Хадис 20747مرفوع

حَدَّثَنَا الْعَبَّاسُ بْنُ مُحَمَّدٍ الْمُجَاشِعِيُّ ، ثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ أَبِي يَعْقُوبَ الْكَرْمَانِيُّ ، ثَنَا سَهْلُ بْنُ يُوسُفَ ، ثَنَا صَالِحُ بْنُ أَبِي الْأَخْضَرِ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، وَأَبِي سَلَمَةَ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ ، وَعَلْقَمَةَ بْنِ وَقَّاصٍ ، وَعُرْوَةَ بْنِ الزُّبَيْرِ ، عَنْ حَدِيثِ عَائِشَةَ قَالَتْ : - لَمَا قَالَ أَصْحَابُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ وَكُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا وَبَعْضُهُمْ كَانَ أَثْبَتَ لِحَدِيثِهَا وَأَحْسَنَ اقْتِصَاصًا - قَالُوا : قَالَتْ عَائِشَةُ :

Передал нам аль-Аббас ибн Мухаммад аль-Муджаши‘и, передал нам Мухаммад ибн Абу Я‘куб аль-Кирмани, передал нам Сахль ибн Юсуф, передал нам Салих ибн Абу аль-Ахдар со слов аз-Зухри, который передал со слов ‘Убайдуллаха ибн ‘Абдуллаха ибн ‘Утбы, Абу Саламы ибн ‘Абдуррахмана, ‘Алькамы ибн Ваккаса и ‘Урвы ибн аз-Зубайра, что ‘Аиша (да будет доволен ею Аллах) рассказывала: «Когда клеветники сказали то, что они сказали, Аллах оправдал меня. Каждый из них рассказал мне часть её истории, и некоторые из них запомнили её лучше и изложили более последовательно». Они передали, что ‘Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь или поход, он бросал жребий между своими женами, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась с ним. ‘Аиша сказала: «Он бросил жребий между нами в одном из своих походов, и жребий выпал мне. Это было уже после того, как был ниспослан аят о хиджабе. Я отправилась с ним, меня перевозили в моем паланкине, и в нем же я выходила, а женщины в то время были легкими». Она продолжила: «Однажды ночью Посланник Аллаха объявил о выступлении. Я встала и отошла подальше от войска. Справив нужду, я вернулась к своему месту, и тут я коснулась груди и обнаружила, что мое ожерелье из бус (джаз‘) пропало. Я вернулась на поиски, и это задержало меня. Тем временем подошли люди, которые обычно нагружали мой паланкин, и подняли его, полагая, что я внутри, и водрузили его на верблюда, на котором я ехала. Затем они повели его. Вернувшись к стоянке, я не нашла там никого, кто бы ответил. Я направилась к тому месту, где была, зная, что они обнаружат мое отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я уснула. В это время подошел Сафван ибн аль-Му‘атталь, который следовал позади войска. Он шел всю ночь и утром оказался у моего места. Он увидел силуэт человека и узнал меня, так как видел меня еще до ниспослания хиджаба. Он произнес: “Инна лилляхи ва инна илейхи раджи‘ун” (Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернемся), и я проснулась от его слов. Он опустил свою верблюдицу, я села на нее, и он повел ее, пока мы не догнали людей в самый полдень, когда многие уже погибли (от испытания). Когда мы прибыли в Медину, я заболела и проболела месяц, не подозревая о зле, однако меня смущало то, что я не видела от Посланника Аллаха той доброты, которую видела обычно, когда болела. Он лишь заходил, приветствовал стоя и спрашивал: “Как вы?”, и я все еще не подозревала о зле. Когда я поправилась, я вышла вместе с Умм Мистах бинт Асаса к аль-Манаси‘ — нашему месту для справления нужды. Мы выходили туда только по ночам. Мы питались скудной пищей, как это было принято у первых арабов, и нам было неприятно иметь отхожие места рядом с домами. Справив нужду, я направилась к дому, но Умм Мистах споткнулась о свою накидку и воскликнула: “Да пропадет Мистах!”. Я сказала ей: “Плохо ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?”. Она ответила: “О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?”. Я спросила: “А что он сказал?”. Она ответила: “Он сказал то-то и то-то”. И тогда моя болезнь усилилась. Когда пришел Посланник Аллаха, я попросила: “Разреши мне пойти к моим родителям”, желая удостовериться в правдивости известий от них. Он разрешил. Я пришла к матери и спросила: “О мама, что говорят люди?”. Она ответила: “О доченька, успокойся! Редко бывает, чтобы у мужчины была красивая жена, которую он любит, и у которой есть соперницы, чтобы они не наговаривали на нее”. Я воскликнула: “Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?”