Хадис 20745مرفوع

حَدَّثَنَا مُوسَى بْنُ هَارُونَ ، ثَنَا الْحَارِثُ بْنُ .... ، ثَنَا أَبُو مَعْشَرٍ نَجِيحٌ الْمَدَنِيُّ ، ثَنَا أَفْلَحُ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ الْمُغِيرَةِ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، قَالَ : كُنْتُ عِنْدَ الْوَلِيدِ بْنِ عَبْدِ الْمَلِكِ لَيْلَةً مِنَ اللَّيَالِي وَهُوَ يَقْرَأُ سُورَةَ النُّورِ مُسْتَلْقِيًا فَلَمَّا بَلَغَ إِنَّ الَّذِينَ جَاءُوا بِالإِفْكِ عُصْبَةٌ مِنْكُمْ حَتَّى بَلَغَ وَالَّذِي تَوَلَّى كِبْرَهُ مِنْهُمْ لَهُ عَذَابٌ عَظِيمٌ جَلَسَ ، ثُمَّ قَالَ : يَا أَبَا بَكْرٍ مَنْ تَوَلَّى كِبْرَهُ أَلَيْسَ عَلِيَّ بْنَ أَبِي طَالِبٍ ؟ قُلْتُ فِي نَفْسِي : مَاذَا أَقُولُ ؟ لَئِنْ قُلْتُ : لَا ، لَقَدْ خَشِيتُ أَنْ أَلْقَى مِنْهُ شَرًّا ، وَلَئِنْ قُلْتُ : نَعَمْ ، لَقَدْ جِئْتُ بِأَمْرٍ عَظِيمٍ ، قُلْتُ لِرَجُلٍ مِنْ أَصْحَابِ رَسُولِ اللهِ مَا لَمْ يَقُلْ ، ثُمَّ قُلْتُ : فِي نَفْسِي ، لَقَدْ عَوَّدَنِيَ اللهُ عَلَى الصِّدْقِ خَيْرًا ، لَا يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ ، قَالَ : فَضَرَبَ بِقَضِيبِهِ السَّرِيرَ مَرَّتَيْنِ أَوْ ثَلَاثًا ، ثُمَّ قَالَ : فَمَنْ ؟ حَتَّى رَدَّدَ ذَلِكَ مِرَارًا ، قُلْتُ : يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ عَبْدُ اللهِ بْنُ أُبَيٍّ ابْنِ سَلُولَ ، حَدَّثَنِي عُرْوَةُ بْنُ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدُ بْنُ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةُ بْنُ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدُ اللهِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، وَبَعْضُ الْقَوْمِ أَحْسَنُ سِيَاقًا مِنْ بَعْضٍ وَكُلٌّ قَدْ حَفِظَ حَدِيثَهُ ، أَنَّ عَائِشَةَ قَالَتْ : -

Передал нам Муса ибн Харун, передал нам аль-Харис ибн..., передал нам Абу Ма’шар Наджих аль-Мадани, передал нам Афлах ибн ‘Абдуллах ибн аль-Мугира, со слов аз-Зухри, который сказал: «Однажды ночью я был у аль-Валида ибн ‘Абдуль-Малика, когда он, лежа, читал суру «ан-Нур». Когда он дошел до слов: «Воистину, те, которые пришли с клеветой, являются группой из вас...» — и до слов: «...а тому из них, кто взял на себя большую часть этого, уготованы великие мучения», — он сел и спросил: «О Абу Бакр, кто же взял на себя большую часть этого? Не ‘Али ли ибн Абу Талиб?» Я сказал про себя: «Что же мне ответить? Если я скажу «нет», то боюсь, что встречу от него зло, а если скажу «да», то совершу великий грех, возведя на человека из числа сподвижников Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) то, чего он не говорил». Затем я сказал про себя: «Аллах приучил меня к тому, что в правде есть благо», — и ответил: «Нет, о повелитель правоверных». Он ударил своей тростью по ложу два или три раза и спросил: «Тогда кто же?» — и повторял это несколько раз. Я ответил: «О повелитель правоверных, это ‘Абдуллах ибн Убай ибн Салюль». Рассказали мне ‘Урва ибн аз-Зубайр, Са’ид ибн аль-Мусайяб, ‘Алькама ибн Ваккас и ‘Убайдуллах ибн ‘Абдуллах ибн ‘Утба — некоторые из них передавали это лучше других, но каждый из них сохранил свой хадис — о том, что ‘Аиша сказала: «‘Али высказал свое мнение по поводу моего дела, да простит его Аллах». Затем она сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь, он бросал жребий между своими женами. В походе на Бану аль-Мусталик он также бросил жребий, и выпал мой жребий, поэтому я отправилась вместе с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) уже после того, как было ниспослано предписание о хиджабе. Меня перевозили в моем паланкине, в котором я и находилась. Мы ехали, пока Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не завершил свой поход. На обратном пути, когда мы приблизились к Медине, он объявил ночью о выступлении. Когда прозвучал призыв к отправлению, я встала и отошла подальше от войска. Справив нужду, я направилась к своему месту, как вдруг обнаружила, что мое ожерелье из бус порвалось. Я вернулась на поиски ожерелья, и это задержало меня. Тем временем подошли люди, которые обычно помогали мне садиться, и подняли мой паланкин, погрузив его на верблюда, на котором я ехала, полагая, что я внутри. В то время женщины были легкими, так как не страдали от избыточного веса, довольствуясь лишь малым количеством пищи. Поэтому люди не почувствовали легкости паланкина, когда поднимали его. Я же была