Хадис 415مرفوع

أَخْبَرَنَا أَبُو يَعْلَى قَالَ : حَدَّثَنَا سُرَيْجُ بْنُ يُونُسَ قَالَ : حَدَّثَنَا هُشَيْمٌ ، قَالَ : سَمِعْتُ الزُّهْرِيَّ يُحَدِّثُ عَنْ عُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ ، قَالَ : حَدَّثَنِي ابْنُ عَبَّاسٍ ، قَالَ :

Сообщил нам Абу Я‘ля, сказавший: «Передал нам Сурейдж бин Юнус, сказавший: Передал нам Хушейм, сказавший: Я слышал, как аз-Зухри рассказывал со слов Убайдуллаха бин Абдуллаха, который сказал: Передал мне Ибн Аббас, который сказал: Во время последнего хаджа, который совершал Умар бин аль-Хаттаб, Абдуррахман бин Ауф вернулся к своему жилищу в Мине и сказал: "Поистине, некий человек говорит: "Если Умар умрет, я присягну такому-то"". Умар сказал: "Поистине, сегодня вечером я встану перед людьми и предостерегу их от тех, кто хочет отнять у них их дело". Абдуррахман сказал: "Я ответил: "Не делай этого, о повелитель правоверных, ибо в сезон паломничества собирается всякий сброд и чернь людей, и именно те люди одолеют твое собрание, если ты предстанешь перед народом, и они разнесут твои слова, не поняв их должным образом. Погоди, пока не прибудешь в Медину, ибо это — обитель переселения. Там ты сможешь уединиться с учеными людьми и их знатными особами, и сказать то, что хочешь сказать, будучи в безопасности, и они усвоят твои слова и поставят их на свои места"". Умар ответил: "Клянусь Аллахом, если я благополучно прибуду в Медину — если пожелает Аллах, — то непременно выступлю с речью в первом же собрании, в котором окажутся люди". И он прибыл в Медину в конце зу-ль-хиджжи. В пятницу я поспешил на молитву в сильную жару и обнаружил, что Саид бин Зейд опередил меня: он сидел у правого угла минбара, и я сел рядом с ним так, что мое колено касалось его колена. Не прошло и много времени, как появился Умар, и я сказал Саиду: "Поистине, сегодня он скажет на этом минбаре такие слова, каких он не произносил с тех пор, как стал халифом". Тот спросил: "А что он, по-твоему, может сказать?" Умар сел на минбар, воздал хвалу Аллаху и восславил Его подобающим образом, а затем сказал: «А затем: поистине, я скажу вам слова, которые мне суждено было сказать, и я не знаю, может быть, это перед самой моей кончиной. Тот, кто поймет их и усвоит, пусть передает их везде, куда доедет его верховое животное, а тот, кто не поймет их, — не дозволено мусульманину возводить на меня ложь. Поистине, Аллах, Благословен Он и Всевышний, отправил Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, и ниспослал ему Книгу, и среди того, что было ниспослано ему, был аят о побивании камнями (раджм). Мы читали его, и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, забивал камнями, и мы забивали камнями после него. И я боюсь, что если пройдет много времени, какой-нибудь скажет: "Мы не находим аята о раджме в Книге Аллаха", и они впадут в заблуждение, оставив предписание, ниспосланное Аллахом. Раджм — это долг в отношении тех прелюбодеев из числа мужчин и женщин, чья вина доказана ясными доказательствами (бейиной), либо если имела место беременность, либо признание. Клянусь Аллахом, если бы люди не сказали: "Умар добавил в Книгу Аллаха", — я бы записал его. И поистине, мы читали: "Не отворачивайтесь от ваших отцов, ибо это неверие с вашей стороны — отворачиваться от ваших отцов". Затем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: "Не превозносите меня так, как христиане превознесли Ису, сына Марьям, ибо я — всего лишь раб, так и говорите: раб Аллаха и