Хадис 10244مرفوع

سَمِعْتُ مُحَمَّدَ بْنَ الْمُثَنَّى ، قَالَ : نَا عُثْمَانُ بْنُ عُمَرَ - قَالَ : وَقَرَأَهُ عَلَيَّ مِنْ كِتَابِهِ - قَالَ : نَا يُونُسُ بْنُ يَزِيدَ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، قَالَ : سَمِعْتُ عُرْوَةَ بْنَ الزُّبَيْرِ وَسَعِيدَ بْنَ الْمُسَيِّبِ وَعَلْقَمَةَ بْنَ وَقَّاصٍ وَعُبَيْدَ اللهِ بْنَ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنْ حَدِيثِ عَائِشَةَ حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ مِمَّا قَالُوا ، وَكُلٌّ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنَ الْحَدِيثِ الَّذِي حَدَّثَنِي هَؤُلَاءِ عَنْ عَائِشَةَ ، وَبَعْضُهُمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا ، وَإِنْ كَانَ بَعْضُهُمْ أَوْعَى مِنْ بَعْضٍ ، فَزَعَمُوا : أَنَّ عَائِشَةَ زَوْجَ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ قَالَتْ : كَانَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ إِذَا أَرَادَ أَنْ يَخْرُجَ أَقْرَعَ بَيْنَ أَزْوَاجِهِ ، فَأَيَّتُهُنَّ خَرَجَ سَهْمُهَا خَرَجَ بِهَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مَعَهُ . قَالَتْ عَائِشَةُ : فَأَقْرَعَ بَيْنَنَا فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا ، فَخَرَجْتُ مَعَ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بَعْدَمَا أَنْزَلَ اللهُ الْحِجَابَ ، فَأَنَا أَنْزِلُ وَأُحْمَلُ فِي هَوْدَجِي ، فَسِرْنَا حَتَّى إِذَا فَرَغَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مِنْ غَزْوَتِهِ تِلْكَ وَقَفَلَ فَدَنَوْنَا مِنَ الْمَدِينَةِ قَافِلِينَ آذَنَ لَيْلَةً بِالرَّحِيلِ ، فَقُمْتُ حَتَّى جَازَ الْجَيْشُ ، فَلَمَّا نَقِيتُ أَقْبَلْتُ إِلَى رَحْلِي وَإِذَا عِقْدٌ لِي مِنْ جَزْعِ أَظْفَارِ - أَوْ : جَزْعٍ ، شَكَّ أَبُو مُحَمَّدٍ - قَدِ انْقَطَعَ ، فَرَجَعْتُ فَالْتَمَسْتُ عِقْدِي فَحَبَسَنِي ابْتِغَاؤُهُ . وَأَقْبَلَ الرَّهْطُ الَّذِينَ كَانُوا يَرْحَلُونَ عَلَى بَعِيرِي الَّذِي كُنْتُ أَرْكَبُ عَلَيْهِ وَهُمْ يَحْسَبُونَ أَنِّي فِيهِ ، وَالنِّسَاءُ إِذْ ذَاكَ خِفَافٌ لَمْ يَحْمِلْنَ اللَّحْمَ ، إِنَّمَا نَأْكُلُ الْعُلْقَةَ مِنَ الطَّعَامِ ، فَلَمْ يَسْتَنْكِرِ الْقَوْمُ خِفَّةَ الْهَوْدَجِ ، وَكُنْتُ جَارِيَةً حَدِيثَةَ السِّنِّ ، فَوَجَدْتُ عِقْدِي بَعْدَمَا اسْتَمَرَّ الْجَيْشُ ، فَجِئْتُ مَنَازِلَهُمْ وَلَيْسَ بِهَا دَاعِي وَلَا مُجِيبٌ ، وَظَنَنْتُ أَنَّهُمْ سَيَفْتَقِدُونِي فَيَرْجِعُونَ إِلَيَّ ، فَبَيْنَمَا أَنَا جَالِسَةٌ فِي مَجْلِسِي إِذْ غَلَبَتْنِي عَيْنِي فَنِمْتُ . وَكَانَ صَفْوَانُ بْنُ الْمُعَطَّلِ السُّلَمِيُّ فِيمَنْ يَكُونُ وَرَاءَ الْجَيْشِ ، فَرَأَى سَوَادًا ، فَأَتَانِي فَعَرَفَنِي حِينَ رَآنِي ، وَكَانَ قَدْ رَآنِي قَبْلَ الْحِجَابِ ، فَاسْتَيْقَظْتُ بِاسْتِرْجَاعِهِ حَيْثُ عَرَفَنِي ، وَاللهِ مَا سَمِعْتُ مِنْهُ كَلِمَةً غَيْرَ اسْتِرْجَاعِهِ ، حَتَّى أَنَاخَ رَاحِلَتَهُ فَوَطِئَ عَلَى عُنُقِهَا فَرَكِبْتُهَا ، فَأَخَذَ بِرَأْسِ الرَّاحِلَةِ يَقُودُنِي حَتَّى أَتَيْنَا الْجَيْشَ بَعْدَمَا نَزَلُوا ، فَهَلَكَ مَنْ هَلَكَ . ثُمَّ قَدِمْتُ الْمَدِينَةَ وَاشْتَكَيْتُ حِينَ قَدِمْتُ شَهْرًا وَالنَّاسُ يُفِيضُونَ فِيَّ وَأَنَا لَا أَشْعُرُ بِشَيْءٍ مِنْ ذَاكَ ، وَهُوَ يَرِيبُنِي فِي وَجَعِي لَا أَعْرِفُ مِنْ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ الَّذِي كُنْتُ أَرَى قَبْلُ ، إِنَّمَا يَدْخُلُ عَلَيَّ فَيُسَلِّمُ ثُمَّ يَقُولُ : كَيْفَ تِيكُمْ ؟ . وَلَا أَشْعُرُ بِشَيْءٍ حَتَّى خَرَجْتُ بَعْدَمَا نَقِهْتُ ، وَخَرَجْتُ مَعَ أُمِّ مِسْطَحٍ قِبَلَ الْمَنَاصِعِ لَا نَخْرُجُ إِلَّا لَيْلًا ، وَذَلِكَ قَبْلَ أَنْ تُتَّخَذَ الْكُنُفُ ، وَأَمْرُنَا أَمْرُ الْعَرَبِ الْأُوَلِ ، قَالَ : فَانْطَلَقْتُ أَنَا وَأُمُّ مِسْطَحٍ - وَهِيَ ابْنَةُ أَبِي رُهْمِ بْنِ عَبْدِ مَنَافٍ وَابْنُهَا مِسْطَحُ بْنُ أُثَاثَةَ - فَعَثَرَتْ أُمُّ مِسْطَحٍ فِي مِرْطِهَا فَقَالَتْ : تَعِسَ مِسْطَحٌ . فَقُلْتُ : بِئْسَ مَا تَقُولِينَ !! تَسُبِّينَ رَجُلًا شَهِدَ بَدْرًا ؟! قَالَتْ : يَا هَنَتَاهُ ، أَوَلَمْ تَسْمَعِي مَا قَالَ ؟ قُلْتُ : وَمَا ذَاكَ ؟ . قَالَتْ : فَأَخْبَرَتْنِي بِقَوْلِ أَهْلِ الْإِفْكِ فَازْدَدْتُ مَرَضًا إِلَى مَرَضِي ، فَلَمَّا رَجَعْتُ إِلَى بَيْتِي فَدَخَلَ عَلَيَّ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَقَالَ : كَيْفَ تِيكُمْ ؟ ، فَقُلْتُ : أَتَأْذَنُ لِي أَنْ آتِيَ أَبَوَيَّ ؟ وَأَنَا حِينَئِذٍ أُرِيدُ أَنْ أَلْتَمِسَ الْخَبَرَ مِنْ قِبَلِهِمَا ، قَالَتْ : فَأَذِنَ لِي ، فَجِئْتُ أَبَوَيَّ ، فَقُلْتُ لِأُمِّي : يَا هَنَتَاهُ ، مَا يَتَحَدَّثُ النَّاسُ ؟ قَالَتْ : يَا بُنَيَّةُ هَوِّنِي عَلَيْكِ فَوَاللهِ لَقَلَّمَا كَانَتِ امْرَأَةٌ قَطُّ وَضِيئَةٌ عِنْدَ رَجُلٍ يُحِبُّهَا لَهَا ضَرَائِرُ إِلَّا أَكْثَرْنَ عَلَيْهَا . فَقُلْتُ : سُبْحَانَ اللهِ ، وَقَدْ تَحَدَّثَ النَّاسُ بِهَذَا ؟ قَالَتْ : فَبَكَيْتُ تِلْكَ اللَّيْلَةَ حَتَّى أَصْبَحْتُ لَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ وَلَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ وَأَصْبَحْتُ أَبْكِي . وَدَعَا رَسُولُ اللهِ عَلِيًّ وَأُسَامَةَ - قُلْتُ : يَسْتَشِيرُهُمَا فِي شَأْنِ أَهْلِهِ - قَالَتْ : فَأَمَّا أُسَامَةُ فَأَشَارَ عَلَى رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بِالَّذِي يَعْلَمُ مِنْ بَرَاءَةِ أَهْلِهِ ، وَبِالَّذِي يَعْلَمُ فِي نَفْسِهِ لَهُمْ ، فَقَالَ : يَا رَسُولَ اللهِ ، أَهْلُكَ وَلَا نَعْلَمُ إِلَّا خَيْرًا . وَأَمَّا عَلِيٌّ فَقَالَ : يَا رَسُولَ اللهِ ، لَمْ يُضَيِّقِ اللهُ عَلَيْكَ ، وَالنِّسَاءُ سِوَاهَا كَثِيرٌ ، وَإِنْ تَسْأَلِ الْجَارِيَةَ تَصْدُقْكَ . قَالَتْ : فَدَعَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بَرِيرَةَ فَقَالَ لَهَا : أَيْ بَرِيرَةُ هَلْ رَأَيْتِ مِنْ رِيبَةٍ - أَوْ : مِنْ شَيْءٍ ؟ . أَوْ : كَلِمَةً نَحْوَهَا - فَقَالَتْ : وَالَّذِي بَعَثَكَ بِالْحَقِّ مَا رَأَيْتُ عَلَيْهَا أَمْرًا قَطُّ أَغْمِصُهُ - أَوْ : كَلِمَةً غَيْرَهَا ، شَكَّ أَبُو مُحَمَّدٍ - عَلَيْهَا أَكْثَرَ مِنْ أَنَّهَا جَارِيَةٌ حَدِيثَةُ السِّنِّ تَنَامُ عَنْ عَجِينَةِ أَهْلِهَا فَتَأْتِي الدَّاجِنُ فَتَأْكُلُهُ . فَقَامَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بَعْدَ يَوْمِئِذٍ فَاسْتَعْذَرَ مِنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ أُبَيٍّ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ :

Я слышал, как Мухаммад бин аль-Мусанна сказал: «Передал нам Усман бин Умар» — и он прочитал это мне из своей книги — и сказал: «Передал нам Юнус бин Язид от аз-Зухри, который сказал: „Я слышал, как Урва бин аз-Зубайр, Саид бин аль-Мусаййиб, Алькама бин Ваккас и Убайдуллах бин Абдуллах бин Утба рассказывали о хадисе Аиши, когда участники клеветы (аль-ифк) сказали о ней то, что сказали, и Аллах оправдал ее от того, что они говорили. Каждый из них рассказал мне часть хадиса, который рассказали мне эти люди об Аише, и они подтверждали друг друга, хотя некоторые из них запомнили лучше других“. Они утверждали, что Аиша, жена Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, сказала: «Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, собирался отправиться в путь, он устраивал жребий среди своих жен, и той, чья жребий выпадал, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, брал с собой». Аиша сказала: «И он устроил жребий среди нас в одном из походов, который он совершил, и я отправилась с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, после того как Аллах ниспослал предписание о хиджабе. Я спускалась и поднималась