Хадис 17171مرفوع

حَدَّثَنَا إِسْحَاقُ بْنُ إِبْرَاهِيمَ الدَّبَرِيُّ ، عَنْ عَبْدِ الرَّزَّاقِ ، عَنْ مَعْمَرٍ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ قَالَ : أَخْبَرَنِي ابْنُ كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ ، عَنْ أَبِيهِ قَالَ : لَمْ أَتَخَلَّفْ عَنِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا حَتَّى كَانَتْ غَزْوَةُ تَبُوكَ إِلَّا بَدْرًا ، وَلَمْ يَعْتِبِ النَّبِيُّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - أَحَدًا تَخَلَّفَ عَنْ بَدْرٍ ، إِنَّمَا خَرَجَ يُرِيدُ الْعِيرَ ، فَخَرَجَتْ قُرَيْشٌ مُغَوِّثِينَ لِعِيرِهِمْ ، فَالْتَقَوْا عَنْ غَيْرِ مَوْعِدٍ كَمَا قَالَ اللهُ تَعَالَى ، وَلَعَمْرِي إِنَّ أَشْرَفَ مَشَاهِدِ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي النَّاسِ لَبَدْرٌ ، وَمَا أُحِبُّ أَنِّي كُنْتُ شَهِدْتُهَا مَكَانَ بَيْعَتِي لَيْلَةَ الْعَقَبَةِ حَيْثُ تَوَافَيْنَا عَلَى الْإِسْلَامِ ، ثُمَّ لَمْ أَتَخَلَّفْ بَعْدُ عَنِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا حَتَّى كَانَتْ تَبُوكُ ، وَهِيَ آخِرُ غَزْوَةٍ غَزَاهَا ، وَآذَنَ النَّبِيُّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - النَّاسَ بِالرَّحِيلِ ، فَأَرَادَ أَنْ يَتَأَهَّبُوا أُهْبَةَ غَزْوَتِهِمْ ، وَذَلِكَ حِينَ طَابَ الظِّلَالُ وَطَابَتِ الثِّمَارُ ، وَكَانَ قَلَّمَا أَرَادَ غَزْوَةً إِلَّا وَارَى خَبَرَهَا ، وَكَانَ يَقُولُ :

Передал нам Исхак ибн Ибрахим ад-Дабари со слов Абд ар-Раззака, от Ма’мара, от аз-Зухри, который сказал: «Мне сообщил Ибн Ка’б ибн Малик со слов своего отца, который сказал: «Я не пропустил ни одного похода, в котором участвовал Пророк (да благословит его Аллах и приветствует), кроме похода на Бадр. Однако Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) не порицал никого, кто не вышел на Бадр, ведь он вышел тогда, желая перехватить караван, но курайшиты вышли, чтобы защитить свой караван, и они встретились без предварительной договоренности, как сказал об этом Всевышний Аллах. Клянусь своей жизнью, самым почетным из сражений Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) среди людей является Бадр, и я бы не променял свое участие в нем на свое присутствие при присяге в ночь у Акабы, когда мы поклялись в верности исламу. Затем я не пропускал ни одного похода Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) после этого, вплоть до Табука, который стал последним его походом. Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) объявил людям о выступлении, чтобы они приготовились к своему походу, и это было в то время, когда тени стали приятными, а плоды созрели. Он редко отправлялся в поход, не скрывая его цели, и говорил: «Война — это хитрость». Однако в походе на Табук Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) хотел, чтобы люди подготовились основательно. В то время я был в наилучшем положении: у меня было две верблюдицы, и я чувствовал в себе наибольшую силу и легкость для джихада. При этом я все склонялся к тени и спелым плодам. Я продолжал так поступать, пока Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) не выступил рано утром в четверг, а он любил выступать в четверг. Он отправился в путь, а я сказал: «Я отправлюсь завтра на рынок, куплю все необходимое, а затем догоню их». Я отправился на рынок на следующий день, но некоторые дела оказались для меня затруднительными, и я вернулся. Я сказал: «Вернусь завтра, если пожелает Аллах». Я продолжал так поступать, пока грех не окутал меня, и я отстал от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Я стал ходить по рынкам и бродить по Медине, и меня огорчало то, что я не видел никого, кроме тех, кто отстал и был обвинен в лицемерии. Никто из тех, кто отстал, не думал, что это останется незамеченным. Людей было много, их не объединял никакой список, и всего тех, кто отстал от Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), было восемьдесят с лишним человек. Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука. Когда он достиг Табука, он спросил: «Что сделал Ка’б ибн Малик?». Один человек из моего племени сказал: «О Пророк Аллаха, его удержали его одежды и любование своими боками!». Тогда Му’аз ибн Джабаль сказал: «Плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о Пророк Аллаха, мы не знаем о нем ничего, кроме благого!». В это время они увидели человека, чья фигура колыхалась в мареве, и Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Будь же Абу Хайсамой!». И это оказался Абу Хайсама. Когда Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) завершил поход на Табук и, возвращаясь, приблизился к Медине, я стал думать, как мне избавиться от гнева Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), и искал совета у каждого из своих близких, обладающих здравым суждением. Когда же было сказано: «Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) прибудет к вам завтра утром», ложь отступила от меня, и я понял, что не спасусь ничем, кроме правды. Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) вошел в город в первой половине дня, совершил в мечети два ракаата — он всегда так делал, когда возвращался из поездки — а затем сел. К нему стали приходить те, кто отстал, приносили клятвы и оправдывались, а он просил для них прощения, принимал их внешние заверения и вверял их тайны Аллаху. Я вошел в мечеть, и он сидел там. Увидев меня, он улыбнулся улыбкой разгневанного человека. Я подошел и сел перед ним, и он спросил: «Разве ты не приобрел верховое животное?». Я ответил: «Да, о Пророк Аллаха». Он спросил: «Что же тебя удержало?». Я сказал: «Клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-то другим из людей, кроме тебя, я бы вышел из-под его гнева с помощью оправдания, ведь мне дарован дар красноречия. Но я знаю, о Пророк Аллаха, что если я скажу тебе сегодня слова, которыми ты будешь доволен, а они будут правдой, то я надеюсь на воздаяние Аллаха. А если я расскажу тебе сегодня историю, которой ты будешь доволен, но она будет ложью, то Аллах вскоре разоблачит меня перед тобой. Клянусь Аллахом, о Пророк Аллаха, я никогда не был в лучшем положении и не имел больше сил, чем тогда, когда отстал от тебя!». Он сказал: «Что касается этого, то он сказал вам правду. Вставай, пока Аллах не вынесет решение о тебе». Я встал, и вслед за мной поднялись люди из моего племени, упрекая меня: «Клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершил какой-либо грех до этого. Почему бы тебе не оправдаться перед Пророком Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) так, чтобы он остался доволен тобой? Ведь мольба Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) о прощении была бы достаточной для тебя. Зачем ты поставил себя в положение, когда не знаешь, что будет решено о тебе?». Они продолжали упрекать меня, пока я не вознамерился вернуться и опровергнуть самого себя. Я спросил: «Сказал ли кто-нибудь еще эти слова, кроме меня?». Они ответили: «Да, их сказали Хиляль ибн Умайя и Мурара ибн Раби’а». Они упомянули двух праведных людей, которые участвовали в Бадре, и в них для меня был пример. Я сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не вернусь к нему с этим и не буду лгать на самого себя!». Он сказал: «И Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) запретил нам, троим, разговаривать с людьми». Он сказал: «Я стал выходить на рынок, но никто не разговаривал со мной. Люди изменились по отношению к нам, так что мы перестали их узнавать. Изменились даже стены, так что они стали не теми, что мы знали, и изменилась земля, так что она стала не той, что мы знали. Я был самым сильным из своих товарищей, я выходил, бродил по рынку, приходил в мечеть, входил в нее, подходил к Пророку (да благословит его Аллах и приветствует), приветствовал его и думал: «Шевельнул ли он губами, отвечая на приветствие?». Когда я молился у столба и поворачивался в сторону своей молитвы, он смотрел на меня краем глаза, а когда я смотрел на него, он отворачивался от меня». Он сказал: «Мои товарищи пали духом и плакали день и ночь, не показываясь на людях. И вот, когда я бродил по рынку, ко мне подошел