Передал нам Абу Усама от Хишама, а тот от аль-Хасана, что ему нравилось совершать два ракаата тавафа позади макама, но он не видел ничего предосудительного, если этого не сделать.
… подобно хадису Ибн 'Уйейны: что он видел Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), совершающим моли
«Тальбия — это символ хаджа, поэтому произносите тальбию чаще при каждом возвышении и в любое время, и произносите её часто и открыто».
«Сподвижники Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не доходили до ар-Раухи, как их голоса охрипали от силы их тальбии».
«На жителях Мекки нет рамаля, как и на тех, кто вошел в ихрам из неё, если только кто-то из жителей Мекки не пришел извне».
Передал нам Абу Усама от Хишама, от аль-Хасана, что ему нравилось касаться Черного камня в начале и в конце тавафа.
«Я спросил Мухаммада о дне Великого хаджа, и он ответил: “Это был день, в который совпал хадж Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и хадж людей разных вероисповеданий”».
«Женщина не должна отправляться в путь более трех дней, кроме как с махрамом».
Передал нам Абу Усама от Хишама, от аль-Хасана, что он считал нежелательным бросать камешки в джамараты ночью.
Передал нам Абу Усама от Хишама, от некоего человека, от Са’ида ибн Джубайра, что он совершил пять кругов тавафа, затем была объявлена молитва, и он помолился. Когда он закончил молитву, он продолжил оставшуюся часть тавафа и совершил два ракаата.
«Я не видел, чтобы Ибн Умар хотел бросать камешки, не совершив перед этим омовения».
Передал нам Абу Усама от Хишама, от ‘Аты, что он любил завершать свой таваф на нечетном числе. А аль-Хасан говорил: “Десять мне любимее, чем девять, а восемь мне любимее, чем семь”.
«Мой отец подвязывал одежду на животе, но не завязывал ее узлом, будучи в состоянии ихрама».
«Когда он покупал верблюда для жертвоприношения (бадана), он надевал на него ожерелье (таглид) там, где приобретал его — в Мекке или в Мине».
«На них лежит искупление (джаза’)».
«Закалывай верблюда там, где тебе будет удобно в Мине».
Передал нам Абу Усама от ‘Убайдуллы, от Нафи‘а, от Ибн ‘Умара, что он, отправляясь в Арафат, совершал полное омовение.
Передал нам Абу Усама от Хишама, от аль-Хасана, что он не видел ничего предосудительного в том, чтобы входить в Мекку ночью.
Передал нам Абу Усама от ‘Убайдаллы, от Нафи‘а, от Ибн Умара, что он снял свою рубаху в год смуты, затем произнес тальбию и не совершил омовение.
«...кто способен совершить путь к нему»: «Путь — это провизия и верховое животное».