в своем паланкине. Мы ехали, пока Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не завершил тот свой поход и не возвратился назад. Когда мы приблизились к Медине, возвращаясь, он объявил ночью о выступлении в путь. Я встала, когда войско уже прошло. Очистившись [после естественных нужд], я направилась к своему месту стоянки и обнаружила, что ожерелье из бусин дза‘ (или бусин — Абу Мухаммад усомнился) порвалось. Я вернулась и стала искать свое ожерелье, и поиски задержали меня. Подошли люди, которые навьючивали паланкин на верблюда, на котором я ездила, и они думали, что я в нем. Женщины тогда были легкими [неполными], они не были отягощены мясом, так как мы питались лишь небольшой горстью пищи. Люди не сочли странным легкость паланкина, а я была молодой девушкой. Я нашла свое ожерелье после того, как войско уже ушло далеко, и пришла к их стоянкам, но там не было никого, кто бы звал или отвечал. Я подумала, что они обнаружат мое отсутствие и вернутся за мной. И пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я заснула. Сафван бин аль-Муатталь ас-Сулами находился среди тех, кто шел позади войска. Он увидел силуэт и подошел ко мне, а когда увидел, узнал меня, так как видел меня еще до ниспослания хиджаба. Я проснулась от его слов „Инна лиллах...“ (поистине, мы принадлежим Аллаху...), когда он узнал меня. Клянусь Аллахом, я не слышала от него ни единого слова, кроме этого поминания Аллаха, пока он не усадил свою верблюдицу, наступив на ее шею, и я села на нее. Он взял за поводок верблюдицу и повел меня, пока мы не догнали войско после того, как они остановились на привал, — и тогда погибли те, кто погиб. Затем я прибыла в Медину и болела в течение месяца после прибытия, а люди предавались разговорам обо мне, в то время как я ни о чем не ведала. И это вызывало у меня подозрения во время моей болезни: я не видела от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, той мягкости, которую видел прежде — он лишь заходил, приветствовал мир и говорил: „Как эта ваша?“, и я ничего не ведала, пока не вышла наружу после того, как поправилась. Я вышла вместе с матерью Мистаха к месту аль-Манасис, и мы выходили только по ночам, а это было до того, как туалеты были построены возле наших домов, и наши нравы были подобны нравам первых арабов. И вот мы отправились — я и мать Мистаха, которая была дочерью Абу Рухма бин Абд Манафа, а ее сын — Мистах бин Утаса, — и мать Мистаха запнулась о свою длинную накидку и сказала: „Да потерпит крах Мистах!“ Я сказала: „Как скверно ты говоришь! Ты ругаешь человека, который участвовал при Бадре?!“ Она спросила: „О несчастная, разве ты не слышала то, что он сказал?“ Я спросила: „А что такое?“ И она рассказала мне о словах людей клеветы, отчего моя болезнь только усилилась. Когда я вернулась в свой дом и ко мне вошел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, он спросил: „Как эта ваша?“ Я сказала: „Позволишь ли мне пойти к моим родителям?“ — в то время я хотела узнать новости от них. Она сказала: „И он разрешил мне, и я пришла к родителям и сказала своей матери: „О матушка, о чем говорят люди?“ Она ответила: „О доченька, облегчи это для себя! Клянусь Аллахом, редко бывало так, чтобы у мужчины была красивая женщина, которую он любит и у которой есть соученицы [соперницы-жены], чтобы они не злословили о ней“. Я сказала: „Субхана-Ллах! Неужели люди говорили об этом?