Хадис 20742مرفوع

حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْفَضْلِ بْنِ جَابِرٍ السَّقَطِيُّ ، وَزَكَرِيَّا بْنُ يَحْيَى السَّاجِيُّ ، قَالَا : ثَنَا هَارُونُ بْنُ مُوسَى الْفَرْوِيُّ ، ثَنَا إِسْحَاقُ بْنُ مُحَمَّدٍ الْفَرْوِيُّ ، ثَنَا مَالِكُ بْنُ أَنَسٍ ، عَنْ يَحْيَى بْنِ سَعِيدٍ ، وَعُبَيْدِ اللهِ بْنِ عُمَرَ ، جَمِيعًا عَنِ ابْنِ شِهَابٍ ، قَالَ : حَدَّثَنِي عُرْوَةُ بْنُ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدُ بْنُ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةُ بْنُ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدُ اللهِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ بْنِ مَسْعُودٍ ، عَنْ عَائِشَةَ زَوْجِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا فَبَرَّأَهَا اللهُ مِنْ ذَلِكَ ، وَكُلٌّ قَدْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ كَانَ أَوْعَى لِحَدِيثِهَا مِنْ بَعْضٍ ، وَأَحْسَنَ اقْتِصَاصًا ، وَبَعْضُهُمْ يُصَدِّقُ حَدِيثَ بَعْضٍ ، قَالَتْ :

Передали нам Мухаммад ибн аль-Фадль ибн Джабир ас-Сакати и Закария ибн Яхья ас-Саджи, сказав: передал нам Харун ибн Муса аль-Фарви, передал нам Исхак ибн Мухаммад аль-Фарви, передал нам Малик ибн Анас от Яхьи ибн Саида и Убайдуллаха ибн Умара, все они — от Ибн Шихаба, который сказал: «Рассказали мне Урва ибн аз-Зубайр, Саид ибн аль-Мусайяб, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас’уд со слов Аиши, жены Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), когда люди клеветы (аль-ифк) сказали о ней то, что сказали, и Аллах оправдал её от этого. Каждый из них рассказал мне часть её истории, и некоторые из них запомнили её рассказ лучше других и изложили его более искусно, при этом рассказ каждого из них подтверждает рассказ другого». Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась с ним. Она сказала: «Он бросил жребий между нами во время одного из своих походов, и жребий выпал мне, поэтому я отправилась с ним уже после того, как было ниспослано предписание о хиджабе. Меня перевозили в паланкине и высаживали из него. Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) завершил свой поход и возвращался обратно, мы приблизились к Медине, и ночью он объявил о выступлении. Когда они объявили о выступлении, я встала и пошла, пока не миновала войско. Справив нужду, я вернулась к месту стоянки, и, коснувшись груди, обнаружила, что моё ожерелье из бус «джаз’» порвалось. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и его поиски задержали меня. Тем временем подошли те, кто помогал мне садиться, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на котором я ехала, полагая, что я внутри. В то время женщины были лёгкими, они не были полными, так как питались лишь малым количеством пищи, поэтому люди, поднимая паланкин, не почувствовали его тяжести. Я же была совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло, и пришла к их стоянке, но там не было ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была раньше, полагая, что они заметят моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон. Сафван ибн аль-Муатталь ас-Сулями, а затем аз-Заквани, который отстал от войска, подошёл к моему месту под утро. Он увидел силуэт спящего человека и подошёл ко мне, а он видел меня ещё до ниспослания хиджаба. Я проснулась лишь от его слов «Инна лилляхи ва инна иляйхи раджи’ун» (Поистине, мы принадлежим Аллаху и к Нему вернёмся), когда он увидел меня. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, кроме этих слов. Затем он опустил свою верблюдицу, наступил на её переднюю ногу, и я села на неё. Он повёл верблюдицу, и мы догнали войско, когда они остановились на полуденный отдых. Погибли те, кто погиб, а зачинщиком клеветы был Абдуллах ибн Убай ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я проболела там целый месяц, а люди распространяли слова клеветников, и я ничего об этом не знала. Меня лишь смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха той заботы, которую обычно видела, когда болела. Он лишь заходил, приветствовал и спрашивал: «Как вы себя чувствуете?». Это смущало меня, но я ничего не знала, пока не поправилась. Я вышла вместе с Умм Мистах бинт Аби Рухм в сторону аль-Манаси’ — это было наше место для справления нужды, и мы выходили туда только по ночам, так как тогда у нас ещё не было отхожих мест рядом с домами, и мы придерживались обычаев первых арабов. Мы с Умм Мистах шли, и она споткнулась о свою накидку и воскликнула: «Да пропадет Мистах!». Я сказала ей: «Плохо ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?». Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?». Я спросила: «А что он сказал?». Она рассказала мне слова клеветников, и моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашёл Посланник Аллаха и спросил: «Как вы себя чувствуете?». Я попросила: «Разреши мне пойти к моим родителям». Я хотела удостовериться в новостях от них. Она сказала: «Я пришла к родителям и спросила мать: «О матушка, что говорят люди?». Она ответила: «О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы красивая женщина у мужа, который любит её, и у которой есть соперницы, не вызывала бы их нападок». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?». Она сказала: «Я проплакала всю ту ночь до утра, не переставая, и не сомкнула глаз. Утром Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Али ибн Аби Талиба и Усаму ибн Зейда, когда откровение задерживалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе с женой. Усама указал ему на то, что знал о невиновности его жены, и на ту любовь, которую питал к ним в душе, сказав: «Твоя жена, о Посланник Аллаха, и мы не знаем о ней ничего, кроме добра». Али же сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не ограничил тебя, а женщин помимо неё много. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил её: «Знаешь ли ты что-нибудь об Аише, что смущает тебя?». Барира ответила: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не видела в ней ничего, что могла бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она юная девушка, которая засыпает, оставив тесто, и приходит домашняя коза и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха встал и потребовал справедливости в отношении Абдуллаха ибн Убай ибн Салюля, сказав: «О мусульмане, кто поможет мне против человека, чьи обиды в адрес моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и который не заходил к моей семье иначе как со мной». Са’д ибн Му’аз встал и сказал: «Я помогу тебе против него, о Посланник Аллаха! Если он из племени Аус, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев из Хазрадж, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тогда встал Са’д ибн Убада, предводитель Хазраджа, который до этого был праведным человеком, но его одолела племенная ярость, и сказал: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Ты не убьешь его и не сможешь убить его!». Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са’да ибн Му’аза, встал и сказал Са’ду ибн Убаде: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Он непременно убьёт его, а ты — лицемер, защищающий лицемеров!». Два племени, Аус и Хазрадж, пришли в возбуждение и были готовы сразиться, а Посланник Аллаха успокаивал их, пока они не замолчали, и он замолчал. Я же плакала весь день, не переставая, и не сомкнула глаз, пока не подумала, что плач разорвёт мою печень. В таком состоянии ко мне попросилась одна женщина из ансаров, я разрешила ей войти, и она села и заплакала вместе со мной. В это время вошёл Посланник Аллаха, сел рядом со мной — а он не садился рядом со мной с тех пор, как пошли эти слухи, — и прошёл месяц, в течение которого ему не ниспосылалось откровение по моему делу. Он произнёс слова свидетельства, а затем сказал: «А затем, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается в грехе, а затем покается, Аллах примет его покаяние». Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) закончил свою речь, мои слёзы иссякли, и я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: «Ответь Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)». Я сказала матери, но она ответила то же самое. Тогда я, будучи юной девушкой, которая не знала многого из Корана, сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, и это запало вам в души, и вы поверили в это. Если я скажу, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. А если я признаюсь вам в том, в чём Аллах знает, что я невиновна, вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме того, что сказал отец Юсуфа: «Терпение прекрасно, и лишь к Аллаху следует обращаться за помощью против того, что вы описываете» (Коран, 12:18). Затем я повернулась на своём ложе, надеясь, что Аллах оправдает меня, но я не надеялась, что по моему делу будет ниспослано откровение, которое будут читать. Я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы обо мне был ниспослан Коран, который будут читать. Я лишь надеялась, что Посланник Аллаха увидит сон, в котором Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха не успел встать со своего места, и никто из дома не вышел, как Аллах ниспослал ему откровение. Его охватило то состояние, которое обычно охватывало его при ниспослании откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в зимний день. Когда состояние Посланника Аллаха прошло, он улыбался, и первыми его словами были: «О Аиша, восхвали Аллаха, ибо Аллах оправдал тебя!». Я сказала: «Хвала Аллаху, а не вам!». Моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха». Я ответила: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». Тогда Аллах Всевышний ниспослал: «Воистину, те, которые возвели навет...» (Коран, 24:11) и все последующие аяты. Когда Аллах ниспослал моё оправдание, Абу Бакр ас-Сиддик, который содержал Мистаха, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду помогать Мистаху после того, что он сказал об Аише!». Тогда Аллах Всевышний ниспослал: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать...» (Коран, 24:22). Абу Бакр сказал: «Конечно, я хочу, чтобы Аллах простил меня», — и возобновил помощь Мистаху, которую оказывал прежде. Она сказала: «Посланник Аллаха спрашивал Зейнаб бинт Джахш о моём деле: «О Зейнаб, что ты знаешь и что видела?». Она ответила: «О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме добра». Аиша сказала: «Она была той, кто соперничала со мной среди жён Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), но Аллах уберёг её посредством её благочестия». А её сестра Хамна бинт Джахш стала бороться за неё и погибла вместе с теми, кто погиб». Аз-Зухри сказал: «Это то, что дошло до нас из рассказа этих людей».