كُنْتُ أُقْرِئُ رِجَالًا مِنَ الْمُهَاجِرِينَ ، مِنْهُمْ عَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ عَوْفٍ ، فَبَيْنَمَا أَنَا فِي مَنْزِلِهِ بِمِنًى ، وَهُوَ عِنْدَ عُمَرَ بْنِ الْخَطَّابِ فِي آخِرِ حَجَّةٍ حَجَّهَا ، إِذْ رَجَعَ إِلَيَّ عَبْدُ الرَّحْمَنِ فَقَالَ: لَوْ رَأَيْتَ رَجُلًا أَتَى أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ الْيَوْمَ ، فَقَالَ: يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ ، هَلْ لَكَ فِي فُلَانٍ؟ يَقُولُ: لَوْ قَدْ مَاتَ عُمَرُ لَقَدْ بَايَعْتُ فُلَانًا ، فَوَاللهِ مَا كَانَتْ بَيْعَةُ أَبِي بَكْرٍ إِلَّا فَلْتَةً فَتَمَّتْ ، فَغَضِبَ عُمَرُ ، ثُمَّ قَالَ: إِنِّي إِنْ شَاءَ اللهُ لَقَائِمٌ الْعَشِيَّةَ فِي النَّاسِ ، فَمُحَذِّرُهُمْ هَؤُلَاءِ الَّذِينَ يُرِيدُونَ أَنْ يَغْصِبُوهُمْ أُمُورَهُمْ . قَالَ عَبْدُ الرَّحْمَنِ: فَقُلْتُ: يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ لَا تَفْعَلْ ، فَإِنَّ الْمَوْسِمَ يَجْمَعُ رَعَاعَ النَّاسِ وَغَوْغَاءَهُمْ ، فَإِنَّهُمْ هُمُ الَّذِينَ يَغْلِبُونَ عَلَى قُرْبِكَ حِينَ تَقُومُ فِي النَّاسِ ، وَأَنَا أَخْشَى أَنْ تَقُومَ فَتَقُولَ مَقَالَةً يُطَيِّرُهَا عَنْكَ كُلُّ مُطَيَّرٍ ، وَأَنْ لَا يَعُوهَا ، وَأَنْ لَا يَضَعُوهَا عَلَى مَوَاضِعِهَا ، فَأَمْهِلْ حَتَّى تَقْدَمَ الْمَدِينَةَ ، فَإِنَّهَا دَارُ الْهِجْرَةِ وَالسُّنَّةِ ، فَتَخْلُصَ بِأَهْلِ الْفِقْهِ وَأَشْرَافِ النَّاسِ ، فَتَقُولَ مَا قُلْتَ مُتَمَكِّنًا ، فَيَعِي أَهْلُ الْعِلْمِ مَقَالَتَكَ ، وَيَضَعُونَهَا عَلَى مَوَاضِعِهَا ، فَقَالَ عُمَرُ: أَمَا وَاللهِ إِنْ شَاءَ اللهُ لَأَقُومَنَّ بِذَلِكَ أَوَّلَ مَقَامٍ أَقُومُهُ بِالْمَدِينَةِ. قَالَ ابْنُ عَبَّاسٍ: فَقَدِمْنَا الْمَدِينَةَ فِي عَقِبِ ذِي الْحِجَّةِ ، فَلَمَّا كَانَ يَوْمُ الْجُمُعَةِ عَجَّلْنَا الرَّوَاحَ حِينَ زَاغَتِ الشَّمْسُ ، حَتَّى أَجِدَ سَعِيدَ بْنَ زَيْدِ بْنِ عَمْرِو بْنِ نُفَيْلٍ جَالِسًا إِلَى رُكْنِ الْمِنْبَرِ ، فَجَلَسْتُ حَوْلَهُ تَمَسُّ رُكْبَتِي رُكْبَتَهُ ، فَلَمْ أَنْشَبْ أَنْ خَرَجَ عُمَرُ بْنُ الْخَطَّابِ ، فَلَمَّا رَأَيْتُهُ مُقْبِلًا ، قُلْتُ لِسَعِيدِ بْنِ زَيْدِ بْنِ عَمْرِو بْنِ نُفَيْلٍ: لَيَقُولَنَّ الْعَشِيَّةَ مَقَالَةً لَمْ يَقُلْهَا مُنْذُ اسْتُخْلِفَ ، فَأَنْكَرَ عَلَيَّ وَقَالَ: مَا عَسَيْتَ أَنْ يَقُولَ مَا لَمْ يَقُلْ قَبْلَهُ ، فَجَلَسَ عُمَرُ عَلَى الْمِنْبَرِ ، فَلَمَّا سَكَتَ الْمُؤَذِّنُونَ قَامَ ، فَأَثْنَى عَلَى اللهِ بِمَا هُوَ أَهْلُهُ ، ثُمَّ قَالَ: أَمَّا بَعْدُ ، فَإِنِّي قَائِلٌ لَكُمْ مَقَالَةً قَدْ قُدِّرَ لِي أَنْ أَقُولَهَا ، لَا أَدْرِي لَعَلَّهَا بَيْنَ يَدَيْ أَجَلِي ، فَمَنْ عَقَلَهَا وَوَعَاهَا فَلْيُحَدِّثْ بِهَا حَيْثُ انْتَهَتْ بِهِ رَاحِلَتُهُ ، وَمَنْ خَشِيَ أَنْ لَا يَعْقِلَهَا فَلَا أُحِلُّ لِأَحَدٍ أَنْ يَكْذِبَ عَلَيَّ: إِنَّ اللهَ بَعَثَ مُحَمَّدًا صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بِالْحَقِّ ، وَأَنْزَلَ عَلَيْهِ الْكِتَابَ ، فَكَانَ مِمَّا أَنْزَلَ اللهُ آيَةُ الرَّجْمِ ، فَقَرَأْنَاهَا وَعَقَلْنَاهَا وَوَعَيْنَاهَا ، رَجَمَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَرَجَمْنَا بَعْدَهُ ، فَأَخْشَى إِنْ طَالَ بِالنَّاسِ زَمَانٌ أَنْ يَقُولَ قَائِلٌ: وَاللهِ مَا نَجِدُ آيَةَ الرَّجْمِ فِي كِتَابِ اللهِ ، فَيَضِلُّوا بِتَرْكِ فَرِيضَةٍ أَنْزَلَهَا اللهُ ، وَالرَّجْمُ فِي كِتَابِ اللهِ حَقٌّ عَلَى مَنْ زَنَى إِذَا أَحْصَنَ مِنَ الرِّجَالِ وَالنِّسَاءِ ، إِذَا قَامَتِ الْبَيِّنَةُ أَوْ كَانَ الْحَبَلُ أَوِ الِاعْتِرَافُ ، ثُمَّ إِنَّا كُنَّا نَقْرَأُ فِيمَا نَقْرَأُ مِنْ كِتَابِ اللهِ: أَنْ لَا تَرْغَبُوا عَنْ آبَائِكُمْ ، فَإِنَّهُ كُفْرٌ بِكُمْ أَنْ تَرْغَبُوا عَنْ آبَائِكُمْ ، أَوْ إِنَّ كُفْرًا بِكُمْ أَنْ تَرْغَبُوا عَنْ آبَائِكُمْ . أَلَا ثُمَّ إِنَّ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ قَالَ: لَا تُطْرُونِي كَمَا أُطْرِيَ عِيسَى ابْنُ مَرْيَمَ ، وَقُولُوا: عَبْدُ اللهِ وَرَسُولُهُ . ثُمَّ إِنَّهُ بَلَغَنِي أَنَّ قَائِلًا مِنْكُمْ يَقُولُ: وَاللهِ لَوْ مَاتَ عُمَرُ بَايَعْتُ فُلَانًا ، فَلَا يَغْتَرَّنَّ امْرُؤٌ أَنْ يَقُولَ: إِنَّمَا كَانَتْ بَيْعَةُ أَبِي بَكْرٍ فَلْتَةً وَتَمَّتْ ، أَلَا وَإِنَّهَا قَدْ كَانَتْ كَذَلِكَ ، وَلَكِنَّ اللهَ وَقَى شَرَّهَا ، وَلَيْسَ مِنْكُمْ مَنْ تُقْطَعُ الْأَعْنَاقُ إِلَيْهِ مِثْلُ أَبِي بَكْرٍ ، مَنْ بَايَعَ رَجُلًا عَنْ غَيْرِ مَشُورَةٍ مِنَ الْمُسْلِمِينَ فَلَا يُبَايَعُ هُوَ وَلَا الَّذِي بَايَعَهُ ، تَغِرَّةً أَنْ يُقْتَلَا ، وَإِنَّهُ قَدْ كَانَ مِنْ خَبَرِنَا حِينَ تَوَفَّى اللهُ نَبِيَّهُ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ أَنَّ الْأَنْصَارَ خَالَفُونَا ، وَاجْتَمَعُوا بِأَسْرِهِمْ فِي سَقِيفَةِ بَنِي سَاعِدَةَ ، وَخَالَفَ عَنَّا عَلِيٌّ وَالزُّبَيْرُ وَمَنْ مَعَهُمَا ، وَاجْتَمَعَ الْمُهَاجِرُونَ إِلَى أَبِي بَكْرٍ ، فَقُلْتُ لِأَبِي بَكْرٍ: يَا أَبَا بَكْرٍ انْطَلِقْ بِنَا إِلَى إِخْوَانِنَا هَؤُلَاءِ مِنَ الْأَنْصَارِ ، فَانْطَلَقْنَا نُرِيدُهُمْ ، فَلَمَّا دَنَوْنَا مِنْهُمْ ، لَقِيَنَا مِنْهُمْ رَجُلَانِ صَالِحَانِ ، فَذَكَرَا مَا تَمَالَى عَلَيْهِ الْقَوْمُ ، فَقَالَا: أَيْنَ تُرِيدُونَ يَا مَعْشَرَ الْمُهَاجِرِينَ؟ فَقُلْنَا: نُرِيدُ إِخْوَانَنَا هَؤُلَاءِ مِنَ الْأَنْصَارِ ، فَقَالَا: لَا عَلَيْكُمْ أَنْ لَا تَقْرَبُوهُمُ ، اقْضُوا أَمْرَكُمْ ، فَقُلْتُ: وَاللهِ لَنَأْتِيَنَّهُمْ ، فَانْطَلَقْنَا حَتَّى أَتَيْنَاهُمْ فِي سَقِيفَةِ بَنِي سَاعِدَةَ ، فَإِذَا رَجُلٌ مُزَمَّلٌ بَيْنَ ظَهْرَانَيْهِمْ ، فَقُلْتُ: مَنْ هَذَا؟ فَقَالُوا: هَذَا سَعْدُ بْنُ عُبَادَةَ ، فَقُلْتُ: مَا لَهُ؟ قَالُوا: يُوعَكُ ، فَلَمَّا جَلَسْنَا قَلِيلًا تَشَهَّدَ خَطِيبُهُمْ ، فَأَثْنَى عَلَى اللهِ بِمَا هُوَ أَهْلُهُ ، ثُمَّ قَالَ: أَمَّا بَعْدُ ، فَنَحْنُ أَنْصَارُ اللهِ وَكَتِيبَةُ الْإِسْلَامِ ، وَأَنْتُمْ مَعْشَرَ الْمُهَاجِرِينَ رَهْطٌ ، وَقَدْ دَفَّتْ دَافَّةٌ مِنْ قَوْمِكُمْ ، فَإِذَا هُمْ يُرِيدُونَ أَنْ يَخْتَزِلُونَا مِنْ أَصْلِنَا ، وَأَنْ يَحْضُنُونَا مِنَ الْأَمْرِ ، فَلَمَّا سَكَتَ أَرَدْتُ أَنْ أَتَكَلَّمَ ، وَكُنْتُ زَوَّرْتُ مَقَالَةً أَعْجَبَتْنِي أُرِيدُ أَنْ أُقَدِّمَهَا بَيْنَ يَدَيْ أَبِي بَكْرٍ ، وَكُنْتُ أُدَارِي مِنْهُ بَعْضَ الْحَدِّ ، فَلَمَّا أَرَدْتُ أَنْ أَتَكَلَّمَ ، قَالَ أَبُو بَكْرٍ: عَلَى رِسْلِكَ ، فَكَرِهْتُ أَنْ أُغْضِبَهُ ، فَتَكَلَّمَ أَبُو بَكْرٍ فَكَانَ هُوَ أَحْلَمَ مِنِّي وَأَوْقَرَ ، وَاللهِ مَا تَرَكَ مِنْ كَلِمَةٍ أَعْجَبَتْنِي فِي تَزْوِيرِي ، إِلَّا قَالَ فِي بَدِيهَتِهِ مِثْلَهَا أَوْ أَفْضَلَ مِنْهَا حَتَّى سَكَتَ ، فَقَالَ: مَا ذَكَرْتُمْ فِيكُمْ مِنْ خَيْرٍ فَأَنْتُمْ لَهُ أَهْلٌ ، وَلَنْ يُعْرَفَ هَذَا الْأَمْرُ إِلَّا لِهَذَا الْحَيِّ مِنْ قُرَيْشٍ ، هُمْ أَوْسَطُ الْعَرَبِ نَسَبًا وَدَارًا ، وَقَدْ رَضِيتُ لَكُمْ أَحَدَ هَذَيْنِ الرَّجُلَيْنِ ، فَبَايِعُوا أَيَّهُمَا شِئْتُمْ ، فَأَخَذَ بِيَدِي وَبِيَدِ أَبِي عُبَيْدَةَ بْنِ الْجَرَّاحِ ، وَهُوَ جَالِسٌ بَيْنَنَا ، فَلَمْ أَكْرَهْ مِمَّا قَالَ غَيْرَهَا ، كَانَ وَاللهِ أَنْ أُقَدَّمَ فَتُضْرَبَ عُنُقِي ، لَا يُقَرِّبُنِي ذَلِكَ مِنْ إِثْمٍ ، أَحَبَّ إِلَيَّ مِنْ أَنْ أَتَأَمَّرَ عَلَى قَوْمٍ فِيهِمْ أَبُو بَكْرٍ ، اللَّهُمَّ إِلَّا أَنْ تُسَوِّلَ إِلَيَّ نَفْسِي عِنْدَ الْمَوْتِ شَيْئًا لَا أَجِدُهُ الْآنَ. فَقَالَ قَائِلٌ مِنَ الْأَنْصَارِ : أَنَا جُذَيْلُهَا الْمُحَكَّكُ ، وَعُذَيْقُهَا الْمُرَجَّبُ ، مِنَّا أَمِيرٌ ، وَمِنْكُمْ أَمِيرٌ ، يَا مَعْشَرَ قُرَيْشٍ. فَكَثُرَ اللَّغَطُ ، وَارْتَفَعَتِ الْأَصْوَاتُ ، حَتَّى فَرِقْتُ مِنَ الِاخْتِلَافِ ، فَقُلْتُ: ابْسُطْ يَدَكَ يَا أَبَا بَكْرٍ ، فَبَسَطَ يَدَهُ فَبَايَعْتُهُ ، وَبَايَعَهُ الْمُهَاجِرُونَ ثُمَّ بَايَعَتْهُ الْأَنْصَارُ. وَنَزَوْنَا عَلَى سَعْدِ بْنِ عُبَادَةَ ، فَقَالَ قَائِلٌ مِنْهُمْ: قَتَلْتُمْ سَعْدَ بْنَ عُبَادَةَ ، فَقُلْتُ: قَتَلَ اللهُ سَعْدَ بْنَ عُبَادَةَ ، قَالَ عُمَرُ: وَإِنَّا وَاللهِ مَا وَجَدْنَا فِيمَا حَضَرْنَا مِنْ أَمْرٍ أَقْوَى مِنْ مُبَايَعَةِ أَبِي بَكْرٍ ، خَشِينَا إِنْ فَارَقْنَا الْقَوْمَ وَلَمْ تَكُنْ بَيْعَةٌ: أَنْ يُبَايِعُوا رَجُلًا مِنْهُمْ بَعْدَنَا ، فَإِمَّا بَايَعْنَاهُمْ عَلَى مَا لَا نَرْضَى ، وَإِمَّا نُخَالِفُهُمْ فَيَكُونُ فَسَادٌ ، فَمَنْ بَايَعَ رَجُلًا عَلَى غَيْرِ مَشُورَةٍ مِنَ الْمُسْلِمِينَ ، فَلَا يُتَابَعُ هُوَ وَلَا الَّذِي بَايَعَهُ ، تَغِرَّةً أَنْ يُقْتَلَا .