“ Она сказала: „И я плакала ту ночь до самого утра, так что слезы не утихали, и я не смывала глаз сном, и утро застало меня плачущей“. Посланник Аллаха призвал Али и Усаму — я [передатчик] говорю: чтобы посоветоваться с ними относительно дела своей семьи. Она сказала: что касается Усамы, то он указал Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он знал о невиновности его семьи, и на то, что он питал к ним в своем сердце, сказав: „О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме хорошего“. А что касается Али, то он сказал: „О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, а женщин помимо нее много. Если ты спросишь служанку, она скажет тебе правду“. Она сказала: и тогда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, призвал Бариру и спросил ее: „О Барира, видела ли ты какое-либо подозрение — или что-либо? (или слово, подобное этому)“ Она ответила: „Клянусь Тем, Кто отправил тебя с истиной, я никогда не видела в ней ничего предосудительного, о чем я могла бы умолчать (или другое слово, Абу Мухаммад усомнился), кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает над тестом своей семьи, и приходит домашняя животная и съедает его“. На следующий день Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, встал и потребовал справедливости от Абдуллаха бин Убайя. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „О община мусульман! Кто поможет мне против человека, чьи обиды дошли до моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знал о своей семье ничего, кроме хорошего, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и он заходил к моей семье только со мной“. Встал Сад бин Муаз и сказал: „О Посланник Аллаха, я защищу тебя от него: если он из племени аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев хазраджитов, ты прикажешь нам, и мы исполним твое повеление“. Она сказала: и тогда встал Сад бин Убада — а он был предводителем хазраджитов в тот день, и до этого он был праведным человеком, но его подстелило племенное усердие — и сказал: „Лжешь, клянусь жизнью! Ты не убьешь его, клянусь жизнью, и ты не сможешь убить его!“ Тогда встал Усайд бин Худайр — двоюродный брат Сада бин Муаза — и сказал Саду бин Убаде: „Ты лжешь, клянусь жизнью! Мы непременно убьем его, а ты — лицемер, который защищает лицемеров!“ И оба племени — ауситы и хазраджиты — пришли в ярость, так что чуть не начали сражаться друг с другом, в то время как Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, стоял на минбаре. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, продолжал успокаивать их, пока они не утихли (или — замолчали). Она сказала: и я проплакала тот день так, что слезы мои не утихали, и я не смывала глаз сном. Утро застало моих родителей у меня, а я проплакала всю ночь, не смывая глаз сном и не утирая слез, и они думали, что плач разорвет мою печень. Она сказала: и вот они сидят у меня, а я плачу, как вдруг одна ансария попросила разрешения войти ко мне, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной. И пока мы были в таком положении, вошел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал [нас] мирным приветствием и сел. Она сказала: он не сидел со мной с тех пор, как было сказано то, что было сказано, а прошло уже целых месяц, как ему не ниспосылалось откровение. Она сказала: и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, произнес шахаду, а затем сказал: „А затем: о Аиша, поистине, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо поистине, когда раб признает свой грех, а затем кается перед Аллахом, Аллах