христианин, который привез еду на продажу, и спросил: «Кто укажет мне на Ка’ба ибн Малика?». Люди стали указывать ему на меня, и он принес мне письмо от правителя Гассанидов. В нем было написано: «А затем, до меня дошло, что твой господин отдалил тебя и изгнал. Ты не находишься в месте унижения или пренебрежения, так присоединяйся к нам, и мы утешим тебя!». Я сказал: «Это тоже одно из испытаний и зол», и разжег печь, в которой сжег это письмо. Когда прошло сорок ночей, ко мне пришел посланник от Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) и сказал: «Отстранись от своей жены!». Я спросил: «Развестись с ней?». Он ответил: «Нет, но не приближайся к ней». Жена Хиляля ибн Умайи пришла и сказала: «О Посланник Аллаха, Хиляль ибн Умайя — старик, слабый человек, позволишь ли ты мне прислуживать ему?». Он ответил: «Да, но пусть он не приближается к тебе!». Она сказала: «О Пророк Аллаха, клянусь Аллахом, у него нет сил ни на что, он продолжает лежать и плакать день и ночь с тех пор, как с ним случилось то, что случилось!». Ка’б сказал: «Когда испытание затянулось, я перелез через стену Абу Катады, который был моим двоюродным братом, и поприветствовал его, но он не ответил мне. Я сказал: «Заклинаю тебя Аллахом, о Абу Катада, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?». Он промолчал. Я снова сказал: «Заклинаю тебя Аллахом, о Абу Катада, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?». Он ответил: «Аллаху и Его Посланнику ведомо лучше!». Я не сдержался и заплакал, а затем перелез через стену обратно. Когда прошло пятьдесят ночей с тех пор, как Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) запретил людям разговаривать с нами, я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов, а затем сел, находясь в том состоянии, о котором сказал Всевышний Аллах: «Земля стала тесной для них, несмотря на ее просторы, и их души сжались». И тут я услышал голос с вершины горы Саль’: «Радуйся, о Ка’б ибн Малик!». Я пал ниц, поняв, что Аллах (Велик Он и Славен) даровал облегчение. Затем пришел человек на коне, чтобы обрадовать меня, но голос был быстрее его коня. Я отдал ему свои одежды в качестве награды за благую весть и надел другие. Он сказал: «Наше покаяние было ниспослано Пророку (да благословит его Аллах и приветствует) в последнюю треть ночи. Умм Саляма сказала: «О Пророк Аллаха, не обрадовать ли нам Ка’ба ибн Малика?». Он ответил: «Тогда люди погубят вас и не дадут вам спать всю оставшуюся ночь!». Умм Саляма была добра ко мне и печалилась о моем положении. Я отправился к Пророку (да благословит его Аллах и приветствует), и он сидел в мечети, а вокруг него были мусульмане. Его лицо сияло, как луна, а он всегда сиял, когда был чем-то доволен. Я подошел и сел перед ним, и он сказал: «Радуйся, о Ка’б ибн Малик, лучшему дню, который наступил для тебя с тех пор, как тебя родила мать!». Я спросил: «О Пророк Аллаха, это от Аллаха или от тебя?». Он ответил: «Нет, от Аллаха!». Затем он прочитал им: «Аллах принял покаяние Пророка, мухаджиров и ансаров...» до слов «...Принимающий покаяния, Милосердный». И он сказал: «О нас также было ниспослано: «Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми». Я сказал: «О Пророк Аллаха, часть моего покаяния в том, чтобы говорить только правду, и в том, чтобы отдать все свое имущество в качестве милостыни ради Аллаха и Его Посланника». Он сказал: «Оставь себе часть своего имущества, это будет лучше для тебя». Я сказал: «Тогда я оставлю себе свою долю, которая у меня в Хайбаре». Он сказал: «И Аллах не оказал мне в исламе большей милости, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), когда я и мои товарищи сказали ему правду, не солгав, чтобы не погибнуть, как погибли те, кто солгал. И я надеюсь, что Аллах не испытывал никого в правдивости так, как испытал меня. С тех пор я не намеренно не сказал ни одной лжи, и я надеюсь, что Аллах сохранит меня в будущем». Ма’мар сказал: «Аз-Зухри сказал: «Это то, что дошло до нас из рассказа Ка’ба ибн Малика».»