Его посланник". Поистине, до меня дошло, что некий человек сказал: "Если Умар умрет, я присягну такому-то". Тот, кто присягает человеку без совета со стороны мусульман, — нет присяги ни ему, ни тому, кому он присягнул! Пусть же никто не обольщается словами: "Поистине, присяга Абу Бакру была внезапным делом (фальта)". Да, поистине, она была таковой, но Аллах уберег от ее зла, и нет среди вас сегодня того, чьи шеи были бы преданы мечу подобно Абу Бакру. Поистине, он был лучшим из нас в тот день, когда Аллах упокоил Своего Посланника, да благословит его Аллах и приветствует. Поистине, мухаджиры собрались у Абу Бакра, а ансары отделились от нас в навесе (сакифе) бану Саида. Я сказал Абу Бакру: "Пойдем к нашим братьям-ансарам, посмотрим, что они сделали". И мы вышли, направляясь к ним, как вдруг встретили двух праведных людей из их числа, которые спросили: "Куда вы идете, о община мухаджиров?" Я ответил: "Мы хотим наших братьев-ансаров". Они сказали: "Вам незачем ходить к ним, решите свое дело сами, о община мухаджиров!" Я сказал: "Клянусь Аллахом, мы не вернемся, пока не придем к ним". Мы пришли к ним, и оказалось, что они собрались в сакифе бану Саида, и среди них лежал завернутый в одеяние человек. Я спросил: "Кто это?" Мне ответили: "Са‘д бин Убада". Я спросил: "Что с ним?" Мне ответили: "Он болен". Когда мы сели, поднялся их оратор, воздал хвалу Аллаху, восславил Его, а затем сказал: "А затем: поистине, мы — ансары Аллаха и боевой отряд ислама, а к нам прибыла группа людей из вас, о община мусульман". И оказалось, что они хотели присвоить это дело себе и исключить нас из наших истоков». Умар сказал: «Когда он умолк, я захотел заговорить, ибо я заготовил речь, которая мне очень нравилась, и хотел произнести ее перед Абу Бакром, сдерживая при этом некоторую его резкость, ведь он был мягче и солиднее меня. Но он взял меня за руку и сказал: "Сядь!". Я побоялся разгневать его, и он заговорил. Клянусь Аллахом, он не упустил ничего из того, что я заготовил для своей речи, чтобы не сказать подобное этому экспромтом или даже лучше! Он воздал хвалу Аллаху и восславил Его, а затем сказал: "А затем: о том благе, что вы упомянули, вы — его достойны, но арабы признают это дело только за этим родом из курейшитов: они — срединные среди арабов по дому и происхождению. И я предлагаю вам на выбор одного из этих двух мужей, присягайте тому, кому пожелаете". И он взял за руку меня и за руку Абу Убайды бин аль-Джарраха, который сидел между нами. И не было ничего из его речи, что мне не понравилось бы, кроме этого. Клянусь Аллахом, если бы мне отрубили голову в деле, не приближающем меня к греху, это было бы любимей для меня, чем стать правителем народа, среди которого находится Абу Бакр! Тут юноша из ансаров сказал: "Я — ее опора, о которую точат когти, и ее плодородная пальма с подпорками! От нас — эмир, и от вас — эмир, о курейшиты!" Поднялся шум и начались споры, и я убоялся разногласий, поэтому сказал: "Простри руку, о Абу Бакр!" Он простер ее, и я присягнул ему, и присягнули ему мухаджиры и ансары, а на Са‘да мы набросились. Кто-то сказал: "Вы убили Са‘да!" Я ответил: "Да убьет Аллах Са‘да!" И мы не нашли ничего лучше присяги Абу Бакру: я испугался, что если мы расстанемся с народом, они после нас заключат какую-то присягу, и тогда нам пришлось бы либо присягнуть тому, чем мы не довольны, либо пойти против них, что привело бы к смуте и расколу. И мы все присягнули Абу Бакру и были довольны им».