Хадис 20734مرفوع

حَدَّثَنَا عَلِيُّ بْنُ عَبْدِ الْعَزِيزِ ، وَأَبُو مُسْلِمٍ الْكَشِّيُّ ، قَالَا : ثَنَا حَجَّاجُ بْنُ الْمِنْهَالِ ، ثَنَا عَبْدُ اللهِ بْنُ عُمَرَ النُّمَيْرِيُّ ، ثَنَا يُونُسُ بْنُ يَزِيدَ الْأَيْلِيُّ ، قَالَ : سَمِعْتُ الزُّهْرِيَّ ، قَالَ : سَمِعْتُ عُرْوَةَ بْنَ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدَ بْنَ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةَ بْنَ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدَ اللهِ بْنَ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنْ حَدِيثِ عَائِشَةَ - زَوْجِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ ، قَالَ : وَكُلٌّ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنَ الْحَدِيثِ الَّذِي حَدَّثَنِي عَنْ عَائِشَةَ رَضِيَ اللهُ عَنْهَا ، وَبَعْضُ حَدِيثِهِمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا ، وَإِنْ كَانَ بَعْضُهُمْ أَوْعَى لَهُ مِنْ بَعْضٍ ، زَعَمُوا أَنَّ عَائِشَةَ - زَوْجَ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَالَتْ :

Передали нам Али ибн Абд аль-Азиз и Абу Муслим аль-Кашши, сказав: «Передал нам Хаджжадж ибн аль-Минхаль, передал нам Абдуллах ибн Умар ан-Нумайри, передал нам Юнус ибн Язид аль-Айли, который сказал: «Я слышал, как аз-Зухри сказал: «Я слышал, как Урва ибн аз-Зубайр, Саид ибн аль-Мусаййиб, Алькама ибн Ваккас и Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба рассказывали хадис от Аиши, супруги Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), о том времени, когда люди клеветы (аль-ифк) сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её». Он сказал: «Каждый из них поведал мне часть того хадиса, который они слышали от Аиши (да будет доволен ею Аллах), и их рассказы подтверждают друг друга, хотя некоторые из них запомнили его лучше, чем другие». Они передали, что Аиша, супруга Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась вместе с ним». Аиша сказала: «И он бросил жребий между нами во время одного из своих походов, и жребий выпал мне, поэтому я отправилась вместе с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) уже после того, как Аллах ниспослал предписание о хиджабе. Меня перевозили в паланкине, в котором я и находилась. Мы ехали, пока Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не завершил свой поход. Когда мы возвращались и приблизились к Медине, он объявил ночью о выступлении. Когда прозвучал призыв к выступлению, я вышла по нужде. Справившись с ней, я направилась к своему паланкину и обнаружила, что моё ожерелье из бус (джаз') порвалось. Я вернулась на то место, где была, чтобы поискать его. Тем временем люди, которые занимались сборами, подошли, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на котором я ездила, полагая, что я внутри. В то время женщины были лёгкими, они не страдали от полноты, так как питались лишь малым количеством пищи, поэтому люди не заметили лёгкости паланкина. Я же была совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла к их стоянке, но там не было ни зовущего, ни отвечающего. Тогда я направилась к тому месту, где была, полагая, что они заметят моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я уснула. Сафван ибн аль-Муатталь ас-Сулями, а затем аз-Заквани, который следовал позади войска, двигаясь всю ночь, утром оказался у моего места. Он увидел силуэт спящего человека и подошёл ко мне. Он узнал меня, когда увидел, так как видел меня ещё до ниспослания хиджаба. Я проснулась от его слов «Инна лилляхи ва инна илейхи раджиун» (Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернёмся), когда он узнал меня, и я прикрыла лицо своим джильбабом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ничего, кроме его слов «Инна лилляхи...», пока он не опустил свою верблюдицу, наступив на её переднюю ногу, и я села на неё. Он повёл верблюдицу, и мы догнали войско, когда они уже остановились на привал. Погиб тот, кто погиб (в грехе клеветы), а зачинщиком этой клеветы был Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и по прибытии я заболела, проболев целый месяц. Люди же распространяли слова клеветников, а я ничего об этом не знала. Однако меня смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) той заботы, которую обычно видела, когда болела. Он лишь заходил ко мне, говорил: «Как вы себя чувствуете?», а затем уходил. Это смущало меня, но я не подозревала о зле, пока не вышла после того, как мне стало лучше. Со мной вышла Умм Мистах к аль-Манаси (место для естественных нужд). Мы выходили только по ночам, так как это было до того, как мы устроили туалеты близ наших домов. Мы поступали так, как поступали арабы в древности, выходя в открытое поле, ибо нам было неприятно иметь туалеты рядом с домами. Я отправилась с Умм Мистах, дочерью Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн Абд Манафа, чья мать была дочерью Сахра ибн Амира, бабушкой Абу Бакра ас-Сиддика, а её сын — Мистах ибн Усаса ибн аль-Мутталиб. Когда мы закончили свои дела, мы направились к моему дому. Умм Мистах споткнулась о свою накидку и воскликнула: «Да пропадет Мистах!». Я сказала ей: «Плохие слова ты говоришь! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?». Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?». Я спросила: «А что он сказал?». Она рассказала мне о словах клеветников. Моя болезнь усилилась. Когда мы вернулись домой, к нам зашёл Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), поздоровался и спросил: «Как вы себя чувствуете?». Я спросила его: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?». В тот момент я хотела удостовериться в новостях от них. Он разрешил мне, и я пришла к родителям. Я спросила мать: «О матушка, что говорят люди?». Она ответила: «О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает, чтобы у любимой женщины, у которой есть соперницы, они не наговаривали бы на неё». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?». Я провела ту ночь до утра, не переставая плакать, и не сомкнула глаз. Утром я продолжала плакать. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), видя задержку откровения, позвал Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, чтобы посоветоваться с ними о разводе с женой. Усама сказал то, что знал о невиновности своей семьи, и о той любви, которую он питал к ним в душе: «О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме благого». Али же сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не ограничил тебя, женщин помимо неё много. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил её: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что тебя смутило?». Барира ответила: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я не видела в ней ничего, что могла бы поставить ей в упрёк, кроме того, что она совсем юная девушка, которая засыпает, оставив тесто без присмотра, и приходит домашняя птица и съедает его». В тот день Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) встал и потребовал справедливости в отношении Абдуллаха ибн Убайя ибн Салюля. Находясь на минбаре, он сказал: «О мусульмане, кто поможет мне против человека, который причинил мне вред, клевеща на мою семью? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме благого. Они также упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме благого, и который не заходил к моей семье иначе как со мной». Саад ибн Муаз аль-Ансари встал и сказал: «О Посланник Аллаха, я помогу тебе против него. Если он из племени Аус, я отрублю ему голову, а если из наших братьев Хазрадж, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тогда встал Саад ибн Убада, который был предводителем Хазраджа в тот день (до этого он был праведным человеком, но его охватила племенная ярость), и сказал Сааду ибн Муазу: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Ты не убьешь его и не сможешь этого сделать!». Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Саада ибн Муаза, сказал Сааду ибн Убаде: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Клянусь Аллахом, мы обязательно убьем его! Ты лицемер, который защищает лицемеров!». Оба племени, Аус и Хазрадж, пришли в ярость и были готовы сразиться, а Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) успокаивал их, пока они не замолчали, и он замолчал. Тот день я провела в слезах, не смыкая глаз. Утром мои родители были у меня, а я всё плакала, не спав всю ночь. Они думали, что плач разорвёт мою печень. Пока они сидели у меня, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, я разрешила, и она села и заплакала вместе со мной. В это время вошёл Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сел. Он не садился у меня с тех пор, как мне сказали то, что сказали, и прошёл месяц, в течение которого ему не приходило откровение. Он произнёс слова свидетельства, а затем сказал: «А затем, о Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается в грехе, а затем покается, Аллах примет его покаяние». Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) закончил свою речь, мои слёзы иссякли, и я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: «Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха». Я сказала матери: «Ответь Посланнику Аллаха». Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха». Тогда я, будучи юной девушкой, которая не знала многого из Корана, сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали этот хадис, пока он не укоренился в ваших душах, и вы поверили в него. Если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. А если я признаюсь вам в том, чего не совершала — а Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме отца Юсуфа, который сказал: «Терпение прекрасно, и лишь к Аллаху следует обращаться за помощью против того, что вы описываете» (Коран, 12:18)». Затем я отвернулась и легла на свою постель. Клянусь Аллахом, я знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня, но я не думала, что Аллах ниспошлёт обо мне откровение, которое будет читаться. Моё положение в моих глазах было слишком ничтожным, чтобы Аллах говорил обо мне в откровении. Я лишь надеялась, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) увидит сон, в котором Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не успел встать, и никто из домочадцев не вышел, как Аллах ниспослал ему откровение. Его охватило то состояние, которое обычно бывало при ниспослании откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в холодный день, из-за тяжести Корана, который ниспосылался ему. Когда это состояние прошло, Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) улыбнулся, и первыми его словами были: «О Аиша, Аллах оправдал тебя!». Моя мать сказала: «Встань и иди к Посланнику Аллаха». Я ответила: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». И Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые возвели навет...» (Коран, 24:11-20) — все десять аятов. Когда Аллах ниспослал это в моё оправдание, Абу Бакр ас-Сиддик, который содержал Мистаха ибн Усасу из-за их родства и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше не дам Мистаху ничего после того, что он сказал об Аише». Тогда Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам, беднякам и переселенцам на пути Аллаха. Пусть они прощают и будут снисходительны. Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» (Коран, 24:22). Абу Бакр сказал: «Конечно, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня». И он возобновил содержание Мистаха, сказав: «Клянусь Аллахом, я никогда не лишу его этого». Аиша сказала: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) спрашивал Зейнаб бинт Джахш, супругу Пророка, о моём деле: «О Зейнаб, что ты знаешь или видела?». Она ответила: «О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме благого». Она была той, кто соперничала со мной среди жён Пророка, но Аллах уберёг её благодаря её благочестию. А её сестра Хамна начала бороться за неё и погибла вместе с теми, кто погиб из числа клеветников». Аз-Зухри сказал: «Это то, что дошло до нас из рассказов этих людей о хадисе Аиши».