав после нее: «Эта добавка известна только от Абу Хамзы ас-Суккари, но ее привел этот ‘Иса от Яхья бин ‘Исы от аль-А‘маша». Я говорю: ее также привел аль-Байхаки в «Ас-Сунан» по пути ‘Амра бин ‘Абд аль-Гаффара, Мухаммада бин ‘Убейда и Абу Хамзы ас-Суккари — все трое от аль-А‘маша, так что их стало трое помимо Абу Хамзы.

Абу ‘Али ат-Танухи упомянул его в «Нашвар аль-мухадара» и передал от своего друга, что тот читал Абу Халифе кое-какие вещи, среди которых был «Диван» Имрана бин Хатана аль-Хариджи (известного хариджита), и что Абу Халифа плакал при чтении некоторых мест из него, в том числе известного стихотворения Имрана с плачем по ‘Абд ар-Рахману ибн Мульджаму. И аль-Муфаджди аль-Басри дошло это, и он сказал: «Абу Халифа затаил злобу на хашимитов — скрыто и явно. Я всегда знал то, что он скрывает, и отрицал это, пока он не выделил стихи Имрана бин Хатана». Это противоположно тому, что передал ас-Сулеймани; возможно, он хотел сказать: «насибит», а сказал: «рафидит». А навасиб (насибизм) был широко известен среди многих жителей Басры.

Составитель хроник и рассказов (ахбари), известный. Я видел в его преданиях много отвергаемых (манакир) вещей с прекрасными иснадами. Среди них: то, что упомянул аль-Му‘афа в «аль-Джалиса» со слов Ибрахима аль-Джурджани, который сказал: «Я совершил хадж с ар-Рашидом и вошел в мечеть Медины, и вдруг слышу — некий человек поет. Я оглянулся и увидел седобородого шейха, а рядом с ним еще одного такого же. Я сказал: „В таком месте?!“ На это он ответил: „Мы находимся в саду из садов Рая, а в Раю есть всё, чего пожелают души“. Я воскликнул: „Скверно ты выглядишь для шейха!“, на что он ответил: „Я знаю о Боге и Его Посланнике лучше тебя“. Ибрахим сказал: „Тогда я вошел к ар-Рашиду и рассказал ему об этом. Он велел привести их обо обоих, и оказалось, что один из них — это Ибн Джурадж, факих Мекки...“ — и он привел удивительную историю, далекую от достоверности. Свидетельством ее ложности является то, что Ибн Джурадж умер еще до того, как аль-Махди, отец ар-Рашида, вступил на путь халифата»

Я говорю: я думал, что это из иллюзий Абу Хузафы, ибо мне было сообщено от того, кто слышал хафиза аз-Дия', что Захир бин Абй Тахир сообщил им, сообщил нам Захир бин Тахир, сообщил нам аль-Канджуруди, сообщил нам ат-Тарази, сообщил нам Йа‘куб бин ‘Абдуррахман аль-Джассас, рассказал нам Ахмад бин Исма‘иль, рассказал нам Малик от Нафи‘а от Ибн ‘Умара, да будет доволен ими Аллах, с этим.

Я упомянул его потому, что автор упомянул ‘Усмана ибн Ахмада ад-Даккака [5101], правдивого (садук) и надёжного (сика), по той причине, что он передавал отвергаемые хадисы (манакир).

И преобладающим мнением является то, что автор сам совершил грех, обвинив ад-Даракутни в грехе [в отношении этого рассказчика], ибо аль-Ашнани не был единственным в этом, но затронул это также в своем «Мустадраке» аль-Хаким. И я удивился словам автора: «Этого никогда не передавал Ибн ‘Уейна», в то время как это передали от него аль-Хумайди, Ибн Аби ‘Умар, Са‘ид бин Мансур и другие из числа знатоков хадисов из числа его сподвижников, однако они остановили иснад на Муджахиде и не упомянули в нем «Ибн ‘Аббаса». Так что максимум, в чем можно обвинить Мухаммада бин Хабиба, — это то, что он ошибся, возведя иснад до Пророка (марфу‘).

И если бы каждый, кто назвал иснад слабым, имел в виду всех его передатчиков, то большинство передатчиков были бы слабыми. Поэтому следует рассмотреть формулировку ад-Даракутни: говорил ли он: «Передатчики этого иснада слабые»? Тогда цель ан-Набати достигается. А если после приведения иснада он сказал: «Это слабый иснад», — это влечет слабость лишь одного из них, и допустимо, что остальные — все слабые, либо из числа надёжных, либо из обеих групп, и в этом никто из знатоков хадиса не сомневается. Возможно, слабость исходила от кого-то над ним, а Аллах знает лучше.