«Я обучал чтению Корана некоторых мухаджиров, среди которых был ‘Абдуррахман бин ‘Авф. И вот, когда я находился у него дома в Мине — а сам он находился у ‘Умара бин аль-Хаттаба во время своего последнего хаджа, — ‘Абдуррахман вернулся ко мне и сказал: „Если бы ты видел человека, который пришел сегодня к повелителю правоверных и сказал: „О повелитель правоверных! Не хочешь ли ты услышать о таком-то? Он говорит: „Если бы ‘Умар умер, я принесу присягу такому-то“. И клянусь Аллахом, присяга Абу Бакру была лишь внезапным делом (фалтой), которое затем завершилось“. ‘Умар гневно ответил: „Поистине, если пожелает Аллах, сегодня вечером я встану перед людьми и предостерегу их от тех, кто хочет отнять у них их дела“. ‘Абдуррахман сказал: „Я возразил: «О повелитель правоверных, не делай этого! Ведь в сезон паломничества собираются всякого рода ничтожные и легкомысленные люди, и именно они окружают тебя, когда ты обращаешься к людям. Я опасаюсь, что ты встанешь и скажешь слова, которые разнесут повсюду любые вестники, не поняв их должным образом и истолковав неверно. Погоди же, пока не прибудешь в Медину — ведь это обитель переселения (хиджры) и Сунны, — тогда ты останешься наедине с людьми фикха и знатными людьми, и скажешь то, что хочешь сказать, уверенно и спокойно. Тогда обладатели знания поймут твои слова и поставят их на надлежащие места“. ‘Умар сказал: „О да, клянусь Аллахом, если пожелает Аллах, я обязательно скажу об этом в своем первом же выступлении в Медине“». Ибн ‘Аббас сказал: «Мы прибыли в Медину в конце зу-ль-хиджа. Когда наступила пятница, мы поспешили отправиться в путь сразу после полуденного солнцестояния, так что я застал Са‘ида бин Зайда бин ‘Амра бин Нуфайля сидящим у колонны минбара. Я сел рядом с ним так, что мое колено касалось его колена. Не прошло и много времени, как вышел ‘Умар бин аль-Хаттаб. Когда я увидел, что он приближается, я сказал Са‘иду бин Зайду бин ‘Амру бин Нуфайлю: „Сегодня вечером он скажет такие слова, каких он не говорил с тех пор, как стал халифом“. Тот выразил мне порицание и сказал: „С чего бы ему говорить то, чего он не говорил прежде?“ ‘Умар сел на минбар, и когда муаззины умолкли, он встал, восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: „А затем: поистине, я скажу вам слова, которые мне суждено сказать, и я не знаю, быть может, это происходит накануне моего смертного часа. Тот, кто поймет и усвоит их, пусть передает их туда, куда доедет его верблюдица, а кто опасается, что не поймет их, тому я не дозволяю возводить на меня ложь. Поистине, Аллах направил Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, с истиной и ниспослал ему Писание, и среди того, что ниспослал Аллах, был айат о побивании камнями (раджм). Мы читали его, понимали и усвоили. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, забивал камнями прелюбодеев, и мы забивали камнями после него. И я опасаюсь, что если пройдет много времени, кто-нибудь скажет: «Клянусь Аллахом, мы не находим айата о побивании камнями в Книге Аллаха!» — и люди заблудятся, оставив предписание, ниспосланное Аллахом. Раджм в Книге Аллаха — это истина для совершившего прелюбодеяние, если он состоял в браке (мухсан), будь то мужчина или женщина, когда налицо ясное доказательство (бейина), беременность или признание. Затем среди того, что мы читали в Книге Аллаха, было и то, что: «Не отрекайтесь от своих отцов, ибо отречение от ваших отцов — это неверие для вас» (или: «И поистине, неверие для вас — отрекаться от ваших отцов»). Затем, поистине, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Не превозносите меня так, как превознесли Ису, сына Марьям, но говорите: «Раб Аллаха и Его Посланник»». Затем до меня дошло, что некто из вас говорит: «Клянусь Аллахом, если ‘Умар умрет, я присягну такому-то». Пусть же никто не обольщается словами о том, что присяга Абу Бакру была лишь внезапным делом, которое завершилось. Да, поистине, это было именно так, но Аллах уберег от ее зла. И нет среди вас никого, ради кого рубили бы головы, подобно Абу Бакру. Тот, кто присягает человеку без совещания с мусульманами, не должен быть поддержан в этом — ни тот, кто присягает, ни тот, кому присягают, — из страха, что они будут убиты. Когда Аллах упокоил Своего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, ансары разошлись с нами во мнениях и собрались все вместе в навесе (сакифе) племени бану са‘ида, а также отделились от нас ‘Али, аз-Зубайр и те, кто был с ними, в то время как мухаджиры собрались вокруг Абу Бакра. Я сказал Абу Бакру: «О Абу Бакр, пойдем с нами к нашим братьям из числа ансаров». Мы отправились к ним, а когда приблизились к ним, нас встретили два праведных человека и рассказали о том, о чем договорились люди. Они спросили: «Куда вы направляетесь, о община мухаджиров?» Мы ответили: «Мы идем к нашим братьям из числа ансаров». Они сказали: «Вам не следует приближаться к ним, решите свое дело сами». Я сказал: «Клянусь Аллахом, мы непременно пойдем к ним!» И мы пошли, пока не пришли к ним в сакифу бану са‘ида. И вот там оказался укутанный человек, сидящий среди них. Я спросил: «Кто это?» Они ответили: «Это Са‘д бин ‘Убада». Я спросил: «Что с ним?» Они ответили: «Его