еще совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и отправились в путь. Я нашла свое ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но там не было ни зовущего, ни отвечающего. Я направилась к тому месту, где была раньше. Сафван ибн аль-Му’атталь ас-Сулями, а затем аз-Заквани, следовал позади войска. Он шел всю ночь и утром оказался у моего места. Он увидел силуэт спящего человека и узнал меня, когда подошел, так как видел меня еще до ниспослания хиджаба. Я проснулась от его слов «Инна лилляхи ва инна илейхи раджи’ун» (Воистину, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернемся), когда он узнал меня, и закрыла лицо своим джильбабом. Клянусь Аллахом, он не сказал мне ни слова, и я не услышала от него ничего, кроме его слов «Инна лилляхи...», когда он заставил верблюдицу опуститься. Он наступил на ее ногу, и я села на нее. Он повел верблюдицу, и мы догнали войско, когда они остановились в полуденный зной. Погибли те, кто погиб из числа клеветников, а тем, кто взял на себя большую часть греха, был ‘Абдуллах ибн Убай ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и по прибытии я заболела на месяц. Люди же распространяли слова клеветников, а я ничего об этом не знала. Меня лишь смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) той заботы, которую обычно видела, когда болела. Он лишь заходил, говорил: «Как вы себя чувствуете?» — и уходил. Это вызывало у меня подозрения, но я не знала о зле. Когда я поправилась, я вышла вместе с Умм Мистах по направлению к нашему месту, чтобы справить нужду. Умм Мистах споткнулась и сказала: «Да пропадет Мистах!» Я сказала: «Как плохо ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?» Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?» Я спросила: «А что он сказал?» Она рассказала мне о словах клеветников, и моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и спросил: «Как вы себя чувствуете?» Я спросила: «Позволишь ли ты мне пойти к моим родителям?» Он ответил: «Да». Я хотела удостовериться в новостях от них. Он разрешил мне, и я пришла к матери и отцу. Я спросила: «О матушка, что это за разговоры среди людей?» Она ответила: «О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая жена, которую он любит, и у которой есть соперницы, чтобы они не наговаривали на нее». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?» Она ответила: «Я плакала ту ночь до самого утра, слезы не переставали течь, и я не сомкнула глаз. Утром я продолжала плакать». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), когда откровение задерживалось, позвал ‘Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, чтобы посоветоваться с ними о разводе с женой. Усама сказал то, что знал о невиновности своей семьи и о той любви, которую питал к ним в душе: «О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме благого». А ‘Али ибн Абу Талиб сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не ограничил тебя, а женщин, кроме нее, много. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что тебя смутило?» Барира ответила: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Если я и видела в ней что-то, то лишь то, что она молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто без присмотра, и приходит домашняя птица и съедает его». В тот день Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) поднялся на минбар и попросил оправдания от ‘Абдуллаха ибн Убай ибн Салюля, сказав: «О община мусульман, кто поможет мне против человека, чьи обиды в адрес моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме благого, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме благого, и он не заходил к моей семье иначе как со мной». Са’д ибн Му’аз встал и сказал: «О Посланник Аллаха, я помогу тебе против него. Если он из племени Аус, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев из Хазраджа, то прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тогда встал Са’д ибн ‘Убада, который был предводителем Хазраджа в тот день. До этого он был праведным человеком, но его охватила племенная гордость, и он сказал Са’ду ибн Му’азу: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Ты не убьешь его и не сможешь убить его». Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са’да ибн Му’аза, и сказал Са’ду ибн ‘Убаде: «Ты лжешь, клянусь Аллахом! Он обязательно убьет его, а ты — лицемер, защищающий лицемеров». Она сказала: «Два племени, Аус и Хазрадж, пришли в ярость и чуть было не начали сражаться, а Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) стоял на минбаре и продолжал успокаивать их, пока они не замолчали, и он замолчал». Она сказала: «Я плакала в тот день, слезы не переставали течь, и я не сомкнула глаз, а мои родители были со мной. Я плакала две ночи и день, думая, что плач разорвет мою печень. Пока они сидели со мной, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, и я разрешила. Она села и заплакала вместе со мной. В это время к нам вошел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сел». Она сказала: «Он не садился со мной с тех пор, как мне сказали то, что сказали, и прошел месяц, в течение которого ему не приходило откровение по моему делу». Она сказала: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) произнес ташаххуд, когда сел, а затем сказал: «А затем, о ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается в своем грехе, а затем покается перед Аллахом, то Аллах примет его покаяние». Она сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) закончил свою речь, мои слезы иссякли, и я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: «Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха». Я сказала матери: «Ответь Посланнику Аллаха». Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха». Тогда я, будучи еще юной девушкой, которая не знала многого из Корана, сказала: «Клянусь Аллахом, вы слышали об этом разговоре, пока он не укоренился в ваших душах, и вы поверили в него. Если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. А если я признаюсь в грехе — а Аллах знает, что я невиновна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме отца Юсуфа, который сказал: «Терпение прекрасно, и только к Аллаху следует обращаться за помощью против того, что вы описываете». Затем я повернулась и легла на свою постель. В тот момент я знала, что я невиновна и что Аллах оправдает меня. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что Аллах ниспошлет по моему делу откровение, которое будет читаться, ибо я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы Аллах говорил обо мне в откровении. Я лишь надеялась, что Аллах покажет Своему Посланнику сон, в котором он оправдает меня». Она сказала: «Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не успел встать со своего места, и никто из домашних не вышел, как Аллах ниспослал ему откровение. Его охватило то состояние, которое обычно охватывало его при получении откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в зимний день, из-за тяжести Корана, который ниспосылался ему. Когда это состояние прошло, Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) улыбнулся, и первыми его словами были: «О ‘Аиша, Аллах оправдал тебя!» Моя мать сказала: «Встань к нему». Я ответила: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». И Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые пришли с клеветой, являются группой из вас...» — все десять аятов. Когда Аллах ниспослал это в мое оправдание, Абу Бакр, который содержал Мистаха из-за его родства и бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не дам Мистаху ни гроша за то, что он сказал об ‘Аише». Тогда Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам...» — до конца аята. Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», — и вернул Мистаху содержание, которое он ему давал, добавив: «Клянусь Аллахом, я никогда не лишу его этого». ‘Аиша сказала: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) спрашивал Зейнаб бинт Джахш о моем деле: «О Зейнаб, что ты узнала или видела?» Зейнаб ответила: «Я берегу свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме благого». Она была той, кто соперничала со мной среди жен Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), но Аллах защитил ее благочестием. А ее сестра Хамна начала враждовать за нее и погибла вместе с теми, кто погиб из числа клеветников». Аз-Зухри сказал: «Это то, что дошло до нас из хадиса этих людей».