принимает его покаяние“. Она сказала: когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, закончил свою речь, мои слезы иссякли так, что я не чувствовала ни единой капли. Я сказала своему отцу: „Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал“. Он ответил: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха“. Я сказала своей матери: „Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал“. Она ответила: „Я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха“. А я была молодой девушкой и не читала много из Корана. Я сказала: „Клянусь Аллахом, если я скажу, что невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом, а если я признаюсь в грехе — в то время как Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас другого примера, кроме как [слов] отца Йусуфа, который сказал: „Прекрасное терпение, и Аллах — помощник против того, что вы описываете““. Она сказала: затем я повернулась и легла на свою постель, зная в тот момент, что я невиновна от этого и что Аллах, Благословен Он и Всевышний, оправдает меня благодаря моей невиновности. Но я, клянусь Аллахом, не думала, что Аллах, Благословен Он и Всевышний, ниспошлет по моему поводу откровение, которое будет читаться [в Коране], ибо мое положение в моих собственных глазах было слишком ничтожным для того, чтобы Аллах говорил обо мне посредством читаемого откровения. Однако я надеялась, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит во сне видение, с помощью которого Аллах оправдает меня. Она сказала: и клянусь Аллахом, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не встал со своего места, как на него снизошло откровение. Его охватило то же самое напряжение, которое обычно охватывало его при ниспосылании откровения, так что даже в зимний день с него катился пот наподобие жемчужин из-за тяжести слов, ниспосланных на него. Когда же это состояние прошло, он оправился, улыбаясь, и первыми словами, которые он произнес, были: „О Аиша, поистине, Аллах ниспослал твое оправдание!“ Моя мать сказала мне: „Встань к Посланнику Аллаха!“ Я ответила: „Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никто, кроме Аллаха!“ И тогда Аллах, Могущ Он и Велик, ниспослал: «Поистине, те, которые принесли клевету — группа из вас...» — все десять аятов. Она сказала: когда Аллах ниспослал это в оправдание мне, Абу Бакр — а он расходовал средства на Мистаха из-за его родства с ним и его бедности — сказал: „Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду расходовать на Мистаха после того, что он сказал об Аише!“ И тогда Аллах, Могущ Он и Велик, ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам...» — до слов: «...чтобы Аллах простил вас, ведь Аллах — Прощающий, Милосердный». Абу Бакр сказал: „Конечно, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил мне!“ — и возобновил материальную помощь Мистаху, которую оказывал прежде, и сказал: „Клянусь Аллахом, я никогда не лишу его этого“. Аиша сказала: „И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, советовался с Зайнаб бинт Джахш относительно моего дела и спросил ее: «О Зайнаб, что ты знаешь, что ты видела?» Она ответила: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и свое зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего»“. Она сказала: и Аллах защитил ее благодаря ее благочестию, что же касается ее сестры, то она погибла среди тех, кто погиб. Аз-Зухри сказал: „Это то, что дошло до нас из рассказов тех людей, которые передали мне хадис об Аише“».