лихорадит». Когда мы немного посидели, их оратор произнес свидетельство (шахаду), восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: «А затем: мы — помощники (ансары) Аллаха и боевой отряд ислама, а вы, о община мухаджиров — небольшая группа, и вот прибыла группа людей из вашего народа, и они хотят оттеснить нас от наших корней и отстранить нас от этого дела». Когда он умолк, я захотел заговорить, ибо я подготовил речь, которая мне понравилась, и хотел произнести ее перед Абу Бакром, смягчая при этом его некоторую резкость. Но когда я захотел заговорить, Абу Бакр сказал: «Подожди». Я не хотел гневать его, и заговорил Абу Бакр. Он был мягче и солиднее меня, и, клянусь Аллахом, он не упустил ни единого слова из тех, что мне понравились в моей заготовке, чтобы не сказать экспромтом нечто подобное или даже лучше этого, пока не умолк. Он сказал: «Все хорошее, что вы упомянули о себе, — вы этого достойны. Но это дело не признается ни за кем, кроме этого рода курайшитов, ибо они — середина арабов по происхождению и территории. И я доволен для вас любым из этих двух людей, присягайте же тому, кому пожелаете». И он взял за руку меня и за руку Абу ‘Убайды бин аль-Джарраха, который сидел между нами. И не было ничего из сказанного им, что мне не понравилось бы, кроме этого. Клянусь Аллахом, для меня было бы предпочтительнее, чтобы мне отрубили голову — при условии, что это не приблизит меня к греху, — чем возглавить народ, среди которого находится Абу Бакр, разве что моя душа внушит мне перед смертью нечто такое, чего я не ощущаю сейчас. Тогда кто-то из ансаров сказал: «Я — ее опора, о которую трутся верблюды, и ее плодородная пальма с подпорками! От нас — амир, и от вас — амир, о община курайшитов!» Шум усилился, голоса повысились, так что я испугался раскола и сказал: «Простри руку, о Абу Бакр!» Он простер руку, и я присягнул ему, и ему присягнули мухаджиры, а затем ему присягнули ансары. И мы набросились на Са‘да бин ‘Убаду, и кто-то из них сказал: „Вы убили Са‘да бин ‘Убаду!“ Я сказал: „Да поразит Аллах Са‘да бин ‘Убаду!“ ‘Умар сказал: „И мы, клянусь Аллахом, не нашли среди того, с чем мы столкнулись, ничего более сильного, чем присяга Абу Бакру. Мы испугались, что если покинем людей, а присяги не будет, они присягнут кому-нибудь из своих после нас: и тогда либо мы присягнем им на том, чем не довольны, либо выступим против них, и возникнет смута. И тот, кто присягает человеку без совещания с мусульманами, не должен находить последователей — ни он, ни тот, кому он присягнул, — из страха, что они будут убиты“».