Хадис 17172مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو شُعَيْبٍ عَبْدُ اللهِ بْنُ الْحَسَنِ الْحَرَّانِيُّ ، ثَنَا أَبُو جَعْفَرٍ النُّفَيْلِيُّ ، ثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ سَلَمَةَ ، عَنْ مُحَمَّدِ بْنِ إِسْحَاقَ قَالَ : فَذَكَرَ الزُّهْرِيُّ ، عَنْ مُحَمَّدِ بْنِ مُسْلِمٍ ، عَنْ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ كَعْبٍ الْأَنْصَارِيِّ ثُمَّ السُّلَمِيِّ أَنَّ أَبَاهُ عَبْدَ اللهِ بْنَ كَعْبٍ قَالَ - وَكَانَ قَائِدَ أَبِيهِ كَعْبٍ حِينَ أُصِيبَ بِبَصَرِهِ ، قَالَ : سَمِعْتُ أَبِي كَعْبً يُحَدِّثُ حَدِيثَهُ حِينَ تَخَلَّفَ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ وَحَدِيثَ صَاحِبَيْهِ ، قَالَ : مَا تَخَلَّفْتُ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةٍ غَيْرَهَا قَطُّ ، غَيْرَ أَنِّي قَدْ كُنْتُ قَدْ تَخَلَّفْتُ عَنْهُ فِي غَزْوَةِ بَدْرٍ ، وَلَمْ يُعَاتِبِ اللهُ وَلَا رَسُولُهُ أَحَدًا تَخَلَّفَ عَنْهَا ، وَذَلِكَ أَنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - إِنَّمَا خَرَجَ يُرِيدُ عِيرَ قُرَيْشٍ ، حَتَّى جَمَعَ اللهُ بَيْنَهُ وَبَيْنَ عَدُوِّهِ عَلَى غَيْرِ مِيعَادٍ ، وَلَقَدْ شَهِدْتُ مَعَ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - لَيْلَةَ الْعَقَبَةِ حِينَ تَوَاثَقْنَا عَلَى الْإِسْلَامِ ، وَمَا أُحِبُّ أَنَّ لِي بِهَا مَشْهَدَ بَدْرٍ ، وَإِنْ كَانَتْ غَزْوَةُ بَدْرٍ أَذْكَرَ فِي النَّاسِ مِنْهَا ، كَانَ مِنْ حَدِيثِي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْهُ فِي تِلْكَ الْغَزْوَةِ ، وَكَانَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَلَّمَا يَخْرُجُ فِي غَزْوَةٍ يَغْزُوهَا إِلَّا وَرَّى بِغَيْرِهَا ، حَتَّى كَانَتْ تِلْكَ الْغَزْوَةُ ، فَغَزَاهَا فِي حَرٍّ شَدِيدٍ ، وَاسْتَقْبَلَ عَدُوًّا كَثِيرًا ، فَحَكَى لِلنَّاسِ أَمْرَهُمْ لِيَتَأَهَّبُوا لِذَلِكَ أُهْبَةَ غَزْوِهِمْ ، فَأَخْبَرَهُمْ بِوَجْهِهِ الَّذِي يُرِيدُ ، وَالْمُسْلِمُونَ مَنْ تَبِعَ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - كَبِيرٌ لَا يَجْمَعُهُمْ كِتَابٌ حَافِظٌ - يَعْنِي بِذَلِكَ كَعْبٌ الدِّيوَانَ ، يَقُولُ : لَا يَجْمَعُهُمْ دِيوَانٌ مَكْتُوبٌ . قَالَ كَعْبٌ : فَقَلَّ رَجُلٌ يُرِيدُ أَنْ يَغِيبَ إِلَّا ظَنَّ أَنَّهُ مُسْتَخْفٍ لَهُ ذَلِكَ مَا لَمْ يَنْزِلْ فِيهِ وَحْيٌ مِنَ اللهِ عَزَّ وَجَلَّ ، وَغَزَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - تِلْكَ الْغَزْوَةَ حِينَ طَابَتِ الثِّمَارُ وَرَاحَتِ الظِّلَالُ ، فَتَجَهَّزَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَتَجَهَّزَ الْمُسْلِمُونَ مَعَهُ ، وَجَعَلْتُ أَغْدُو لِأَتَجَهَّزَ مَعَهُمْ فَأَرْجِعُ وَلَمْ أَقْضِ حَاجَةً ، وَأَقُولُ فِي نَفْسِي : إِنِّي قَادِرٌ عَلَى ذَلِكَ إِذَا أَرَدْتُ ، فَلَمْ يَزَلْ ذَلِكَ يَتَمَادَى بِي حَتَّى شَمَّرَ النَّاسُ لِلْغَدِ ، فَأَصْبَحَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - غَادِيًا وَالْمُسْلِمُونَ مَعَهُ ، لَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، ثُمَّ غَدَوْتُ فَرَجَعْتُ وَلَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، فَلَمْ يَزَلْ كَذَلِكَ حَتَّى أَسْرَعُوا فَهَمَمْتُ أَنْ أَرْتَحِلَ فَأُدْرِكَهُمْ ، وَلَيْتَنِي فَعَلْتُ وَلَمْ أَفْعَلْ ، وَجَعَلْتُ إِذَا خَرَجْتُ فِي النَّاسِ بَعْدَ خُرُوجِ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يُحْزِنُنِي أَنْ لَا أَرَى إِلَّا رَجُلًا مَغْمُوصًا عَلَيْهِ فِي النِّفَاقِ أَوْ رَجُلًا مِمَّنْ عُذِرَ أَنَّهُ فِي الضُّعَفَاءِ ، وَلَمْ يَذْكُرْنِي رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حَتَّى بَلَغَ تَبُوكَ ، قَالَ وَهُوَ جَالِسٌ فِي الْقَوْمِ : أَتَدْرُونَ مَا فَعَلَ كَعْبُ بْنُ مَالِكٍ ؟ فَقَالَ رَجُلٌ مِنْ بَنِي سَلِمَةَ : نَعَمْ ، حَبَسَهُ بُرْدَاهُ وَالنَّظَرُ فِي عِطْفِهِ ! فَقَالَ مُعَاذُ بْنُ جَبَلٍ : تَدْرِي مَا قُلْتَ ؟ وَاللهِ يَا رَسُولَ اللهِ مَا عَلِمْنَا عَلَيْهِ إِلَّا خَيْرًا ، فَسَكَتَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، فَلَمَّا بَلَغَنِي أَنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَدْ تَوَجَّهَ قَافِلًا مِنْ تَبُوكَ حَضَرَنِي شَرٌّ ، فَجَعَلْتُ أَتَذَكَّرُ الْكَذِبَ وَأَقُولُ : بِمَاذَا أَخْرُجُ مِنْ سَخَطِ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - غَدًا ؟ وَأَسْتَعِينُ عَلَى ذَلِكَ بِكُلِّ مَنْ أَرَى مِنْ أَهْلِي ، فَلَمَّا قِيلَ : إِنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَدْ أَظَلَّ قَادِمًا زَاحَ عَنِّي الْبَاطِلُ ، وَعَرَفْتُ أَنْ لَا أَنْجُوَ مِنْهُ إِلَّا بِالصِّدْقِ ، فَأَجْمَعْتُ أَنْ أَصْدُقَهُ ، فَصَبَّحَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - الْمَدِينَةَ ، وَكَانَ إِذَا قَدِمَ مِنْ سَفَرٍ بَدَأَ بِالْمَسْجِدِ فَرَكَعَ فِيهِ رَكْعَتَيْنِ ثُمَّ جَلَسَ لِلنَّاسِ ، فَلَمَّا فَعَلَ ذَلِكَ جَاءَهُ الْمُخَلَّفُونَ فَجَعَلُوا يَعْتَذِرُونَ إِلَيْهِ وَيَحْلِفُونَ لَهُ ، وَكَانُوا بِضْعَةً وَثَمَانِينَ رَجُلًا ، فَقَبِلَ مِنْهُمْ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَلَانِيَتَهُمْ وَأَيْمَانَهُمْ ، فَيَسْتَغْفِرُ لَهُمْ ، وَجَعَلَ سَرَائِرَهُمْ إِلَى اللهِ عَزَّ وَجَلَّ ، حَتَّى جِئْتُ فَسَلَّمْتُ عَلَيْهِ ، فَلَمَّا سَلَّمْتُ عَلَيْهِ تَبَسَّمَ تَبَسُّمَ الْمُغْضَبِ ، ثُمَّ قَالَ : تَعَالَ ! فَجِئْتُ أَمْشِي حَتَّى جَلَسْتُ بَيْنَ يَدَيْهِ ، فَقَالَ لِي : مَا خَلَّفَكَ ؟ أَلَمْ تَكُنِ ابْتَعْتَ ظَهْرًا ؟ قُلْتُ : يَا رَسُولَ اللهِ ، وَاللهِ لَوْ جَلَسْتُ عِنْدَ غَيْرِكَ مِنْ أَهْلِ الدُّنْيَا لَرَأَيْتُ أَنِّي سَأَخْرُجُ مِنْ سَخْطَتِهِ ، لَقَدْ أُعْطِيتُ جَدَلًا ، وَلَكِنِّي وَاللهِ لَقَدْ عَلِمْتُ لَئِنْ حَدَّثْتُكَ الْيَوْمَ كَذِبًا لِتَرْضَى عَنِّي لَيُوشِكَنَّ اللهُ أَنْ يُسْخِطَكَ عَلَيَّ ، وَلَئِنْ حَدَّثْتُكَ حَدِيثًا صَادِقًا تَجِدُ عَلَيَّ فِيهِ إِنِّي لَأَرْجُو عَفْوَ اللهِ فِيهِ ، وَاللهِ مَا كَانَ لِي عُذْرٌ ، وَاللهِ مَا كُنْتُ قَطُّ أَقْوَى وَلَا أَيْسَرَ مِنِّي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْكَ ! فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : أَمَّا هَذَا فَقَدْ صَدَقَكُمْ ، قُمْ حَتَّى يَحْكُمَ اللهُ فِيكَ أَمْرَهُ ! فَقُمْتُ ، وَقَامَ مَعِي رِجَالٌ مِنْ بَنِي سَلِمَةَ فَاتَّبَعُونِي ، فَقَالُوا : وَاللهِ مَا عَلِمْنَاكَ أَذْنَبْتَ ذَنْبًا قَبْلَ هَذَا ، وَلَقَدْ عَجَزْتَ أَنْ لَا تَكُونَ اعْتَذَرْتَ إِلَى رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بِمَا اعْتَذَرَ إِلَيْهِ الْمُنَافِقُونَ ، قَدْ كَانَ كَافِيَكَ مِنْهُ اسْتِغْفَارُ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، فَوَاللهِ مَا زَالُوا يُؤَنِّبُونِي حَتَّى أَرَدْتُ أَنْ أَرْجِعَ إِلَى رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَأُكَذِّبَ نَفْسِي ، ثُمَّ قُلْتُ لَهُمْ : هَلْ لَقِيَ هَذَا أَحَدٌ غَيْرِي ؟ فَقَالُوا : نَعَمْ ، رَجُلَانِ قَالَا مِثْلَ مَقَالِكَ وَقِيلَ لَهُمَا مِثْلُ مَا قِيلَ لَكَ ! قُلْتُ : مَنْ هُمَا ؟ قَالُوا : مُرَارَةُ بْنُ الرَّبِيعِ وَهِلَالُ بْنُ أُمَيَّةَ الْوَاقِفِيُّ - فَذَكَرُوا رَجُلَيْنِ صَالِحَيْنِ فِيهِمَا أُسْوَةٌ ، فَصَمَّمْتُ حِينَ ذَكَرُوهُمَا لِي ، وَنَهَى رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْ كَلَامِنَا أَيُّهَا الثَّلَاثَةُ مِنْ بَيْنِ مَنْ تَخَلَّفَ عَنْهُ ، فَاجْتَنَبَنَا النَّاسُ وَتَغَيَّرُوا لَنَا ، حَتَّى تَنَكَّرَتْ لِي نَفْسِي وَالْأَرْضُ ، فَمَا هِيَ بِالْأَرْضِ الَّتِي كُنْتُ أَعْرِفُ ، فَلَبِثْنَا عَلَى ذَلِكَ خَمْسِينَ لَيْلَةً ، أَمَّا صَاحِبَايَ فَاسْتَكَنَا وَقَعَدَا فِي بُيُوتِهِمَا ، وَأَمَّا أَنَا فَكُنْتُ أَشَدَّ الرَّهْطِ وَأَجْلَدَهُمْ ، وَكُنْتُ أَخْرُجُ وَأَشْهَدُ الصَّلَاةَ مَعَ الْمُسْلِمِينَ وَأَطُوفُ فِي الْأَسْوَاقِ فَلَا يُكَلِّمُنِي أَحَدٌ ، وَإِنِّي آتِي رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَهُوَ فِي مَجْلِسِهِ بَعْدَ الصَّلَاةِ فَأُسَلِّمُ عَلَيْهِ ، فَأَقُولُ فِي نَفْسِي : هَلْ حَرَّكَ شَفَتَيْهِ بِرَدِّ السَّلَامِ عَلَيَّ أَمْ لَا ؟ ثُمَّ أُصَلِّي قَرِيبًا مِنْهُ فَأُسَارِقُهُ النَّظَرَ ، فَإِذَا أَقْبَلْتُ عَلَى الصَّلَاةِ نَظَرَ إِلَيَّ ، فَإِذَا الْتَفَتُّ نَحْوَهُ أَعْرَضَ عَنِّي ، حَتَّى إِذَا طَالَ عَلَيَّ ذَلِكَ مِنْ جَفْوَةِ الْمُسْلِمِينَ مَشَيْتُ حَتَّى تَسَوَّرْتُ جِدَارَ أَبِي قَتَادَةَ ، وَهُوَ ابْنُ عَمِّي وَأَحَبُّ النَّاسِ إِلَيَّ ، فَسَلَّمْتُ عَلَيْهِ ، فَوَاللهِ مَا رَدَّ عَلَيَّ السَّلَامَ ، فَقُلْتُ : يَا أَبَا قَتَادَةَ ، أَنْشُدُكَ اللهَ ، هَلْ تَعْلَمُ أَنِّي أُحِبُّ اللهَ وَرَسُولَهُ ؟ فَسَكَتَ ، فَعُدْتُ لَهُ فَنَاشَدْتُهُ ، فَسَكَتَ ، فَعُدْتُ لَهُ فَنَاشَدْتُهُ فَقَالَ : اللهُ وَرَسُولُهُ أَعْلَمُ ! فَفَاضَتْ عَيْنَايَ ، وَرُحْتُ فَتَسَوَّرْتُ الْجِدَارَ ، ثُمَّ غَدَوْتُ إِلَى السُّوقِ ، فَبَيْنَا أَنَا أَمْشِي فِي السُّوقِ فَإِذَا بِنَبَطِيٍّ مِنْ نَبَطِ الشَّامِ يَسْأَلُ عَنِّي مِمَّنْ قَدِمَ بِبَيْعِ الطَّعَامِ بِالْمَدِينَةِ ، يَقُولُ : مَنْ يَدُلُّنِي عَلَى كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ ؟ فَجَعَلَ النَّاسُ يُشِيرُونَ إِلَيَّ ، حَتَّى جَاءَنِي فَدَفَعَ إِلَيَّ كِتَابًا مِنْ مَلِكِ غَسَّانَ ، وَكَتَبَ كِتَابًا فِي سَرَقَةٍ مِنْ حَرِيرٍ ، فَإِذَا فِيهِ : أَمَّا بَعْدُ ، فَإِنَّهُ قَدْ بَلَغَنَا أَنَّ صَاحِبَكَ قَدْ جَفَاكَ ، وَلَمْ يَجْعَلْكَ اللهُ بِدَارِ هَوَانٍ وَلَا مَضْيَعَةٍ ، فَالْحَقْ بِنَا نُوَاسِكَ ! فَقُلْتُ حِينَ قَرَأْتُهَا : هَذَا أَيْضًا مِنَ الْبَلَاءِ ، قَدْ بَلَغَ بِي مَا قَدْ وَقَعْتُ فِيهِ أَنْ طَمِعَ فِيَّ رَجُلٌ مِنْ أَهْلِ الشِّرْكِ ، فَعَمَدْتُ بِهَا إِلَى تَنُّورٍ فَسَجَرْتُهُ بِهَا ، فَأَقَمْنَا عَلَى ذَلِكَ حَتَّى مَضَتْ أَرْبَعُونَ لَيْلَةً ، إِذَا رَسُولُ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يَأْتِينِي ، فَقَالَ : إِنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يَأْمُرُكَ أَنْ تَعْتَزِلَ امْرَأَتَكَ ! قُلْتُ : أَطَلَاقًا أَمْ مَاذَا ؟ قَالَ : بَلِ اعْتَزِلْهَا وَلَا تَقْرَبْهَا . وَأَرْسَلَ إِلَى صَاحِبَيَّ بِمِثْلِ ذَلِكَ ، فَقُلْتُ لِامْرَأَتِي : الْحَقِي بِأَهْلِكِ ، وَكُونِي عِنْدَهُمْ حَتَّى يَقْضِيَ اللهُ فِي هَذَا الْأَمْرِ مَا هُوَ قَاضٍ . قَالَ : فَجَاءَتِ امْرَأَةُ هِلَالِ بْنِ أُمَيَّةَ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَقَالَتْ : يَا رَسُولَ اللهِ ، إِنَّ هِلَالَ بْنَ أُمَيَّةَ شَيْخٌ كَبِيرٌ ضَائِعٌ لَا خَادِمَ لَهُ ، أَفَتَكْرَهُ أَنْ أَخْدُمَهُ ؟ قَالَ : لَا ، وَلَكِنْ لَا يَقْرَبَنَّكِ . فَقَالَتْ : يَا رَسُولَ اللهِ ، مَا بِهِ مِنْ حَرَكَةٍ إِلَيَّ ، وَاللهِ مَا زَالَ يَبْكِي مُنْذُ كَانَ مِنْ أَمْرِهِ مَا كَانَ إِلَى يَوْمِهِ هَذَا ، وَلَقَدْ تَخَوَّفْتُ عَلَى بَصَرِهِ ! قَالَ : فَقَالَ لِي بَعْضُ أَهْلِي : لَوِ اسْتَأْذَنْتَ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - لِامْرَأَتِكَ ، فَقَدْ أَذِنَ لِامْرَأَةِ هِلَالِ بْنِ أُمَيَّةَ أَنْ تَخْدُمَهُ ! قُلْتُ : لَا وَاللهِ ، لَا أَسْتَأْذِنُهُ فِيهَا ، مَا يُدْرِينِي مَا يَقُولُ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي ذَلِكَ إِنِ اسْتَأْذَنْتُهُ فِيهَا وَأَنَا رَجُلٌ شَابٌّ . قَالَ : فَبِتْنَا عَلَى ذَلِكَ عَشْرَ لَيَالٍ ، فَكَمُلَ لَنَا خَمْسُونَ لَيْلَةً مِنْ حِينِ نَهَى رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْ كَلَامِنَا ، حَتَّى صَلَّيْتُ الصُّبْحَ صُبْحَ خَمْسِينَ لَيْلَةً عَلَى ظَهْرِ بَيْتٍ مِنْ بُيُوتِنَا عَلَى الْحَالِ الَّتِي ذَكَرَ اللهُ ، وَقَدْ ضَاقَتْ عَلَيَّ الْأَرْضُ بِمَا رَحُبَتْ ، وَضَاقَتْ عَلَيَّ نَفْسِي ، وَقَدْ كُنْتُ ابْتَنَيْتُ خَيْمَةً فِي ظَهْرِ سَلْعٍ ، فَكُنْتُ أَكُونُ فِيهَا ، إِذْ سَمِعْتُ صَارِخًا بِأَعْلَى سَلْعٍ يَقُولُ بِأَعْلَى صَوْتِهِ : يَا كَعْبُ بْنَ مَالِكٍ ، أَبْشِرْ ! فَخَرَرْتُ سَاجِدًا ، وَعَرَفْتُ أَنْ قَدْ جَاءَ الْفَرَجُ ، قَالَ : فَأَخْبَرَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - النَّاسَ بِتَوْبَةِ اللهِ عَلَيْنَا حِينَ اطَّلَعَ الْفَجْرُ ، وَقَدْ ذَهَبَ أُنَاسٌ يُبَشِّرُونَنَا ، فَذَهَبَ نَحْوَ صَاحِبَيَّ مُبَشِّرٌ ، وَرَكَضَ رَجُلٌ إِلَيَّ فَرَسًا ، وَسَعَى سَاعٍ مِنْ أَسْلَمَ حَتَّى أَوْفَى عَلَى الْجَبَلِ ، وَكَانَ الصَّوْتُ أَسْرَعَ مِنَ الْفَارِسِ ، فَلَمَّا جَاءَنِي الَّذِي سَمِعْتُ صَوْتَهُ يُبَشِّرُنِي نَزَعْتُ ثَوْبَيَّ فَكَسَوْتُهُ إِيَّاهُمَا بِشَارَةً ، وَاللهِ مَا أَمْلِكُ غَيْرَهُمَا يَوْمَئِذٍ ، وَاسْتَعَرْتُ ثَوْبَيْنِ فَلَبِسْتُهُمَا ، وَانْطَلَقْتُ أَتَيَمَّمُ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَتَلَقَّانِي النَّاسُ يُهَنِّئُونَنِي بِالتَّوْبَةِ وَيَقُولُونَ : لِيَهْنِكَ تَوْبَةُ اللهِ عَلَيْكَ ! حَتَّى دَخَلْتُ الْمَسْجِدَ وَرَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - جَالِسٌ وَحَوْلَهُ النَّاسُ ، فَقَامَ إِلَيَّ طَلْحَةُ بْنُ عُبَيْدِ اللهِ فَحَيَّانِي وَهَنَّأَنِي ، وَاللهِ مَا قَامَ إِلَيَّ رَجُلٌ مِنَ الْمُهَاجِرِينَ غَيْرُهُ . قَالَ : فَكَانَ كَعْبٌ لَا يَنْسَاهَا لَهُ . قَالَ كَعْبٌ : فَلَمَّا سَلَّمْتُ عَلَى رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَوَجْهُهُ مُشْرِقٌ مِنَ السُّرُورِ وَقَالَ :

Передал нам Абу Шу‘айб ‘Абдуллах ибн аль-Хасан аль-Харрани, передал нам Абу Джа‘фар ан-Нуфайли, передал нам Мухаммад ибн Саляма, от Мухаммада ибн Исхака, который сказал: «Упомянул аз-Зухри со слов Мухаммада ибн Муслима, от ‘Абдуррахмана ибн ‘Абдуллаха ибн Ка‘ба аль-Ансари, а затем ас-Сулями, что его отец ‘Абдуллах ибн Ка‘б — а он был поводырем своего отца Ка‘ба, когда тот ослеп — сказал: «Я слышал, как мой отец Ка‘б рассказывал свою историю о том, как он не отправился вместе с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в поход на Табук, а также историю двух своих товарищей. Он сказал: «Я никогда не пропускал ни одного похода с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), кроме этого, если не считать того, что я пропустил поход при Бадре, но Аллах и Его Посланник не порицали никого, кто не вышел на него, ибо Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) вышел тогда, намереваясь перехватить караван курайшитов, пока Аллах не свел его с врагом без предварительной договоренности. Я присутствовал с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в ночь при ‘Акабе, когда мы дали клятву на верность Исламу, и я бы не променял это на участие в битве при Бадре, хотя поход на Бадр и