Автор книги «аль-Агани», шиит, и это редкость для омейяда. Он достиг предела в знании преданий, дней арабов, поэзии, пения и лекций. Он приводил удивительные вещи со словами «рассказал нам» и «сообщил нам». Его поиск знаний был около 300 года, он написал то, что невозможно описать по количеству, до такой степени, что его обвиняли, но очевидно, что он правдивый (садук).

Известный мухаддис, слышавший Мухаммада ибн Насра аль-Марвази и Мухаммада ибн Исхака ибн Хузайму. Аль-Идриси сказал: «Он часто передавал от Мухаммада ибн Насра, и его обвиняли в этом», имея в виду, что он совершал тадлис в иджазе от него, хотя у него была от него достоверная иджаза. Аль-Идриси добавил: «Я видел её написанной почерком Мухаммада ибн Насра».

Известный мухаддис, слышавший Мухаммада ибн Насра аль-Марвази и Мухаммада ибн Исхака ибн Хузайму. Аль-Идриси сказал: «Он часто передавал от Мухаммада ибн Насра, и его обвиняли в этом», имея в виду, что он совершал тадлис в иджазе от него, хотя у него была от него достоверная иджаза. Аль-Идриси добавил: «Я видел её написанной почерком Мухаммада ибн Насра».

محدث مشهور سمع محمد بن نصر المروزي ومحمد بن إسحاق بن خزيمة قال الادريسي أكثر عن محمد بن نصر فاتهم في ذلك يعني أنه دلس عنه الاجازة # فان له منه إجازة صحيحة قال الادريسي رأيتها بخط محمد بن نصر #

Я скажу: упомянул его Ибн аль-Куттан в хадисе, который привёл от него ад-Даракутни, и сказал: «Его положение неизвестно», — так он сказал. Однако другие узнали его, и он является одним из крупных хафизов. Его кунья — Абу Бакр, а имя его деда — Мухаммад ибн аль-Фардж. Он передавал от аль-Баганди, аль-Багви, Ахмада ибн Мухаммада ибн ас-Сакана и других. Передавал от Абд аль-Ваххаба аль-Ганджани, от Мухаммада ибн Сахля, от аль-Бухари его «Тарих». Он носил прозвище «Белый Сокол» (аль-Баз аль-Абьяд). От него передавал Хамза ас-Сахми, который спрашивал его о передатчиках, а также Абу аль-Хасан ибн Сахр и другие. Его хадисы передаются с возвышенным иснадом в том, что касается осуждения риторической спекуляции (калям) ал-Хирави. У него есть мустахрадж к «Ас-Сахихах», в котором он объединил их и расположил в прекрасном порядке, свидетельствующем о его глубоких познаниях. Он скончался в месяце сафар триста восемьдесят восьмого года, прожив девяносто пять лет.

Аль-Хаким имеет слишком высокое достоинство, великое положение и славное имя, чтобы упоминать его среди слабых передатчиков. Однако в качестве извинения за него было сказано, что составление «Мустадрака» пришлось на конец его жизни. Некоторые упоминали, что в конце жизни у него появились изменения в памяти (тагийюр) и рассеянность. Об этом свидетельствует то, что он упомянул группу лиц в своей книге «аз-Ду‘афа» («Слабые передатчики»), категорически запретив передавать от них хадисы и опираться на них в качестве довода, а затем привел хадисы некоторых из них в своем «Мустадраке» и назвал их достоверными. Среди прочего — он привел хадис ‘Абдуррахмана ибн Зайда ибн Асляма и сказал о нем: «Этот хадис с достоверным иснадом, и это первый хадис, который я упомянул от ‘Абдуррахмана ибн Зайда ибн Асляма». При этом в «аз-Ду‘афа» он упоминал его и говорил: «Он передавал от своего отца вымышленные хадисы, и для любого знатока этого ремесла, кто задумается над ними, очевидно, что вина лежит на нем». В конце книги он сказал: «Вот те, кого я упомянул в этой книге, — их дискредитация (джарх) для меня доказана, ибо я не считаю дозволенным критиковать иначе как с разъяснением причины, и не дозволяю делать это слепо следуя за другими. То, что я выбираю для искателя знания — это вообще не записывать хадисы таких людей».

