Хадис 20743مرفوع

حَدَّثَنَا الْحُسَيْنُ بْنُ إِسْحَاقَ التُّسْتَرِيُّ ، ثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ خَالِدِ بْنِ عَبْدِ اللهِ الْوَاسِطِيُّ ، ثَنَا إِبْرَاهِيمُ بْنُ سَعْدٍ ، ثَنَا صَالِحُ بْنُ كَيْسَانَ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ ، قَالَ : حَدَّثَنِي عُرْوَةُ بْنُ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدُ بْنُ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةُ بْنُ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدُ اللهِ بْنُ عُتْبَةَ ، عَنْ عَائِشَةَ - زَوْجِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حَيْثُ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ ، كُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ كَانَ أَوْعَى لِحَدِيثِهَا مِنْ بَعْضٍ وَأَثْبَتَ اقْتِصَاصًا ، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ وَاحِدٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي عَنْ عَائِشَةَ ، قَالَتْ عَائِشَةُ :

Передал нам аль-Хусейн ибн Исхак ат-Тустари, передал нам Мухаммад ибн Халид ибн Абдуллах аль-Васити, передал нам Ибрахим ибн Са’д, передал нам Салих ибн Кайсан со слов Ибн Шихаба, который сказал: «Рассказали мне Урва ибн аз-Зубайр, Са’ид ибн аль-Мусаййиб, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Утба со слов Аиши — супруги Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) — о том времени, когда люди клеветы (аль-ифк) сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её. Каждый из них рассказал мне часть её истории, и некоторые из них запомнили её рассказ лучше и изложили его точнее, чем другие, но я запомнил от каждого из них ту часть, которую он мне поведал со слов Аиши». Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась вместе с ним. В одном из походов, в который он отправился, он бросил жребий между нами, и жребий выпал мне, поэтому я отправилась с ним уже после того, как был ниспослан аят о хиджабе. Меня перевозили в паланкине, в котором я и находилась. Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) завершил свой поход и возвращался обратно, мы приблизились к Медине. Ночью он объявил о выступлении. Когда они объявили о выступлении, я встала и пошла, пока не миновала войско. Справив нужду, я вернулась к своему месту стоянки и, коснувшись груди, обнаружила, что моё ожерелье из бус (джаз’) порвалось. Я вернулась назад, чтобы искать его, и поиски задержали меня. Тем временем подошли те, кто обычно помогал мне садиться, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на котором я ехала, полагая, что я внутри. В то время женщины были лёгкими, они не были полными, так как питались лишь малым количеством пищи. Поэтому люди, поднимая паланкин, не почувствовали его тяжести и унесли его. Я же была тогда совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло, и пришла к месту их стоянки, но там уже никого не было. Я направилась к тому месту, где была раньше, полагая, что они заметят моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я уснула. Сафван ибн аль-Муатталь ас-Сулями, а затем аз-Заквани, который следовал позади войска, остановился на ночлег и, отправившись в путь под утро, оказался у моего места стоянки. Он увидел силуэт спящего человека и подошёл ко мне, а он видел меня ещё до ниспослания аята о хиджабе. Я проснулась от его слов «Инна лилляхи ва инна илейхи раджи’ун» (Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернёмся). Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ничего, кроме этих слов. Он заставил верблюдицу опуститься, наступил на её переднюю ногу, и я села на неё. Он повёл верблюдицу, и мы догнали войско, когда они остановились на полуденный отдых. Тогда погибли те, кто погиб, а зачинщиком клеветы был Абдуллах ибн Убай ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я проболела там целый месяц, в то время как люди распространяли слова клеветников, а я ничего об этом не знала. Меня лишь смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) той заботы, которую он проявлял, когда я болела раньше: он лишь заходил, приветствовал и спрашивал: «Как вы?». Это вызывало у меня подозрения, и я ничего не знала, пока не поправилась. Я вышла вместе с Умм Мистах к аль-Манаси’, чтобы справить нужду, а мы выходили только по ночам, так как тогда у нас ещё не было уборных близ домов, и мы придерживались обычая древних арабов справлять нужду в поле. Мы с Умм Мистах бинт Аби Рухм, справив нужду, возвращались, как вдруг Умм Мистах споткнулась о свою одежду и воскликнула: «Да пропадет Мистах!». Я сказала ей: «Плохо ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?». Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?». Я спросила: «А что он сказал?». Она рассказала мне о словах клеветников, и моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашёл Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и спросил: «Как вы?». Я попросила: «Разреши мне пойти к моим родителям». Я хотела удостовериться в новостях от них. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) разрешил мне, и я пришла к родителям. Я спросила мать: «О матушка, что это за разговоры среди людей?». Она ответила: «О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая жена, которую он любит, и у которой есть соперницы, чтобы они не наговаривали на неё». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?». Я провела ту ночь до утра, не переставая плакать, и не сомкнула глаз. Утром Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), когда откровение задерживалось, призвал Али ибн Аби Талиба и Усаму ибн Зейда, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Усама сказал то, что знал о невиновности его жены, и о той любви, которую он питал к ним в душе: «О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме добра». Али же сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не ограничил тебя, женщин много, спроси служанку, она скажет тебе правду». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил её: «Видела ли ты что-нибудь в Аише, что тебя смущает?». Барира ответила: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не видела в ней ничего, что могла бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она совсем юная девушка, которая засыпает, оставив тесто, и приходит домашняя коза и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) встал и потребовал оправдания от Абдуллаха ибн Убая ибн Салюля, сказав: «Кто оправдает меня перед человеком, который причинил мне вред, клевеща на мою семью?». Он повторил это трижды. «Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и который не заходит к моей семье, кроме как со мной». Тогда встал Са’д ибн Му’аз и сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я оправдаю тебя перед ним. Если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев из Хазрадж, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тут встал Са’д ибн Убада, предводитель Хазраджа, который до этого был праведным человеком, но его охватила племенная гордость, и сказал: «Ты лжёшь, клянусь Аллахом! Ты не убьёшь его и не сможешь убить!». Тогда встал Усайд ибн Худайр ибн Симак и сказал Са’ду ибн Убаде: «Ты лжёшь, клянусь Аллахом! Мы непременно убьём его, а ты — лицемер, защищающий лицемеров!». Два племени, Аус и Хазрадж, пришли в ярость, а Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) стоял на минбаре и успокаивал их, пока они не замолчали, и он замолчал. Я же плакала весь день и всю ночь, не переставая, и думала, что от плача разорвётся моя печень. Пока я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, я разрешила, и она села и заплакала вместе со мной. В это время вошёл Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), сел — а он не садился рядом со мной с тех пор, как мне сказали то, что сказали, — и прошёл месяц, в течение которого ему не приходило откровение по моему делу. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) произнёс слова свидетельства, а затем сказал: «А затем, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается в грехе, а затем покается, Аллах примет его покаяние». Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) закончил свою речь, мои слёзы иссякли, и я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: «Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха». Я сказала матери, но она ответила то же самое. Тогда я, будучи юной девушкой, которая не знала многого из Корана, сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, и это запало вам в души, и вы поверили в это. Если я скажу, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. А если я признаюсь вам в том, чего не совершала — а Аллах знает, что я от этого свободна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме того, что сказал отец Юсуфа: «Терпение прекрасно» (Коран, 12:18)». Я была юной девушкой и не знала многого из Корана. Затем я повернулась на своём ложе, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что обо мне будет ниспослано откровение, которое будут читать. Я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы обо мне был ниспослан Коран. Я лишь надеялась, что Аллах покажет Посланнику Аллаха сон, в котором он оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не успел встать со своего места, и никто из домочадцев не вышел, как на него снизошло откровение. Его охватило то состояние, которое обычно бывало при получении откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в зимний день. Когда состояние прошло, он улыбался, и первыми его словами были: «О Аиша, восхвали Аллаха, ибо Аллах оправдал тебя!». Моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)». Я ответила: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха Всемогущего». И Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые возвели навет...» (Коран, 24:11) и все последующие аяты. Когда Аллах ниспослал это в моё оправдание, Абу Бакр ас-Сиддик, который расходовал средства на Мистаха ибн Усасу из-за их родства, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше не дам Мистаху ни гроша после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ниспослал аят: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам...» (Коран, 24:22). Абу Бакр сказал: «Конечно, я хочу, чтобы Аллах простил меня», и возобновил помощь Мистаху. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) также спросил Зейнаб бинт Джахш о моём деле: «О Зейнаб, что ты знаешь, что ты видела?». Она ответила: «О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме добра». Аиша добавила: «Она была той, кто соперничала со мной среди жён Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), но Аллах защитил её благочестием. А её сестра Хамна боролась за неё и погибла вместе с теми, кто погиб».