. Я провела ночь, не переставая плакать, и не сомкнула глаз. Когда Посланнику Аллаха долго не приходило откровение, он позвал ‘Али и Усаму, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Усама сказал то, что знал о невиновности его жены, и о той любви, которую питал Посланник Аллаха: “О Посланник Аллаха, твоя семья — клянусь Аллахом, мы не знаем о них ничего, кроме добра”. А ‘Али сказал: “Аллах не ограничил тебя, женщин много, а если спросишь служанку, она скажет тебе правду”. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил: “О Барира, видела ли ты что-нибудь, что тебя смутило?”. Она ответила: “Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я никогда не видела в ней ничего, за что могла бы упрекнуть, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает, и домашняя птица съедает тесто”. Затем Посланник Аллаха встал, воздал хвалу Аллаху и сказал: “О мусульмане, кто поможет мне против человека, чьи обиды в адрес моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и который не входил к моей семье иначе как со мной”. Са‘д ибн Му‘аз встал и сказал: “О Посланник Аллаха, я помогу тебе против него. Если он из племени Аус, я отрублю ему голову, а если из наших братьев Хазрадж, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ”. Тогда встал Са‘д ибн ‘Убада, который до этого был праведным человеком, но его охватила племенная ярость, и сказал Са‘ду ибн Му‘азу: “Ты лжешь, клянусь Аллахом! Ты не убьешь его и не сможешь этого сделать!”. Усайд ибн Худайр сказал: “Ты лжешь, клянусь Аллахом! Мы обязательно убьем его!”. И тогда два племени, Аус и Хазрадж, пришли в волнение, а Посланник Аллаха продолжал успокаивать их, пока они не замолчали. Я же плакала всю ночь, не переставая, и не сомкнула глаз. Утром у меня были родители, думая, что плач разорвет мою печень. Пока они были у меня, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, села и заплакала вместе со мной. В это время вошел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), сел — а он не садился у меня с тех пор, как мне сказали то, что сказали, — произнес шахаду и сказал: “О ‘Аиша, до меня дошло то-то и то-то. Если ты совершила грех, то покайся перед Аллахом и попроси прощения, ибо если раб признает свой грех и покается, Аллах принимает его покаяние”. Когда Посланник Аллаха закончил, мои слезы высохли, и я не чувствовала ни капли. Я сказала: “О мама, ответь Посланнику Аллаха”. Она ответила: “Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха”. Я сказала: “О отец, ответь Посланнику Аллаха”. Он ответил: “Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха”. Тогда я, будучи молодой девушкой, которая не знала многого из Корана, сказала: “Клянусь Аллахом, вы слышали этот рассказ, пока он не утвердился в ваших душах, и вы поверили в него. Если я скажу, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. И я не нахожу для себя и для вас примера, кроме слов отца Юсуфа: “Терпение прекрасно, и лишь к Аллаху следует взывать за помощью против того, что вы описываете””. Затем я отвернулась к стене, зная, что Аллах знает о моей невиновности. Я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы Аллах ниспослал обо мне откровение, которое будут читать. Но я надеялась, что Посланник Аллаха увидит сон, посредством которого Аллах оправдает меня. Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха не успел встать со своего места, как его охватило то состояние, которое охватывало его при ниспослании откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в холодный день, из-за тяжести откровения. Затем это состояние прошло, и Посланник Аллаха улыбнулся и сказал: “О ‘Аиша, радуйся! Клянусь Аллахом, Аллах оправдал тебя”. Моя мать сказала мне: “Встань к Посланнику Аллаха”. Я ответила: “Клянусь Аллахом, я не встану и не буду благодарить никого, кроме Аллаха”. Она добавила: “Тот, кто взял на себя главную роль в этом, был ‘Абдуллах ибн Убай ибн Салюль”. Она сказала: “Абу Бакр помогал Мистаху ибн Асаса из-за их родства и его сиротства. Абу Бакр сказал: “Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду помогать Мистаху”. И тогда Аллах ниспослал: “Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам... Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас?”. Абу Бакр сказал: “Конечно, о Господь мой!”, и возобновил помощь Мистаху».