более известен среди людей. Из моего рассказа о том, как я пропустил тот поход (на Табук): Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) редко отправлялся в поход, не скрывая своего истинного направления, пока не настал этот поход. Он выступил в сильную жару, навстречу многочисленному врагу, и рассказал людям о положении дел, чтобы они подготовились к походу должным образом, и сообщил им о том направлении, куда он собирается. Мусульман, последовавших за Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), было много, и их не объединял никакой список» — Ка‘б имел в виду диван (реестр), говоря: «Их не объединял никакой письменный реестр». Ка‘б сказал: «Мало кто из желавших остаться в стороне думал, что это останется скрытым, если только об этом не ниспосылалось откровение от Аллаха Всемогущего и Великого. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) отправился в этот поход, когда созрели плоды и стали приятны тени. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и мусульмане вместе с ним начали готовиться, а я стал выходить по утрам, чтобы подготовиться вместе с ними, но возвращался, ничего не сделав, говоря себе: «Я способен на это, когда захочу». И это продолжалось до тех пор, пока люди не собрались в путь. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и мусульмане вместе с ним отправились в путь, а я так ничего и не подготовил. Затем я выходил по утрам, возвращался и ничего не делал. Так продолжалось до тех пор, пока они не ускорились, и я вознамерился отправиться в путь, чтобы догнать их — о, если бы я сделал это, но я не сделал. Когда я выходил к людям после того, как Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) уже ушел, меня огорчало то, что я видел лишь тех, кого подозревали в лицемерии, или тех, кого Аллах оправдал из числа слабых. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука. Сидя среди людей, он спросил: «Что сделал Ка‘б ибн Малик?». Один человек из племени Бану Саляма сказал: «О Посланник Аллаха, его удержали его одежды и любование своими боками!». Тогда Му‘аз ибн Джабаль сказал: «Ты сказал скверные слова! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы знаем о нем только хорошее». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) промолчал. Когда до меня дошло, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) отправился в обратный путь из Табука, меня охватила тревога. Я стал придумывать ложь и говорить себе: «Чем мне оправдаться перед гневом Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) завтра?». Я искал помощи в этом у каждого из своих домашних. Когда же сказали, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) уже приближается, ложь отступила от меня, и я понял, что не спасусь от него ничем, кроме правды. Я твердо решил сказать ему правду. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) прибыл в Медину утром, а он, возвращаясь из поездки, всегда начинал с мечети, совершал в ней два рак‘ата, а затем садился к людям. Когда он сделал это, к нему пришли те, кто остался позади, и стали оправдываться и клясться ему. Их было более восьмидесяти человек. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) принял их внешние оправдания и клятвы, попросил для них прощения и оставил их сокровенное на суд Аллаха Всемогущего и Великого. Затем подошел я, поприветствовал его, и когда я поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой разгневанного, а затем сказал: «Подойди!». Я подошел и сел перед ним. Он спросил меня: «Что удержало тебя? Разве ты не купил верховое животное?». Я ответил: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-то другим из обитателей мира, я бы подумал, что смогу выйти из его гнева с помощью оправданий, ибо мне дано красноречие. Но, клянусь Аллахом, я знал, что если сегодня я скажу тебе ложь, чтобы ты остался доволен мной, то Аллах вскоре сделает так, что ты разгневаешься на меня. А если я скажу тебе правду, из-за которой ты разгневаешься на меня, то я надеюсь на прощение Аллаха. Клянусь Аллахом, у меня не было никакого оправдания! Клянусь Аллахом, я никогда не был сильнее и обеспеченнее, чем тогда, когда остался позади тебя!». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Что касается этого, то он сказал вам правду. Вставай, пока Аллах не вынесет решение о тебе!». Я встал, и со мной поднялись люди из Бану Саляма и последовали за мной, говоря: «Клянусь Аллахом, мы не знали, что ты совершил грех до этого. Ты проявил слабость, не оправдавшись перед Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) так, как оправдались лицемеры. Тебе было бы достаточно того, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) попросил бы за тебя прощения». Клянусь Аллахом, они продолжали упрекать меня до тех пор, пока я не захотел вернуться к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и опровергнуть самого себя. Затем я спросил их: «Встречал ли кто-нибудь еще подобное?». Они ответили: «Да, двое мужчин сказали то же, что и ты, и им сказали то же, что и тебе». Я спросил: «Кто они?». Они ответили: «Мурара ибн ар-Раби‘ и Хиляль ибн Умайя аль-Вакифи» — они упомянули двух праведных мужей, в которых был пример для подражания. Услышав их имена, я утвердился в своем решении. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил нам, троим, разговаривать с остальными, кто не пошел с ним. Люди стали избегать нас и изменились по отношению к нам, до такой степени, что я перестал узнавать самого себя и землю, и она стала не той землей, которую я знал. Мы пребывали в таком состоянии пятьдесят ночей. Что касается моих товарищей, то они смирились и сидели в своих домах, а я был самым молодым и выносливым из них. Я выходил, присутствовал на молитве с мусульманами и ходил по рынкам, но никто не разговаривал со мной. Я приходил к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), когда он сидел после молитвы, приветствовал его и говорил про себя: «Шевельнул ли он губами, отвечая на мое приветствие, или нет?». Затем я молился недалеко от него и украдкой поглядывал на него. Когда я был занят молитвой, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался. Когда это затянулось, и я почувствовал отчуждение мусульман, я пошел и перелез через стену Абу Катады, который был моим двоюродным братом и самым любимым из людей для меня. