Хадис 4934مرفوع

( 4934 4933 ) - أَخْبَرَنَا أَبُو يَعْلَى وَالْحَسَنُ بْنُ سُفْيَانَ ، قَالَا حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ خَالِدِ بْنِ عَبْدِ اللهِ الْوَاسِطِيُّ الطَّحَّانُ ، حَدَّثَنَا إِبْرَاهِيمُ بْنُ سَعْدٍ ، عَنْ صَالِحِ بْنِ كَيْسَانَ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ الْوَاسِطِيِّ ، حَدَّثَنِي عُرْوَةُ بْنُ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدُ بْنُ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةُ بْنُ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدُ اللهِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنْ عَائِشَةَ ، أَنَّ النَّبِيَّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حِينَ قَالَ فِيهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ ، وَكُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ كَانَ أَوْعَى لِحَدِيثِهَا مِنْ بَعْضٍ ، وَأَثْبَتَ لَهُ اقْتِصَاصًا ، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ وَاحِدٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي عَنْ عَائِشَةَ . قَالَتْ عَائِشَةُ :

Сообщили нам Абу Я‘ля и аль-Хасан ибн Суфьян, сказавшие: «Передал нам Мухаммад ибн Халид ибн ‘Абдуллах аль-Васиты ат-Таххан, передал нам Ибрахим ибн Са‘д от Салиха ибн Кайсана, от Ибн Шихаба аль-Васиты, а мне передали ‘Урва ибн аз-Зубайр, Са‘ид ибн аль-Мусаййиб, ‘Алькама ибн Ваккас и ‘Убайдуллах ибн ‘Абдуллах ибн ‘Утба со слов ‘Аиши, да будет доволен ею Аллах, о том, что когда люди клеветы (аль-ифк) сказали о ней то, что они сказали, Аллах оправдал её. Каждый из них рассказал мне часть её истории, и некоторые из них запомнили её рассказ лучше других и были более точны в изложении. Я же запомнил от каждого из них тот рассказ, который он передал мне со слов ‘Аиши». ‘Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, собирался в путь, он бросал жребий между своими жёнами, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась вместе с ним». ‘Аиша продолжила: «Он бросил жребий между нами во время одного из своих походов, и жребий выпал на меня, поэтому я отправилась вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, уже после того, как было ниспослано предписание о хиджабе. Меня возили в паланкине и высаживали из него. Мы двигались, пока Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не завершил свой поход и не отправился в обратный путь. Когда мы приблизились к Медине, он разрешил нам остановиться на ночлег. Когда он дал разрешение на продолжение пути, я встала и отошла подальше от войска. Справив нужду, я вернулась к своему месту, и тут я коснулась груди и обнаружила, что моё ожерелье из бус (джаз‘) порвалось. Я вернулась назад и стала искать своё ожерелье, и его поиски задержали меня. Тем временем подошли люди, которые обычно помогали мне садиться в паланкин, подняли его и водрузили на верблюда, на котором я ездила, полагая, что я внутри. В те времена женщины были лёгкими, они не страдали от полноты, так как мы ели лишь немного пищи, поэтому люди не удивились лёгкости паланкина, подняли его и закрепили. Я же была ещё совсем юной девушкой. Они отправились в путь, а я нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла к их стоянке, но там не было ни зовущего, ни отвечающего. Тогда я направилась к тому месту, где была, полагая, что они заметят моё отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своём месте, меня одолел сон, и я уснула. Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сулями, а затем аз-Заквани, который следовал позади войска, догнал меня под утро. Увидев силуэт спящего человека, он подошёл и узнал меня, так как видел меня ещё до ниспослания хиджаба. Я проснулась от его слов «Инна ли-Лляхи ва инна илейхи раджи‘ун» (Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернёмся), когда он узнал меня. Я закрыла лицо своим покрывалом (джильбабом). Клянусь Аллахом, я не произнесла ни слова, и не слышала от него ничего, кроме его слов «Инна ли-Лляхи...», когда он заставил верблюдицу опуститься. Он наступил на её переднюю ногу, я встала и села на неё, и он повёл верблюдицу, пока мы не догнали войско, которое уже остановилось на привал». Она сказала: «Погибли те, кто погиб, а главным зачинщиком среди них был ‘Абдуллах ибн Убайй ибн Салюль». ‘Урва сказал: «Мне сообщили, что он распространял эти слухи и обсуждал их, подтверждая их и раздувая». Ибрахим пояснил: «То есть, распространял их». ‘Урва добавил: «Из числа людей клеветы были названы только Мистах ибн Усаса, Хамна бинт Джахш и другие люди, о которых я не знаю, но они были группой, как сказал Аллах, и главная вина в этом возлагалась на ‘Абдуллаха ибн Убайй ибн Салюля». ‘Урва сказал: «‘Аиша не любила, когда в её присутствии ругали Хассана ибн Сабита, и говорила: «Ведь это он сказал: «Мой отец, его отец и моя честь — защита чести Мухаммада от вас»». ‘Аиша сказала: «Я прибыла в Медину и заболела, когда приехала, и проболела месяц. Люди же вовсю обсуждали слова клеветников, а я ничего об этом не знала. Меня лишь смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, той доброты, которую я видела обычно, когда болела. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, заходил ко мне, говорил: «Как вы себя чувствуете?» — и уходил. Это меня смущало, и я ничего не знала, пока не вышла после того, как поправилась. Я вышла вместе с матерью Мистаха в сторону аль-Манаси‘, где мы справляли нужду. Мы поступали так, как поступали арабы в древности, избегая туалетов, так как нам было неприятно иметь их возле своих домов». Она сказала: «Я отправилась вместе с матерью Мистаха — она была дочерью Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн ‘Абд Манафа, а её мать была дочерью Сахра ибн ‘Амира, тётей Абу Бакра ас-Сиддика, а её сын — Мистах ибн Усаса ибн ‘Аббад ибн ‘Абд аль-Мутталиб. Когда мы закончили свои дела, мы с матерью Мистаха направились к моему дому. Мать Мистаха споткнулась о свою накидку и воскликнула: «Да пропадет Мистах!» Я сказала ей: «Как скверно ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?» Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что он сказал?» Я спросила: «А что он сказал?» И она рассказала мне слова клеветников. Моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашёл Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и спросил: «Как вы себя чувствуете?» Я сказала: «Разреши мне пойти к моим родителям». Она сказала: «Я хотела удостовериться в новостях от них». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил мне, и я пришла к ним. Я спросила свою мать: «О матушка, что говорят люди?» Она ответила: «Успокойся, о доченька. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у красивой женщины, которую любит муж, были соперницы, и они не наговаривали бы на неё». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?» Она сказала: «Я плакала ту ночь до самого утра, слёзы не переставали течь, и я не сомкнула глаз». Она продолжила: «На следующее утро я всё ещё плакала. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал ‘Али ибн Абу Талиба и Усаму ибн Зайда, чтобы посоветоваться с ними о разводе со своей женой. Усама ибн Зайд указал Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он знал о невиновности его жены, и на то, что он испытывал к ним в своём сердце. Усама ибн Зайд сказал: «О Посланник Аллаха, это твоя жена, и мы не знаем о ней ничего, кроме добра». А ‘Али сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не ограничил тебя в женщинах, их много, кроме неё. Спроси служанку, она скажет тебе правду». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Бариру и спросил: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что тебя смутило?» Барира ответила ему: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я никогда не видела в ней ничего, что могла бы упрекнуть, кроме того, что она совсем юная девушка, которая засыпает, оставив тесто без присмотра, и приходит домашняя птица и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся на минбар и потребовал справедливости в отношении ‘Абдуллаха ибн Убайй ибн Салюля, сказав: «О мусульмане, кто поможет мне против человека, чьи обиды в адрес моей семьи дошли до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме добра. Они также упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме добра, и который не заходил к моей семье иначе как со мной». Тогда встал Са‘д ибн Му‘аз, один из рода ‘Абд аль-Ашхаль, и сказал: «О Посланник Аллаха, я помогу тебе против него. Если он из племени Аус, я отрублю ему голову, а если он из наших братьев из Хазраджа, то прикажи нам, и мы сделаем то, что ты прикажешь». Тут встал человек из Хазраджа — а мать Хассана была двоюродной сестрой его отца из его же племени — это был Са‘д ибн ‘Убада, господин Хазраджа. Он был праведным человеком, но его охватила племенная ярость, и он сказал Са‘ду ибн Му‘азу: «Ты лжешь! Клянусь Аллахом, ты не убьешь его и не сможешь убить! Если бы он был из твоего племени, ты бы не захотел его