Оценки передатчиков: аль-Вакиди

Упомянул его аль-Вакиди среди тех, кто видел Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, но ничего от него не заучил, и нет у него в книгах риваятов. Не один ученый перепутал одну биографию с другой, из-за чего в их словах образовалась скверная путаница. Я скажу: ад-Димьяти утверждал, что ар-Радиф и ад-Далиль — это он, но это несостоятельно. Похоже, он последовал в этом за Ибн Абд аль-Барром, в то время как Абу Бкр ибн Аби Дауд прямо указал на обратное, и мы разъяснили это в «Ма‘рифа ас-сахаба».

И упомянул его Мухаммад ибн Са‘д во втором поколении жителей Медины, и сказал: «Сообщил нам Мухаммад ибн ‘Умар, сказав: «Рассказал нам ‘Абд ар-Рахман ибн Абу аз-Зинад, сказав: «Джа‘фар ибн ‘Амр ибн Умайя был молочным братом ‘Абд аль-Малика ибн Марвана. Он прибыл к ‘Абд аль-Малику ибн Марвану в период его халифата и сел в мечети Дамаска в то время, когда жителям Шама представляли их диван (списки выплат)». Сказал: «И те йемениты находились вокруг него и говорили: «Подчинение! Подчинение!» И сказал Джа‘фар: «Нет подчинения, кроме как Аллаху!» Тогда они бросились на него и сказали: «Он подрывает подчинение — подчинение Повелителя правоверных!» — так что навалились на него столбом. Сказал: «И он не спасся иначе как с большим трудом». Новость дошла до ‘Абд аль-Малика, и он приказал привести его к себе. Когда его ввели, он спросил: «Ты ли это сотворил? Клянусь Аллахом, если бы они убили тебя, у меня не осталось бы ничего за тебя! Зачем ты вмешиваешься в дело, которое тебя не касается? Ты видишь людей, которые укрепляют мою власть и подчинение мне, а ты приходишь и подрываешь это! Берегись же этого!» Сказал Мухаммад ибн ‘Умар: «Джа‘фар ибн ‘Амр умер в халифат аль-Валида ибн ‘Абд аль-Малика, и он был надёжным (сика) и имел хадисы».

И сказал аль-Харис бин Абу Усама со слов Мухаммада ибн Са‘да, от Мухаммада ибн ‘Умара: «Исма‘ил ибн ‘Амр останавливался в аль-‘Авасе в одиннадцати милях от Медины по дороге в Ирак, он был поклоняющимся аскетом, и дожил до правления потомков аль-‘Аббаса. И было сказано ему в ночи, когда Давуд ибн ‘Али прибыл в Медину наместником Харамейн: «Если бы ты скрылся». Он ответил: «Нет, клянусь Аллахом, и на мгновение ока». Давуд замыслил недоброе против него, но ему сказали: «Тебе не нужно, чтобы Исма‘ил освободился для того, чтобы взывать с проклятиями против тебя». И он оставил его и не стал трогать, но коснулся Исма‘иля ибн Умайи и Айюба ибн Мусы, заключив их в тюрьму в Медине. Исма‘ил ибн ‘Амр прожил после этого совсем недолго, а затем умер, и у него было мало хадисов».

Со слов Мухаммада ибн ‘Умара: «Когда Джа‘фар приказал отсечь ему руку после того, как сделал ему выговор и сурово с ним поговорил, и приказал отсечь руку, а Мухаммад молчал и ничего не говорил, лишь шевелил губами так, что было непонятно, что именно, и предполагалось, что он молится, — встали присутствовавшие при этом правоведы и знатные люди Медины и сказали: «Да исправит Аллах амира! Ибн ‘Аджлан — правовед жителей Медины и их аскет, он лишь заблудился, посчитав, что он — тот Махди, о котором пришли предания». И они продолжали ходатайствовать перед ним, пока тот не оставил его. И Ибн ‘Аджлан ушел, не сказав ни слова, пока не добрался до своего дома»

И сказал аль-Вакиди: «Он был из числа наиболее богобоязненных и наилучших людей. Люди обвиняли его в кадарите, но он не был кадаритом; поистине, он отвергал их слова и порицал их. Однако он был благородным человеком, к которому садился каждый и приходил, а он не прогонял его и ничего ему не говорил. Если кто-то болел, он навещал его. Они же обвиняли его в кадарите из-за этого и подобных вещей. Он выстаивал всю ночь в молитве и усердствовал в поклонении. Если бы ему сказали: "Поистине, Судный час наступит завтра", — в его усердии нельзя было бы ничего прибавить. И сообщил мне его брат, сказав: "Он постился день и разговлялся день". Когда произошло землетрясение в Шанме (Сирии), приехал некий человек из жителей Шама, и он стал расспрашивать его о землетрясении. Тот принялся рассказывать ему, а он слушал его слова. Когда он закончил свой рассказ (а это был день его разговения), я сказал ему: "Встань, пообедай". Он ответил: "Оставь это сегодня", — и продолжал поститься непрерывно с того дня и до самой смерти. Он вел суровый образ жизни: уживался хлебом с оливковым маслом. У него было лишь одно покрывало (тайласан) и одна рубашка, в которой он проводил и зиму, и лето. Он был одним из самых решительных людей и открыто заявлял о правде. Он предавался баловству в молодости, пока не повзрослел и не стал требовать хадисы. И он сказал: "Если бы я потребовал их в детстве, я бы застал шейхов, которых упустил. Я пренебрегал этим делом, пока не повзрослел и не остепенился". Он заучивал свои хадисы наизусть, не имея ни книги, к которой обращался бы, ни записанных хадисов ни на чем».