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил на мое приветствие. Я сказал: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?». Он промолчал. Я снова заклял его, он промолчал. Я снова заклял его, и он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше!». Мои глаза наполнились слезами, и я ушел, перелез через стену и отправился на рынок. И вот, когда я шел по рынку, какой-то набатеец из числа набатейцев Шама, приехавший продавать еду в Медине, спрашивал обо мне: «Кто укажет мне на Ка‘ба ибн Малика?». Люди стали указывать на меня, и он подошел ко мне и вручил письмо от царя Гассанидов. Письмо было написано на шелковой ткани, и в нем говорилось: «А затем: до нас дошло, что твой господин отдалился от тебя, но Аллах не сделал тебя человеком, пребывающим в унижении и забвении. Присоединяйся к нам, и мы утешим тебя!». Прочитав это, я сказал: «Это тоже испытание! Дошло до того, что я оказался в таком положении, что даже человек из числа многобожников стал надеяться на меня». Я бросил письмо в печь и сжег его. Мы оставались в таком положении, пока не прошло сорок ночей. Вдруг ко мне пришел посланник Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сказал: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) велит тебе отдалиться от своей жены!». Я спросил: «Развестись с ней или что?». Он ответил: «Нет, просто отдались от нее и не приближайся к ней». Он послал то же самое моим товарищам. Я сказал своей жене: «Иди к своим родным и будь у них, пока Аллах не решит это дело». Жена Хиляля ибн Умайи пришла к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сказала: «О Посланник Аллаха, Хиляль ибн Умайя — старик, у которого нет слуги. Не против ли ты, если я буду прислуживать ему?». Он ответил: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «О Посланник Аллаха, у него нет сил ни на что, клянусь Аллахом, он не перестает плакать с того дня, как это случилось, и до сих пор, и я боюсь за его зрение!». Некоторые из моих домашних сказали мне: «Если бы ты попросил у Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) разрешения оставить жену, ведь он разрешил жене Хиляля ибн Умайи прислуживать ему!». Я ответил: «Нет, клянусь Аллахом, я не буду просить его об этом, ибо я не знаю, что скажет Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), если я попрошу его об этом, а я — молодой человек». Мы провели так еще десять ночей, и прошло пятьдесят ночей с тех пор, как Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил нам разговаривать. Утром пятидесятого дня я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов, пребывая в том состоянии, которое описал Аллах: земля стала тесной для меня, несмотря на всю ее простоту, и душа моя сжалась. Я построил шалаш на вершине горы Саль‘ и находился там, как вдруг услышал голос глашатая на вершине Саль‘, который во весь голос кричал: «О Ка‘б ибн Малик, радуйся!». Я пал ниц, зная, что пришло облегчение. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сообщил людям о том, что Аллах принял наше покаяние, когда забрезжил рассвет. Люди отправились к нам с радостной вестью. К моим товарищам отправился вестник, а ко мне прискакал всадник. Один человек из племени Аслям побежал и взобрался на гору, и его голос был быстрее всадника. Когда ко мне пришел тот, чей голос я услышал, сообщая мне радостную весть, я снял свои одежды и одел его в них в качестве награды — клянусь Аллахом, у меня в тот день не было ничего другого. Я одолжил две одежды, надел их и направился к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Люди встречали меня, поздравляя