Хадис 416مرفوع

أَخْبَرَنَا الْحَسَنُ بْنُ سُفْيَانَ بِنَسَا ، وَأَحْمَدُ بْنُ عَلِيِّ بْنِ الْمُثَنَّى بِالْمَوْصِلِ ، وَالْفَضْلُ بْنُ الْحُبَابِ الْجُمَحِيُّ بِالْبَصْرَةِ ، وَاللَّفْظُ لِلْحَسَنِ ، قَالُوا : حَدَّثَنَا عَبْدُ اللهِ بْنُ مُحَمَّدِ بْنِ أَسْمَاءَ ابْنُ أَخِي جُوَيْرِيَةَ بْنِ أَسْمَاءَ قَالَ : حَدَّثَنَا عَمِّي جُوَيْرِيَةُ بْنُ أَسْمَاءَ عَنْ مَالِكِ بْنِ أَنَسٍ عَنِ الزُّهْرِيِّ عَنْ عُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ بْنِ مَسْعُودٍ ، أَخْبَرَهُ أَنَّ عَبْدَ اللهِ بْنَ عَبَّاسٍ ، أَخْبَرَهُ

Сообщил нам аль-Хасан бин Суфьян в Насе, и Ахмад бин ‘Али бин аль-Мусанна в Мосуле, и аль-Фадль бин аль-Хубаб аль-Джумахи в Басре, а текст принадлежит аль-Хасану, и они сказали: Передал нам ‘Абдуллах бин Мухаммад бин Асмаъ, сын сестры Джувайрийи бин Асмаъ, сказавший: Передал нам мой дядя Джувайрийа бин Асмаъ от Малика бин Анаса, от аз-Зухри, от ‘Убайдуллаха бин ‘Абдуллаха бин ‘Утбы бин Мас‘уда, что ему сообщил ‘Абдуллах бин ‘Аббас, что он обучал чтению Корана ‘Абд ар-Рахмана бин ‘Ауфа в период халифата ‘Умара бин аль-Хаттаба. Он сказал: И я не видел человека, которого бы так пробирала дрожь от чтения, как ‘Абд ар-Рахмана. Ибн ‘Аббас сказал: И вот однажды я пришел в поисках ‘Абд ар-Рахмана и не нашел его. Я стал ждать его у него дома, пока он не вернулся от ‘Умара. Когда он вернулся, он сказал мне: Если бы ты видел человека, который только что сказал ‘Умару то-то и то-то! И было это в тот день в Мине, во время последнего хаджа, который совершил ‘Умар бин аль-Хаттаб. И ‘Абд ар-Рахман рассказал Ибн ‘Аббасу, что какой-то человек пришел к ‘Умару и сообщил ему, что некий человек сказал: «Клянусь Аллахом, если ‘Умар умрет, я присягну такому-то». Когда ‘Умар услышал об этом, он сказал: «Клянусь Аллахом, сегодня вечером я обязательно встану перед людьми и предостерегу их от тех, кто пытается присвоить себе их власть». ‘Абд ар-Рахман сказал: «Тогда я сказал: „О повелитель правоверных, не делай этого сегодня, ибо собрание паломников объединяет простой люд и сброд, и именно они преобладают на твоем собрании. Я опасаюсь, что если ты скажешь сегодня нечто подобное, они разнесут эти слова, не усвоив их должным образом и истолковав неверно. Подожди, пока ты не прибудешь в Медину, ибо это обитель переселения (хиджры) и Сунны, и ты сможешь уединиться с учеными людьми и знатными, и тогда ты сможешь сказать то, что хочешь, обладая полнотой положения, чтобы они усвоили твои слова и поняли их правильно“». ‘Умар сказал: «Клянусь Аллахом, если я благополучно доберусь до Медины, я обязательно обращусь с этими словами к людям в первой же речи, которую произнесу». Ибн ‘Аббас сказал: «Когда мы прибыли в Медину в конце зу-ль-хиджды, и наступила пятница, я поспешил в мечеть во время хиджара (примерно за час до полудня) из-за того, что рассказал мне ‘Абд ар-Рахман. Я обнаружил, что Са‘ид бин Зайд опередил меня, придя рано, и сидел у правого угла возле минбара. Я сел рядом с ним так, что мое колено касалось его колена. Не прошло и много времени, как вышел ‘Умар и направился к минбару. И я сказал Са‘иду бин Зайду, когда ‘Умар приближался: „Клянусь Аллахом, сегодня повелитель правоверных скажет с этого минбара такие слова, каких до него не говорил никто!“. Са‘ид бин Зайд отверг это и сказал: „Что такого он может сказать, чего не говорил никто до него?“ Когда ‘Умар сел на минбар, муаззин призывал к молитве. Когда он замолчал, ‘Умар поднялся, произнес свидетельство (шахаду) и восславил Аллаха так, как Он того заслуживает, а затем сказал: „А затем: поистине, я произнесу вам слова, которые мне суждено сказать, и, быть может, это происходит перед лицом моего смертного часа. Тот, кто поймет их и усвоит, пусть передает их туда, куда донесет его верховое животное, а кто опасается, что не усвоит их, тому я не дозволяю возводить на меня ложь. Поистине, Аллах Великий и Всемогущий послал Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, и ниспослал ему Книгу, и среди того, что Он ниспослал ему, был аят о забивании камнями (раджм). Мы читали его, постигли и усвоили. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, забивал камнями, и мы забивали камнями после него. И я опасаюсь, что если пройдет много времени, какой-нибудь сказитель скажет: «Клянусь Аллахом, мы не находим аята о раджме в Книге Аллаха», — и таким образом люди оставят обязанность, ниспосланную Аллахом. Поистине, раджм в Книге Аллаха — это истина для тех, кто совершил прелюбодеяние, будучи женатым или замужней из числа мужчин и женщин, при наличии ясного свидетельства, беременности или признания. Затем, поистине, мы читали: «Не отворачивайтесь от ваших отцов, ибо это неверие с вашей стороны — отворачиваться от ваших отцов». Затем, поистине, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Не превозносите меня чрезмерно так, как превознесли сына Марьям, ибо поистине