Хадис 20735مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو يَزِيدَ يُوسُفُ بْنُ يَزِيدَ الْقَرَاطِيسِيُّ ، ثَنَا حَجَّاجُ بْنُ إِبْرَاهِيمَ الْأَزْرَقُ ، ( ح ) وَحَدَّثَنَا عَبْدُ اللهِ بْنُ أَحْمَدَ بْنِ حَنْبَلٍ ، وَمُحَمَّدُ بْنُ عَبْدِ اللهِ الْحَضْرَمِيُّ ، قَالَا : ثَنَا أَبُو الرَّبِيعِ الزَّهْرَانِيُّ ، قَالَا : ثَنَا فُلَيْحُ بْنُ سُلَيْمَانَ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عُرْوَةَ بْنِ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدِ بْنِ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةَ بْنِ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنْ عَائِشَةَ زَوْجِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - كُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ أَوْعَى مِنْ بَعْضٍ وَأَثْبَتُ اقْتِصَاصًا ، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ رَجُلٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي ، وَبَعْضُ حَدِيثِهِمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا ، زَعَمُوا أَنَّ عَائِشَةَ - زَوْجَ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَالَتْ :

Передал нам Абу Язид Юсуф бин Язид аль-Каратыси: сообщил нам Хаджжадж бин Ибрахим аль-Азрак, а (в другой цепочке) передал нам Абдуллах бин Ахмад бин Ханбаль и Мухаммад бин Абдуллах аль-Хадрами, которые сказали: сообщил нам Абу ар-Рабиъ аз-Захрани, и оба они сказали: сообщил нам Фуляйх бин Сулейман от аз-Зухри, от Урвы бин аз-Зубайра, Саъида бин аль-Мусайяба, Алкамы бин Ваккаса и Убайдуллы бин Абдуллы бин Утбы, от Аиши — жены Пророка (да благословит его Аллах и приветствует). Каждый из них поведал мне часть её хадиса, причем некоторые из них запомнили лучше других и точнее передали последовательность событий. Я же запомнил от каждого из них тот хадис, который он мне рассказал, и часть их хадисов подтверждает другую. Они утверждали, что Аиша — жена Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) — сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь, он устраивал жребий между своими жёнами. Та, на которую выпадал жребий, отправлялась в путь вместе с ним». Она сказала: «И вот он устроил жребий между нами в одном из походов, которые он совершил, и выпал жребий мне. Я отправилась с ним после того, как был ниспослан аят о покрывале (хиджабе). Меня носили в паланкине и опускали из него. Когда же Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) завершил тот свой поход и возвратился обратно, и мы приблизились к Медине, в одну из ночей он объявил о выступлении в путь. Когда они объявили о хйл (отправлении), я встала и пошла, пока не миновала войско. Справив свою нужду, я вернулась к своему верблюжьему седлу и ощупала свою грудь: оказалось, что моё ожерелье из бусин с корневищами кипариса порвалось. Я вернулась назад и принялась искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Между тем подошли те, кто должен был усаживать меня, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на коем я ездила, полагая, что я нахожусь внутри него. В то время женщины были легкими, не отяященными лишним весом, жиром они не заростали, а питались лишь тем малым количеством еды, которого хватало для поддержания сил. Люди подняли паланкин, а я была еще совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и тронулись в путь. Я же нашла свое ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но не нашла там никого, и направилась к тому месту, где находилась прежде, подумав, что они заметят мое отсутствие и вернутся за мной. И пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я заснула. А Сафван бин аль-Муатталь ас-Сулами, а затем аз-Зәквани, шел позади войска. Утром он оказался возле моего места стоянки и увидел очертания спящего человека. Он подошел ко мне, а он видел меня еще до ниспослания хиджаба. Я проснулась от его слов „Инна ли-Лляхи…“, когда он заставил опуститься свою верблюжицу, наступив на ее руку. Я села на нее, и он повел меня, ведя верблюжицу за поводок, пока мы не догнали войско после того, как они расположились на полуденный отдых во время жары. Тогда погибли те, кто погиб, а главным зачинщиком клеветы был Абдуллах бин Убайй бин Салюль. Когда мы прибыли в Медину, я заболела на целый месяц, а люди предавались толкам сторонников клеветы, о чем я не ведела ничего. Меня лишь настораживало в моей болезни то, что я не замечала от Посланника Аллаха той мягкости, которую обычно видела от него, когда болела: он лишь заходил, приветствовал мир и говорил: „Как эта ваша? (Как самочувствие?)“. Это вызывало мои подозрения, и я ничего не знала, пока не оправилась. Однажды мы вышли вместе с Умм Мистах к Манасику — нашему месту отправления естественных надобностей, и мы выходили туда только по ночам, так как туалеты тогда еще не были построены близ наших домов, и мы следовали обычаю древних арабов — справляли нужду на открытом пространстве. И вот мы с Умм Мистах, дочерью Абу Рухма, шли обратно, как вдруг она запнулась о свой длинный плащ и воскликнула: „Да пропади пропадом Мистах!“. Я сказала ей: „Худые слова ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?!“ На это она ответила: „О ты, несчастная! Разве ты не слышала, что они говорили?“ Я спросила: „А что они говорили?“ И она рассказала мне о словах людей клеветы. От этого моя болезнь усилилась поверх прежней болезни. Когда я вернулась домой и ко мне вошел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), он спросил: „Как эта ваша?“ Я ответила: „Позволь мне пойти к моим родителям“. Она сказала: „А я в то время хотела удостовериться в правдивости новости от них“. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) разрешил мне, и я пришла к своим родителям. Я спросила мать: „О чем судачат люди?“ Она ответила: „О доченька, облегчи свое сердце! Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая жена, которую он любит, и у которой есть соперницы-жены, чтобы они не злословили о ней“. Я воскликнула: „Субхана-Ллах! Неужели об этом заговорили люди?!