с покаянием и говоря: «Поздравляем тебя с тем, что Аллах принял твое покаяние!». Я вошел в мечеть, а Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сидел, и вокруг него были люди. Тальха ибн ‘Убайдуллах встал, подошел ко мне, поприветствовал и поздравил меня. Клянусь Аллахом, никто из мухаджиров не встал ко мне, кроме него. Ка‘б никогда не забывал этого ему. Ка‘б сказал: «Когда я поприветствовал Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), его лицо сияло от радости, и он сказал: «Радуйся лучшему дню, который был у тебя с тех пор, как тебя родила мать!». Я спросил: «От тебя ли это, о Посланник Аллаха, или от Аллаха Благословенного и Всевышнего?». Он ответил: «Нет, от Аллаха». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), когда радовался, сиял так, будто его лицо было кусочком луны, и мы узнавали это по нему. Когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, частью моего покаяния является то, что я расстанусь со своим имуществом, раздав его как садаку ради Аллаха и Его Посланника». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Оставь часть своего имущества себе, это будет лучше для тебя». Я сказал: «Я оставлю свою долю из Хайбара». И я сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах спас меня благодаря правде, и частью моего покаяния перед Аллахом является то, что я не буду говорить ничего, кроме правды, пока жив». Клянусь Аллахом, я не знаю никого из людей, кого Аллах испытал бы правдивостью так, как испытал меня с тех пор, как я упомянул об этом Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и до сего дня. И я надеюсь, что Аллах убережет меня в оставшееся время». Аллах Всемогущий и Великий ниспослал: «Аллах принял покаяние Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в трудный час, после того как сердца части из них едва не уклонились в сторону. Затем Он принял их покаяние, ибо Он сострадателен и милосерден к ним. И троих, которые были оставлены...» до слов: «...и будьте с правдивыми». Ка‘б сказал: «Клянусь Аллахом, после того как Аллах наставил меня на Ислам, не было для меня большей милости, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в тот день, и если бы я солгал ему, то погиб бы, как погибли те, кто солгал ему. Ведь Аллах сказал о тех, кто солгал Ему, когда ниспосылалось откровение, худшее из того, что Он говорил кому-либо: «Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернетесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ибо они — скверна, а их пристанищем будет Геенна в воздаяние за то, что они приобретали. Они клянутся вам, чтобы вы остались довольны ими. Но даже если вы останетесь довольны ими, Аллах не останется доволен людьми нечестивыми». Ка‘б сказал: «Мы, трое, были оставлены в ином положении, нежели те, чьи оправдания Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) принял, когда они поклялись ему, и он поверил им и попросил для них прощения. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) отложил наше дело, пока Аллах не вынес о нем Свое решение. Это и есть слова Аллаха Всемогущего и Великого: «И троих, которые были оставлены». И то, что упомянул Аллах, не означает, что мы пропустили поход, но означает, что Он отложил наше дело, в отличие от тех, кто поклялся Ему и оправдался, и он принял их оправдания».»