убивать». Тогда встал Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да ибн Му‘аза, и сказал Са‘ду ибн ‘Убаде: «Ты лжешь! Клянусь Аллахом, мы обязательно убьем его! Ты — лицемер, который защищает лицемеров». Она сказала: «Два племени, Аус и Хазраджа, пришли в ярость, и чуть было не начали сражаться, в то время как Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сидел на минбаре. Он продолжал успокаивать их, пока они не замолчали, и он тоже замолчал». Она сказала: «Я проплакала весь тот день, слёзы не переставали течь, и я не сомкнула глаз. На следующее утро мои родители были у меня, я проплакала день и ночь, слёзы не переставали течь, и я не сомкнула глаз, пока мне не показалось, что от плача разорвётся моя печень. Пока мои родители сидели у меня, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, я разрешила, и она села и заплакала вместе со мной. В это время вошёл Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал нас и сел. Он не сидел у меня с тех пор, как мне сказали то, что сказали, и прошёл месяц, а откровения о моём деле не было». Она сказала: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, произнёс ташаххуд, когда сел, а затем сказал: «А затем, о ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается и покается, Аллах примет его покаяние». Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, закончил свою речь, мои слёзы иссякли, и я не чувствовала ни капли. Я сказала своему отцу: «Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Я сказала своей матери: «Ответь Посланнику Аллаха на то, что он сказал». Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Тогда я, будучи юной девушкой, которая не знала многого из Корана, сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали это, пока это не укоренилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна — вы не поверите мне. А если я признаюсь в том, чего не совершала — а Аллах знает, что я от этого свободна — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Терпение прекрасно, и только Аллаха следует просить о помощи против того, что вы описываете»». Она сказала: «Я отвернулась и легла на свою постель. Аллах знал, что я невиновна, и Аллах оправдает меня моей невиновностью. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что Аллах ниспошлёт откровение по моему делу, я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы Аллах говорил обо мне в откровении. Я лишь надеялась, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит сон, в котором Аллах оправдает меня». Она сказала: «Клянусь Аллахом, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не успел встать со своего места, и никто из домочадцев не вышел, как Аллах ниспослал ему откровение. Его охватило то состояние, которое обычно охватывало его при ниспослании откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в зимний день, из-за тяжести Корана, который был ниспослан ему. Когда состояние Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, облегчилось, он улыбался, и первыми его словами были: «О ‘Аиша, Аллах оправдал тебя!» Моя мать сказала: «Встань к нему», а я ответила: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему, я не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». И Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые возвели навет, являются группой из вас...» (до конца аятов). Когда Аллах ниспослал это в оправдание моей невиновности, Абу Бакр ас-Сиддик, который содержал Мистаха ибн Усасу из-за их родства и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше не дам Мистаху ничего после того, что он сказал об ‘Аише». Тогда Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам...» до слов «...Аллах — Прощающий, Милосердный». Абу Бакр сказал: «Конечно, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», и возобновил помощь Мистаху, которую оказывал ему, сказав: «Клянусь Аллахом, я никогда не лишу его этого». Она сказала: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, спросил Зейнаб бинт Джахш о моём деле и сказал ей: «Что ты знаешь или видела?» Она ответила: «О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме добра». ‘Аиша сказала: «Она была той из жён Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, которая могла соперничать со мной, но Аллах уберёг её своей богобоязненностью. А её сестра Хамна начала враждовать и погибла вместе с теми, кто погиб». Ибн Шихаб сказал: «Это то, что дошло до меня из рассказа этих людей».