“ Она сказала: „И я проплакала всю ту ночь до самого утра: слезы мои не утихали, и я не смыкала глаз до утра“. А Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) призвал Али бин Аби Талиба и Усаму бин Зайда, когда затянулось ниспослание откровения, чтобы посоветоваться с ними относительно развода со своей женой. Она сказала: „Что касается Усамы, то он указал Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) на то, что ему было известно о невиновности его жены, и на те теплые чувства, которые он питает к ним в душе. Усама сказал: „Это твоя жена, о Посланник Аллаха, и мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего“. Что же касается Али, то он сказал: „О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, а женщин помимо нее много. Спроси служанку — она скажет тебе правду“. Она сказала: „И Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил ее: „Видела ли ты от нее что-либо подозрительное?“ Барира ответила: „Нет! Клянусь Тем, Кто отправил тебя с истиной, я не замечала за ней ничего такого, в чем могла бы ее упрекнуть, если не считать того, что она еще совсем юная девушка, которая засыпает над тестом, пока не придет домашняя живность и не съест его“. Она сказала: „И в тот же день Посланник Аллаха поднялся на минбар и потребовал извинений перед Абдуллахом бин Убайем бин Салюлем“. Она сказала: „Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: „Кто оправдает меня перед человеком, чья обида дошла до меня из-за моей семьи? Клянусь Аллахом — он повторил это трижды, — я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и он заходил к моей семье только вместе со мной“. Тогда поднялся Саъд бин Муаз и сказал: „Я, о Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, оправдаю тебя перед ним! Если он из племени аус, мы срубим ему голову, а если он из наших братьев-хазритцев, то ты прикажи нам, и мы исполним твое повеление!“ Тогда поднялся Саъд бин Убада, который был предводителем хазритцев (прежде он был праведным человеком, но тогда его обуяла племенная гордыня), и сказал: „Лжешь, клянусь жизнью! Ты не убьешь его и не сможешь этого сделать!“ Тогда Усайд бин Худайр вскричал: „Ты лжешь, клянусь жизнью! Клянусь Аллахом, он непременно убьет его, а ты — лицемер, который препирается за лицемеров!“ И оба племени — ауситы и хазритцы — пришли в ярость и едва не сошлись в драке, а Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) стоял на минбаре. Он сошел вниз и стал унимать их, пока они не замолчали, и он тоже умолк. А я проплакала весь тот день: слезы мои не усыхали, и я не смыкала глаз со сна. Наступило утро, и у меня находились мои родители, а я проплакала весь день и всю ночь, так что мне казалось, будто плач разорвет мои глаза“. Она сказала: „И пока они сидели у меня, а я плакала, одна из ансарских женщин попросила позволения войти, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной. И пока мы были в таком положении, вошел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), сел, а ведь он не садился у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано до этого, — ведь прошел уже целый месяц, в течение которого ему не было ниспослано откровения о моем деле. Он произнес слова свидетельства (шахаду), а затем сказал: „А затем: о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты согрешила в чем-то, то попроси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается в грехе, а затем кается, то Аллах принимает его покаяние“. Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) завершил свою речь, мои слезы иссякли так, что я не чувствовала ни единой капли. Я сказала своему отцу: „Ответь Посланнику Аллаха за меня на то, что он сказал“. Тот ответил: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)“. Тогда я сказала своей матери: „Ответь ему!“ Но она ответила то же самое. И тогда я — молодая девушка, которая почти не читала Коран — сказала: „Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали то, о чем судачат люди, и это запало вам в души, и вы поверили этому. Если же я скажу вам, что я невиновна, — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом. А если я признаюсь вам в том, в чем Аллах знает мою невиновность, вы непременно поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного притчи, кроме слов отца Йусуфа: «Это прекрасное терпение…» (и до конца аята)“. Она сказала: „Затем я повернулась на своем ложе, надеясь, что Аллах оправдает меня благодаря моей невиновности, но, клянусь Аллахом, я и не помышляла о том, что по моему поводу будет ниспослано читаемое откровение, ибо я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы в Коране говорилось о моем деле. Однако я надеялась, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) увидит сон, который оправдает меня“. Она сказала: „И, клянусь Аллахом, он не сдвинулся со своего места и никто из домочадцев не вышел из дома, как ему было ниспослано откровение. Его охватило то состояние напряженности, которое обычно настигало его при ниспослании откровения, так что с него катился пот наподобие жемчужин даже в зимний день!“ Она сказала: „Затем это состояние было снято с Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), и он улыбался. Первыми словами, которые он произнес, были: «О Аиша, возблагодари Аллаха, ибо Аллах оправдал тебя!» Моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха». Но я ответила: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха!» И Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые привели клевету…» (все эти аяты). Когда Аллах ниспослал это в оправдание мое, Абу Бакр ас-Сиддик — а он расходовал средства на Мистаха бин Усасу из-за их родства — сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше ничего не потрачу на Мистаха после того, что он сказал об Аише!» И тогда Аллах ниспослал этот аят: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся…» (до конца аята). Абу Бакр сказал: «Напротив, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», и возобновил ту помощь, которую оказывал Мистаху“. Она сказала: „А Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) спросил Зайнаб бинт Джахш о моем деле, сказав: «О Зайнаб, что ты узнала и что видела?» Она ответила: «О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и зрение! Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего». Аиша сказала: „Именно она соперничала со мной (из жен), но Аллах защитил ее благодаря ее благочестию“.