Абу Ну‘айм аль-Асбахани, хафиз, автор множества популярных трудов, среди которых «Хильят аль-аулия», «Ма‘рифат ас-сахаба» и «аль-Мустахрадж ‘аля ас-сахихайн». У него была иджаза от людей, которых он застал, но не встречал лично, и он передавал от них со слов «сообщил нам (ахбарана)», не разъясняя, что это иджаза. Однако, когда он передавал от тех, от кого слышал лично, он говорил «рассказал нам (хаддасана)», независимо от того, было ли это чтение (кыра’а) или слушание (сама‘). Это была его собственная терминология, которой последовали некоторые другие, и в этом содержится своего рода тадлис по отношению к тем, кто не знает об этой особенности. Аль-Хатиб сказал: «Я видел у Абу Ну‘айма вещи, в которых он проявлял послабление, в частности, он использовал форму «сообщил нам (ахбарана)» в иджазе, не разъясняя этого». Аз-Захаби сказал: «Это метод, которого придерживался Абу Ну‘айм, и это разновидность тадлиса, которую практиковали и другие».

Абу Ну‘айм аль-Асбахани, хафиз, автор множества популярных трудов, среди которых «Хильят аль-аулия», «Ма‘рифат ас-сахаба» и «аль-Мустахрадж ‘аля ас-сахихайн». У него была иджаза от людей, которых он застал, но не встречал лично, и он передавал от них со слов «сообщил нам (ахбарана)», не разъясняя, что это иджаза. Однако, когда он передавал от тех, от кого слышал лично, он говорил «рассказал нам (хаддасана)», независимо от того, было ли это чтение (кыра’а) или слушание (сама‘). Это была его собственная терминология, которой последовали некоторые другие, и в этом содержится своего рода тадлис по отношению к тем, кто не знает об этой особенности. Аль-Хатиб сказал: «Я видел у Абу Ну‘айма вещи, в которых он проявлял послабление, в частности, он использовал форму «сообщил нам (ахбарана)» в иджазе, не разъясняя этого». Аз-Захаби сказал: «Это метод, которого придерживался Абу Ну‘айм, и это разновидность тадлиса, которую практиковали и другие».

الاصبهاني الحافظ أبو نعيم صاحب التصانيف الكثيرة الشائعة منها حلية الاولياء ومعرفة الصحابة والمستخرجين على الصحيحين كانت له إجازة من أناس أدركهم ولم يلقهم فكان يروى عنهم بصيغة أخبرنا ولا يبين كونها إجازة لكنه كان إذا حدث عن من سمع منه يقول حدثنا سواء كان ذلك قراءة أو سماعا وهو اصطلاح له تبعه عليه بعضهم وفيه نوع تدليس بالنسبة لمن لا يعرف ذلك قال الخطيب رأيت لابي نعيم أشياء يتساهل فيها منها أنه يطلق في الاجازة أخبرنا ولا يبين قال الذهبي هذا مذهب رآه أو نعيم وهو ضرب من التدليس وقد فعله غيره #

Он родился в Кордове в 384 году, вырос в достатке и знатности. Его отец был из числа визирей, и он сам занимал пост визиря у некоторых халифов из Омейядов в Андалусии, а затем оставил это. В юности он занимался литературой, логикой и арабским языком, писал стихи и прозу, затем обратился к науке и прочитал «аль-Муватта» и другие книги. Затем он стал шафи‘итом и следовал этому некоторое время, после чего перешел к захиритскому мазхабу, стал фанатично защищать его, писать в нем и отвечать своим оппонентам. Он обладал очень обширной памятью, однако из-за уверенности в ней он спешил с суждениями в области та‘диля и джарха (критики и похвалы) и разъяснении имен передатчиков, из-за чего у него возникали ужасные ошибки. Многие из них проследил хафиз Кутб ад-Дин аль-Халяби, а затем аль-Мисри, особенно в «аль-Мухалля»... (далее следует перечисление его учителей и учеников).

Упоминание части его ошибок в описании передатчиков: он сказал о хадисе «Нет молитвы после рассвета, кроме двух рак‘атов рассвета»: «Риваят в этой главе является несостоятельным, отброшенным и лживым». Он упомянул путь Ясара, вольноотпущенника Ибн ‘Умара, от Ка‘ба ибн Мурры, сказав: «Ясар — неизвестный (маджхуль), занимающийся тадлисом, а Ка‘б — неизвестно, кто он такой». Кутб (ад-Дин) сказал: «Абу Зур‘а сказал о Ясаре: «Мединский, надёжный (сика)»».

Я говорю: у него есть отклонение от Сунны к неугодному суфизму, но сам он правдивый (садук), в отношении него нет обвинений во лжи, он обладал хорошим знанием наизусть и совершал широкие путешествия.