Хадис 6830مرفوع

حَدَّثَنَا عَبْدُ الْعَزِيزِ بْنُ عَبْدِ اللهِ ، حَدَّثَنِي إِبْرَاهِيمُ بْنُ سَعْدٍ ، عَنْ صَالِحٍ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ ، عَنْ عُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ بْنِ مَسْعُودٍ ، عَنِ ابْنِ عَبَّاسٍ قَالَ:

Передал нам Абдул-Азиз бин Абдуллах, передал мне Ибрахим бин Са‘д от Салиха, от Ибн Шихаба, от Убайдуллаха бин Абдуллаха бин ‘Утбы бин Мас‘уда, от Ибн ‘Аббаса, да будет доволен ими Аллах, который сказал: «Я обучал чтению Корана некоторых мухаджиров, среди которых был ‘Абдуррахман бин ‘Авф. И вот, когда я находился у него дома в Мине — а сам он находился у ‘Умара бин аль-Хаттаба во время своего последнего хаджа, — ‘Абдуррахман вернулся ко мне и сказал: „Если бы ты видел человека, который пришел сегодня к повелителю правоверных и сказал: „О повелитель правоверных! Не хочешь ли ты услышать о таком-то? Он говорит: „Если бы ‘Умар умер, я принесу присягу такому-то“. И клянусь Аллахом, присяга Абу Бакру была лишь внезапным делом (фалтой), которое затем завершилось“. ‘Умар гневно ответил: „Поистине, если пожелает Аллах, сегодня вечером я встану перед людьми и предостерегу их от тех, кто хочет отнять у них их дела“. ‘Абдуррахман сказал: „Я возразил: «О повелитель правоверных, не делай этого! Ведь в сезон паломничества собираются всякого рода ничтожные и легкомысленные люди, и именно они окружают тебя, когда ты обращаешься к людям. Я опасаюсь, что ты встанешь и скажешь слова, которые разнесут повсюду любые вестники, не поняв их должным образом и истолковав неверно. Погоди же, пока не прибудешь в Медину — ведь это обитель переселения (хиджры) и Сунны, — тогда ты останешься наедине с людьми фикха и знатными людьми, и скажешь то, что хочешь сказать, уверенно и спокойно. Тогда обладатели знания поймут твои слова и поставят их на надлежащие места“. ‘Умар сказал: „О да, клянусь Аллахом, если пожелает Аллах, я обязательно скажу об этом в своем первом же выступлении в Медине“». Ибн ‘Аббас сказал: «Мы прибыли в Медину в конце зу-ль-хиджа. Когда наступила пятница, мы поспешили отправиться в путь сразу после полуденного солнцестояния, так что я застал Са‘ида бин Зайда бин ‘Амра бин Нуфайля сидящим у колонны минбара. Я сел рядом с ним так, что мое колено касалось его колена. Не прошло и много времени, как вышел ‘Умар бин аль-Хаттаб. Когда я увидел, что он приближается, я сказал Са‘иду бин Зайду бин ‘Амру бин Нуфайлю: „Сегодня вечером он скажет такие слова, каких он не говорил с тех пор, как стал халифом“. Тот выразил мне порицание и сказал: „С чего бы ему говорить то, чего он не говорил прежде?“ ‘Умар сел на минбар, и когда муаззины умолкли, он встал, восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: „А затем: поистине, я скажу вам слова, которые мне суждено сказать, и я не знаю, быть может, это происходит накануне моего смертного часа. Тот, кто поймет и усвоит их, пусть передает их туда, куда доедет его верблюдица, а кто опасается, что не поймет их, тому я не дозволяю возводить на меня ложь. Поистине, Аллах направил Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, с истиной и ниспослал ему Писание, и среди того, что ниспослал Аллах, был айат о побивании камнями (раджм). Мы читали его, понимали и усвоили. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, забивал камнями прелюбодеев, и мы забивали камнями после него. И я опасаюсь, что если пройдет много времени, кто-нибудь скажет: «Клянусь Аллахом, мы не находим айата о побивании камнями в Книге Аллаха!» — и люди заблудятся, оставив предписание, ниспосланное Аллахом. Раджм в Книге Аллаха — это истина для совершившего прелюбодеяние, если он состоял в браке (мухсан), будь то мужчина или женщина, когда налицо ясное доказательство (бейина), беременность или признание. Затем среди того, что мы читали в Книге Аллаха, было и то, что: «Не отрекайтесь от своих отцов, ибо отречение от ваших отцов — это неверие для вас» (или: «И поистине, неверие для вас — отрекаться от ваших отцов»). Затем, поистине, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Не превозносите меня так, как превознесли Ису, сына Марьям, но говорите: «Раб Аллаха и Его Посланник»». Затем до меня дошло, что некто из вас говорит: «Клянусь Аллахом, если ‘Умар умрет, я присягну такому-то». Пусть же никто не обольщается словами о том, что присяга Абу Бакру была лишь внезапным делом, которое завершилось. Да, поистине, это было именно так, но Аллах уберег от ее зла. И нет среди вас никого, ради кого рубили бы головы, подобно Абу Бакру. Тот, кто присягает человеку без совещания с мусульманами, не должен быть поддержан в этом — ни тот, кто присягает, ни тот, кому присягают, — из страха, что они будут убиты. Когда Аллах упокоил Своего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, ансары разошлись с нами во мнениях и собрались все вместе в навесе (сакифе) племени бану са‘ида, а также отделились от нас ‘Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, в то время как мухаджиры собрались вокруг Абу Бакра. Я сказал Абу Бакру: «О Абу Бакр, пойдем с нами к нашим братьям из числа ансаров». Мы отправились к ним, а когда приблизились к ним, нас встретили два праведных человека и рассказали о том, о чем договорились люди. Они спросили: «Куда вы направляетесь, о община мухаджиров?» Мы ответили: «Мы идем к нашим братьям из числа ансаров». Они сказали: «Вам не следует приближаться к ним, решите свое дело сами». Я сказал: «Клянусь Аллахом, мы непременно пойдем к ним!» И мы пошли, пока не пришли к ним в сакифу бану са‘ида. И вот там оказался укутанный человек, сидящий среди них. Я спросил: «Кто это?» Они ответили: «Это Са‘д бин ‘Убада». Я спросил: «Что с ним?» Они ответили: «Его лихорадит». Когда мы немного посидели, их оратор произнес свидетельство (шахаду), восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: «А затем: мы — помощники (ансары) Аллаха и боевой отряд ислама, а вы, о община мухаджиров — небольшая группа, и вот прибыла группа людей из вашего народа, и они хотят оттеснить нас от наших корней и отстранить нас от этого дела». Когда он умолк, я захотел заговорить, ибо я подготовил речь, которая мне понравилась, и хотел произнести ее перед Абу Бакром, смягчая при этом его некоторую резкость. Но когда я захотел заговорить, Абу Бакр сказал: «Подожди». Я не хотел гневать его, и заговорил Абу Бакр. Он был мягче и солиднее меня, и, клянусь Аллахом, он не упустил ни единого слова из тех, что мне понравились в моей заготовке, чтобы не сказать экспромтом нечто подобное или даже лучше этого, пока не умолк. Он сказал: «Все хорошее, что вы упомянули о себе, — вы этого достойны. Но это дело не признается ни за кем, кроме этого рода курайшитов, ибо они — середина арабов по происхождению и территории. И я доволен для вас любым из этих двух людей, присягайте же тому, кому пожелаете». И он взял за руку меня и за руку Абу ‘Убайды бин аль-Джарраха, который сидел между нами. И не было ничего из сказанного им, что мне не понравилось бы, кроме этого. Клянусь Аллахом, для меня было бы предпочтительнее, чтобы мне отрубили голову — при условии, что это не приблизит меня к греху, — чем возглавить народ, среди которого находится Абу Бакр, разве что моя душа внушит мне перед смертью нечто такое, чего я не ощущаю сейчас. Тогда кто-то из ансаров сказал: «Я — ее опора, о которую трутся верблюды, и ее плодородная пальма с подпорками! От нас — амир, и от вас — амир, о община курайшитов!» Шум усилился, голоса повысились, так что я испугался раскола и сказал: «Простри руку, о Абу Бакр!» Он простер руку, и я присягнул ему, и ему присягнули мухаджиры, а затем ему присягнули ансары. И мы набросились на Са‘да бин ‘Убаду, и кто-то из них сказал: „Вы убили Са‘да бин ‘Убаду!“ Я сказал: „Да поразит Аллах Са‘да бин ‘Убаду!“ ‘Умар сказал: „И мы, клянусь Аллахом, не нашли среди того, с чем мы столкнулись, ничего более сильного, чем присяга Абу Бакру. Мы испугались, что если покинем людей, а присяги не будет, они присягнут кому-нибудь из своих после нас: и тогда либо мы присягнем им на том, чем не довольны, либо выступим против них, и возникнет смута. И тот, кто присягает человеку без совещания с мусульманами, не должен находить последователей — ни он, ни тот, кому он присягнул, — из страха, что они будут убиты“».