я — раб, так говорите же: раб Аллаха и Его Посланник». Затем, поистине, до меня дошло, что такой-то из вас говорит: «Клянусь Аллахом, если умрет ‘Умар, я присягну такому-то». Пусть же не обольщается человек словами о том, что присяга Абу Бакру была внезапным делом (фальта), которое затем устоялось. Да, она действительно была такой, однако Аллах уберег от ее зла! И нет среди вас никого, чьи шейные позвонки срубали бы ради него [в плане непререкаемого авторитета], подобно Абу Бакру. И он был лучшим среди нас в момент смерти Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. И поистине, ‘Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, отстранились от нас, и ансары также все до единого отстранились от нас, и они собрались в навесе (сакифе) племени Бану Са‘ида, а мухаджиры собрались у Абу Бакра. И пока мы находились в доме Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, какой-то человек стал кричать из-за стены: «Выйди ко мне, о сын Хаттаба!» Я сказал: «Оставь нас, ибо мы заняты». Он сказал: «Поистине, произошло дело, в котором вы непременно нужны: ансары собрались в сакифе Бану Са‘ида. Поспешите к ним, пока они не приняли какое-либо решение, из-за чего между вами и ими разгорится война». Я сказал Абу Бакру: «Пойдем к нашим братьям из числа ансаров». И мы отправились к ним. Нас встретил Абу ‘Убайда бин аль-Джаррах, Абу Бакр взял его за руку, и он шел между мной и им, пока мы не приблизились к ним. Нас встретили двое праведных людей, которые рассказали о том, что сделали люди, и спросили: «Куда вы направляетесь, о община мухаджиров?» Я ответил: «Мы хотим пойти к нашим братьям из числа этих ансаров». Они сказали: «Вам не следует приближаться к ним, о община мухаджиров! Решите свое дело сами». Я сказал: «Клянусь Аллахом, мы обязательно придем к ним». И мы пошли, пока не добрались до них, и оказалось, что они находятся в сакифе Бану Са‘ида, а посреди них сидит завернутый в плащ человек. Я спросил: «Кто это?» Они ответили: «Са‘д бин ‘Убада». Я спросил: «А что с ним?» Они ответили: «Он болен». Когда мы сели, выступил оратор ансаров. Он восславил Аллаха так, как Он того заслуживает, а затем сказал: «А затем: мы — помощники (ансары) Аллаха и отряд ислама, а вы, о община мухаджиров, — группа людей среди нас, и вот прибыла группа людей из вашего народа» [‘Умар сказал: «И оказалось, что они хотели отсечь нас от нашего корня и принизить наше значение»]. Он сказал: «Когда он закончил свою речь, я захотел заговорить, ибо я подготовил речь, которая мне очень нравилась, и хотел произнести ее перед Абу Бакром, сдерживая некоторую резкость Абу Бакра. Но когда я захотел заговорить, Абу Бакр сказал: «Не спеши!» Я не пожелал разгневать его, и заговорил Абу Бакр, а он был более выдержанным и степенным, чем я. И клянусь Аллахом, он не пропустил ни единого слова из тех, что мне нравились в моей подготовленной речи, чтобы не высказать подобное им или еще лучше экспромтом, пока не закончил. Абу Бакр произнес свидетельство, восславил Аллаха так, как Он того заслуживает, а затем сказал: «А затем, о ансары! Все доброе, что вы сказали о себе, вы этого заслуживаете, но арабы признают это дело только за этим родом из курейшитов — они занимают среднее положение среди арабов по происхождению и территории. И я предлагаю вам на выбор любого из этих двух людей — присягайте тому, кому пожелаете». И он взял меня за руку и за руку Абу ‘Убайды бин аль-Джарраха, и я не возненавидел в его речи ничего, кроме этого. И клянусь Аллахом, если бы мне отрубили голову без приближения к греху, это было бы для меня любимее, чем стать правителем народа, среди которого находится Абу Бакр, разве что душа моя изменится в момент смерти. Когда Абу Бакр закончил свою речь, один человек из ансаров сказал: «Я — испытанный ствол пальмы, к которому трутся верблюды, и ценная пальма с подпорками (опора в делах)! От нас — амир, и от вас — амир, о община курейшитов!» ‘Умар сказал: «Шум усилился, голоса повысились, так что я испугался раскола и сказал: „Простри свою руку, о Абу Бакр!“ Абу Бакр простер свою руку, и я присягнул ему, и присягнули ему мухаджиры и ансары. И мы набросились на Са‘да бин ‘Убаду, и один из ансаров сказал: „Вы убили Са‘да!“ ‘Умар сказал: «Тогда я в гневе сказал: „Да умертвит Аллах Са‘да, ибо он зачинщик смуты и зла! И поистине, мы, клянусь Аллахом, не видели в нашем деле ничего более сильного, чем присяга Абу Бакру. Мы испугались, что если покинем людей до того, как будет присяга, они после нашего ухода устроят свою присягу, и тогда нам придется либо присягнуть им на том, с чем мы не согласны, либо выступить против них, что приведет к смуте. Пусть же не обольщается человек словами о том, что присяга Абу Бакру была внезапным делом и устоялась! Да, она была внезапным делом, но Аллах уберег от ее зла. И знайте, что нет сегодня среди вас равного Абу Бакру!“»