Хадис 6078موقوف

حَدَّثَنَا أَحْمَدُ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ الرَّحِيمِ الْبَرْقِيُّ ، ثَنَا عَبْدُ الْمَلِكِ بْنُ هِشَامٍ السَّدُوسِيُّ ، ثَنَا زِيَادُ بْنُ عَبْدِ اللهِ الْبَكَّائِيُّ ، ( ح ) . وَحَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ عَبْدِ اللهِ الْحَضْرَمِيُّ ، ثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ نُمَيْرٍ ، ثَنَا يُونُسُ بْنُ بُكَيْرٍ ، ( ح ) وَحَدَّثَنَا الْحَسَنُ بْنُ الْعَبَّاسِ الرَّازِيُّ ، ثَنَا يَحْيَى بْنُ زَكَرِيَّا بْنِ أَبِي زَائِدَةَ ، كُلُّهُمْ عَنْ مُحَمَّدِ بْنِ إِسْحَاقَ ، عَنْ عَاصِمِ بْنِ عُمَرَ بْنِ قَتَادَةَ ، عَنْ مَحْمُودِ بْنِ لَبِيدٍ ، عَنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ عَبَّاسٍ ، حَدَّثَنِي سَلْمَانُ حَدِيثَهُ مِنْ فِيهِ ، قَالَ : كُنْتُ رَجُلًا فَارِسِيًّا مِنْ أَهْلِ أَصْبَهَانَ مِنْ قَرْيَةٍ يُقَالُ لَهَا : جَيُّ ، وَكَانَ أَبِي دِهْقَانَ قَرْيَتِهِ ، وَكُنْتُ أَحَبَّ خَلْقِ اللهِ إِلَيْهِ ، فَلَمْ يَزَلْ بِي حُبُّهُ إِيَّايَ ، حَتَّى حَبَسَنِي فِي بَيْتِهِ كَمَا تُحْبَسُ الْجَارِيَةُ ، فَاجْتَهَدْتُ فِي الْمَجُوسِيَّةِ ، حَتَّى كُنْتُ قَاطِنَ النَّارِ ، أُوقِدُهَا لَا أَتْرُكُهَا تَخْبُو سَاعَةً وَاحِدَةً ، وَكَانَتْ لِأَبِي ضَيْعَةٌ عَظِيمَةٌ ، فَشُغِلَ يَوْمًا ، فَقَالَ لِي : يَا بُنَيَّ ، إِنِّي قَدْ شُغِلْتُ هَذَا الْيَوْمَ عَنْ ضَيْعَتِي ، فَاذْهَبْ إِلَيْهَا فَطَالِعْهَا ، فَأَمَرَهُ فِيهَا بِبَعْضِ مَا يُرِيدُ ، ثُمَّ قَالَ لِي : لَا تَحْتَبِسْ عَلَيَّ ، فَإِنَّكَ إِنِ احْتَبَسْتَ عَلَيَّ كُنْتَ أَهَمَّ عَلَيَّ مِنْ ضَيْعَتِي وَشَغَلْتَنِي عَنْ كُلِّ شَيْءٍ مِنْ أَمْرِي ، فَخَرَجْتُ أُرِيدُ ضَيْعَتَهُ أَسِيرُ إِلَيْهَا ، فَمَرَرْتُ بِكَنِيسَةٍ مِنْ كَنَائِسِ النَّصَارَى فَسَمِعْتُ أَصْوَاتَهُمْ فِيهَا ، وَهُمْ يُصَلُّونَ ، وَكُنْتُ لَا أَدْرِي مَا أَمْرُ النَّاسِ لِحَبْسِ أَبِي إِيَّايَ فِي بَيْتِهِ ، فَلَمَّا سَمِعْتُ أَصْوَاتَهُمْ دَخَلْتُ عَلَيْهِمْ أَنْظُرُ مَا يَصْنَعُونَ ، فَلَمَّا رَأَيْتُهُمْ أَعْجَبَتْنِي صَلَاتُهُمْ ، وَرَغِبْتُ فِي دِينِهِمْ ، وَقُلْتُ : هَذَا وَاللهِ خَيْرٌ مِنَ الدِّينِ الَّذِي نَحْنُ عَلَيْهِ ، فَمَا بَرِحْتُ مِنْ عِنْدِهِمْ حَتَّى غَرَبَتِ الشَّمْسُ ، وَتَرَكْتُ ضَيْعَةَ أَبِي ، ثُمَّ قُلْتُ لَهُمْ : مَنْ أَبْصَرَكُمْ بِهَذَا الدِّينِ ؟ قَالُوا : رَجُلٌ بِالشَّامِ ، ثُمَّ رَجَعْتُ إِلَى أَبِي وَقَدْ بَعَثَ فِي طَلَبِي ، وَقَدْ شَغَلْتُهُ عَنْ عَمَلِهِ ، قَالَ أَبِي : بُنَيَّ ، أَيْنَ كُنْتَ ؟ أَلَمْ أَعْهَدْ إِلَيْكَ مَا عَهِدْتُ ؟ قُلْتُ : إِنِّي مَرَرْتُ بِنَاسٍ يُصَلُّونَ فِي كَنِيسَةٍ لَهُمْ ، فَدَخَلْتُ إِلَيْهِمْ ، فَمَا زِلْتُ عِنْدَهُمْ وَهُمْ يُصَلُّونَ حَتَّى غَرَبَتِ الشَّمْسُ ، قَالَ : أَيْ بُنَيَّ ، لَيْسَ فِي ذَلِكَ الدِّينِ خَيْرٌ ، دِينُكَ وَدِينُ آبَائِكَ خَيْرٌ مِنْهُ ، ثُمَّ حَبَسَنِي فِي بَيْتِهِ ، وَبَعَثْتُ إِلَى النَّصْرَانِيِّ ، فَقُلْتُ : إِذَا قَدِمَ إِلَيْكُمْ رَكْبٌ مِنَ الشَّامِ ، فَأَخْبِرُونِي بِهِمْ ، فَقَدِمَ عَلَيْهِمْ رَكْبٌ مِنَ الشَّامِ تُجَّارٌ مِنَ النَّصَارَى ، فَأَخْبَرُونِي بِهِمْ ، فَقُلْتُ لَهُمْ : إِذَا قَضَوْا حَوَائِجَهُمْ وَأَرَادُوا الرَّجْعَةَ إِلَى بِلَادِهِمْ أَخْبِرُونِي بِهِمْ ، فَأَلْقَيْتُ الْحَدِيدَ مِنْ رِجْلَيَّ ، ثُمَّ خَرَجْتُ مَعَهُمْ حَتَّى قَدِمْتُ الشَّامَ ، فَلَمَّا قَدِمْتُهَا قُلْتُ : مَنْ أَفْضَلُ أَهْلِ هَذَا الدِّينِ عِلْمًا ؟ قَالُوا : الْأُسْقُفُّ فِي الْكَنِيسَةِ ، فَجِئْتُهُ فَقُلْتُ : إِنِّي قَدْ رَغِبْتُ فِي هَذَا الدِّينِ ، فَأَحْبَبْتُ أَنْ أَكُونَ مَعَكَ أَخْدُمُكَ فِي كَنِيسَتِكَ ، وَأَتَعَلَّمُ مِنْكَ ، وَأُصَلِّي مَعَكَ ، قَالَ : فَادْخُلْ ، فَدَخَلْتُ مَعَهُ ، وَكَانَ رَجُلَ سَوْءٍ يَأْمُرُ بِالصَّدَقَةِ وَيُرَغِّبُهُمْ فِيهَا ، فَإِذَا جَمَعُوا بِهِ إِلَيْهِ شَيْئًا مِنْهَا اكْتَنَزَهُ لِنَفْسِهِ ، فَلَمْ يُعْطِ إِنْسَانًا مِنْهَا شَيْئًا ، حَتَّى جَمَعَ قِلَالًا مِنْ ذَهَبٍ وَوَرِقٍ ، فَأَبْغَضْتُهُ بُغْضًا شَدِيدًا ، لِمَا رَأَيْتُهُ يَصْنَعُ ، ثُمَّ مَاتَ وَاجْتَمَعَتْ إِلَيْهِ النَّصَارَى لِيَدْفِنُوهُ ، فَقُلْتُ لَهُمْ : إِنَّ هَذَا كَانَ رَجُلَ سَوْءٍ يَأْمُرُكُمْ بِالصَّدَقَةِ ، وَيُرَغِّبُكُمْ فِيهَا ، فَإِذَا جِئْتُمُوهُ بِهَا اكْتَنَزَهَا لِنَفْسِهِ ، وَلَمْ يُعْطِ الْمَسَاكِينَ مِنْهَا شَيْئًا ، قَالُوا : وَمَا عِلْمُكَ بِذَلِكَ ؟ قُلْتُ لَهُمْ : فَأَنَا أَدُلُّكُمْ عَلَى كَنْزِهِ ، قَالُوا : فَدُلَّنَا عَلَيْهِ ، فَدَلَلْتُهُمْ عَلَيْهِ فَاسْتَخْرَجُوا ذَهَبًا وَوَرِقًا فَلَمَّا رَأَوْهَا قَالُوا : وَاللهِ لَا نَدْفِنُهُ أَبَدًا ، فَصَلَبُوهُ ، ثُمَّ رَجَمُوهُ بِالْحِجَارَةِ ، وَكَانَ ثَمَّ رَجُلٌ آخَرُ فَجَعَلُوهُ مَكَانَهُ ، قَالَ : يَقُولُ سَلْمَانُ : فَمَا رَأَيْتُ رَجُلًا لَا يُصَلِّي الْخَمْسَ أَفْضَلَ مِنْهُ ، أَزْهَدَ فِي الدُّنْيَا ، وَلَا أَرْغَبَ فِي الْآخِرَةِ ، وَلَا أَدْأَبَ لَيْلًا وَنَهَارًا مِنْهُ ، فَأَحْبَبْتُهُ حُبًّا لَمْ أُحِبَّهُ شَيْئًا قَطُّ ، فَمَا زِلْتُ مَعَهُ زَمَانًا ثُمَّ حَضَرَتْهُ الْوَفَاةُ ، فَقُلْتُ لَهُ : يَا فُلَانُ ، إِنِّي قَدْ كُنْتُ مَعَكَ فَأَحْبَبْتُكَ حُبًّا لَمْ أُحِبَّهُ شَيْئًا قَطُّ ، وَقَدْ حَضَرَكَ مَا تَرَى مِنْ أَمْرِ اللهِ عَزَّ وَجَلَّ ، فَإِلَى مَنْ تُوصِي بِي ، وَمَا تَأْمُرُنِي ؟ قَالَ : أَيْ بُنَيَّ ، وَاللهِ مَا أَعْلَمُ أَحَدًا عَلَى مَا كُنْتُ عَلَيْهِ ، لَقَدْ هَلَكَ النَّاسُ وَبَدَّلُوا وَتَرَكُوا كَثِيرًا مِمَّا كَانُوا عَلَيْهِ ، إِلَّا رَجُلًا بِالْمَوْصِلِ وَهُوَ فُلَانٌ ، وَهُوَ عَلَى مَا كُنْتُ عَلَيْهِ ، فَالْحَقْ بِهِ ، فَلَمَّا مَاتَ وَغُيِّبَ لَحِقْتُ بِصَاحِبِ الْمَوْصِلِ ، فَقُلْتُ لَهُ : يَا فُلَانُ ، إِنَّ فُلَانًا أَوْصَانِي عِنْدَ مَوْتِهِ أَنْ أَلْحَقَ بِكَ ، وَأَخْبَرَنِي أَنَّكَ عَلَى أَمْرِهِ ، قَالَ : فَأَقِمْ عِنْدِي ، فَأَقَمْتُ عِنْدَهُ ، فَوَجَدْتُهُ خَيْرَ رَجُلٍ عَلَى أَمْرِ صَاحِبِهِ ، فَلَمْ أَلْبَثْ أَنْ مَاتَ ، فَلَمَّا حَضَرَتْهُ الْوَفَاةُ ، قُلْتُ لَهُ : يَا فُلَانُ ، إِنَّ فُلَانًا أَوْصَانِي إِلَيْكَ ، وَأَمَرَنِي أَنْ أَلْحَقَ بِكَ ، وَقَدْ حَضَرَ مِنْ أَمْرِ اللهِ مَا تَرَى ، فَإِلَى مَنْ تُوصِي بِي ، وَمَا تَأْمُرُنِي ؟ قَالَ : يَا بُنَيَّ ، مَا أَعْلَمُ بَقِيَ أَحَدٌ آمُرُكَ أَنْ تَأْتِيَهُ إِلَّا رَجُلًا بِعَمُّورِيَّةَ بِأَرْضِ الرُّومِ عَلَى مِثْلِ مَا نَحْنُ عَلَيْهِ ، فَلَمَّا مَاتَ وَغُيِّبَ لَحِقْتُ بِصَاحِبِ عَمُّورِيَّةَ فَأَخْبَرْتُهُ خَبَرِي ، فَقَالَ : أَقِمْ عِنْدِي ، فَأَقَمْتُ عِنْدَ خَيْرِ رَجُلٍ عَلَى هَدْيِ أَصْحَابِهِ وَأَمْرِهِمْ ، وَاكْتَسَبْتُ حَتَّى كَانَتْ عِنْدِي بُقَيْرَاتٌ وَغُنَيْمَةٌ ، ثُمَّ نَزَلَ بِهِ أَمْرُ اللهِ عَزَّ وَجَلَّ ، فَلَمَّا حُضِرَ قُلْتُ لَهُ : يَا فُلَانُ ، إِنِّي كُنْتُ مَعَ فُلَانٍ فَأَوْصَانِي إِلَى فُلَانٍ ، ثُمَّ أَوْصَى فُلَانٌ إِلَى فُلَانٍ ، ثُمَّ أَوْصَانِي فُلَانٌ إِلَيْكَ ، فَإِلَى مَنْ تُوصِي بِي ، وَإِلَى مَنْ تَأْمُرُنِي ؟ قَالَ : وَاللهِ مَا أَعْلَمُ أَصْبَحَ عَلَى مِثْلِ مَا نَحْنُ فِيهِ أَحَدٌ مِنَ النَّاسِ آمُرُكَ أَنْ تَأْتِيَهُ ، وَلَكِنْ أَظَلَّكَ زَمَانُ نَبِيٍّ هُوَ مَبْعُوثٌ بِدِينِ إِبْرَاهِيمَ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، يَخْرُجُ بِأَرْضِ الْعَرَبِ إِلَى أَرْضٍ - أَظُنُّهُ قَالَ - ذَاتِ نَخْلٍ بِهِ عَلَامَاتٌ لَا تَخْفَى ، يَأْكُلُ الْهَدِيَّةَ وَلَا يَأْكُلُ الصَّدَقَةَ ، بَيْنَ كَتِفَيْهِ خَاتَمُ النُّبُوَّةِ ، فَإِنِ اسْتَطَعْتَ أَنْ تَلْحَقَ بِذَلِكَ الْبِلَادِ فَافْعَلْ ، ثُمَّ مَاتَ وَغُيِّبَ ، فَمَكَثْتُ بِعَمُّورِيَّةَ مَا شَاءَ اللهُ أَنْ أَمْكُثَ ، مَرَّ بِي نَفَرٌ مِنْ كَلْبٍ تُجَّارٌ ، فَقُلْتُ لَهُمْ : تَحْمِلُونِي إِلَى أَرْضِ الْعَرَبِ وَأُعْطِيكُمْ بَقَرَاتِي هَذِهِ وَغُنَيْمَتِي هَذِهِ ؟ قَالُوا : نَعَمْ ، فَأَعْطَيْتُهُمْ وَحَمَلُونِي مَعَهُمْ حَتَّى إِذَا قَدِمُوا وَادِيَ الْقُرَى ظَلَمُونِي ، فَبَاعُونِي مِنْ رَجُلٍ يَهُودِيٍّ ، فَكُنْتُ عِنْدَهُ فَرَأَيْتُ النَّخْلَ ، فَرَجَوْتُ الْبَلَدَ الَّذِي وَصَفَ لِي صَاحِبِي ، وَلَمْ يَحِقَّ فِي نَفْسِي ، فَبَيْنَا أَنَا عِنْدَهُ قَدِمَ عَلَيْهِ ابْنُ عَمٍّ لَهُ مِنْ بَنِي قُرَيْظَةَ ، وَابْتَاعَنِي مِنْهُ ، فَحَمَلَنِي إِلَى الْمَدِينَةِ فَوَاللهِ مَا هُوَ إِلَّا أَنْ رَأَيْتُهَا عَرَفْتُهَا بِصِفَةِ صَاحِبِي ، فَأَقَمْتُ بِهَا ، فَبَعَثَ اللهُ عَزَّ وَجَلَّ رَسُولَهُ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، وَأَقَامَ بِمَكَّةَ مَا أَقَامَ مَا أَسْمَعُ لَهُ بِذِكْرٍ ، مَعَ مَا أَنَا فِيهِ مِنْ شُغْلِ الرِّقِّ ، ثُمَّ هَاجَرَ إِلَى الْمَدِينَةِ فَوَاللهِ إِنِّي لَفِي رَأْسِ عِذْقٍ لِسَيِّدِي أَعْمَلُ فِيهِ بَعْضَ الْعَمَلِ ، وَسَيِّدِي جَالِسٌ تَحْتِي إِذْ أَقْبَلَ ابْنُ عَمٍّ لَهُ حَتَّى وَقَفَ عَلَيْهِ ، فَقَالَ : قَاتَلَ اللهُ بَنِي فِيَلَةَ ، وَاللهِ إِنَّهُمْ لَيَجْتَمِعُونَ عَلَى رَجُلٍ قَدِمَ عَلَيْهِمْ مِنْ مَكَّةَ الْيَوْمَ ، يَزْعُمُونَ أَنَّهُ نَبِيٌّ ، فَلَمَّا سَمِعْتُهَا أَخَذَنِي الْفَرَحُ ، حَتَّى ظَنَنْتُ أَنِّي سَأَسْقُطُ عَلَى سَيِّدِي ، وَنَزَلْتُ عَنِ النَّخْلَةِ ، وَجَعَلْتُ أَقُولُ لِابْنِ عَمِّهِ ذَلِكَ : مَاذَا يَقُولُ ؟ فَغَضِبَ سَيِّدِي ، فَلَطَمَنِي لَطْمَةً شَدِيدَةً ، ثُمَّ قَالَ : مَا لَكَ وَلِهَذَا ؟ أَقْبِلْ عَلَى عَمَلِكَ ، قُلْتُ : لَا شَيْءَ ، إِنَّمَا أَرَدْتُ أَنْ أَسْتَفْتِيَهُ عَمَّا قَالَ ، وَقَدْ كَانَ عِنْدِي شَيْءٌ قَدْ جَمَعْتُهُ ، فَلَمَّا أَمْسَيْتُ أَخَذْتُهُ ثُمَّ ذَهَبْتُ إِلَى رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَهُوَ بِقُبَاءَ ، فَدَخَلْتُ عَلَيْهِ ، فَقُلْتُ لَهُ : إِنَّهُ قَدْ بَلَغَنِي أَنَّكَ رَجُلٌ صَالِحٌ ، وَمَعَكَ أَصْحَابٌ لَكَ غُرَبَاءُ ذَوُو حَاجَةٍ ، وَهَذَا شَيْءٌ كَانَ عِنْدِي صَدَقَةٌ ، فَرَأَيْتُكُمْ أَحَقَّ بِهِ مِنْ غَيْرِكُمْ ، وَقَرَّبْتُهُ إِلَيْهِ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ لِأَصْحَابِهِ : كُلُوا وَأَمْسَكَ هُوَ فَلَمْ يَأْكُلْ مِنْهُ ، فَقُلْتُ فِي نَفْسِي : هَذِهِ وَاحِدَةٌ ، ثُمَّ انْصَرَفْتُ عَنْهُ ، فَجَمَعْتُ شَيْئًا ، فَتَحَوَّلَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ إِلَى الْمَدِينَةِ ثُمَّ جِئْتُهُ بِهِ ، فَقُلْتُ لَهُ : رَأَيْتُكَ لَا تَأْكُلُ الصَّدَقَةَ ، وَهَذِهِ هَدِيَّةٌ أَكْرَمْتُكَ بِهَا ، فَأَكَلَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مِنْهَا وَأَمَرَ أَصْحَابَهُ فَأَكَلُوا ، وَقُلْتُ فِي نَفْسِي : هَاتَانِ ثِنْتَانِ ، ثُمَّ جِئْتُ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بِبَقِيعِ الْغَرْقَدِ قَدِ اتَّبَعَ جِنَازَةَ رَجُلٍ مِنَ الْأَنْصَارِ وَهُوَ جَالِسٌ ، فَسَلَّمْتُ عَلَيْهِ ، ثُمَّ اسْتَدَرْتُ أَنْظُرُ إِلَى ظَهْرِهِ : هَلْ أَرَى الْخَاتَمَ الَّذِي وَصَفَ لِي صَاحِبِي ؟ فَلَمَّا رَآنِي رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ اسْتَدَرْتُ عَرَفَ أَنِّي أَسْتَثْبِتُ فِي شَيْءٍ وُصِفَ لِي ، فَأَلْقَى رِدَاءَهُ عَنْ ظَهْرِهِ ، فَنَظَرْتُ إِلَى الْخَاتَمِ فَعَرَفْتُهُ ، فَأَكْبَبْتُ عَلَيْهِ أُقَبِّلُهُ وَأَبْكِي ، فَقَالَ لِي رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : تَحَوَّلْ ، فَتَحَوَّلْتُ فَجَلَسْتُ بَيْنَ يَدَيْهِ ، فَقَصَصْتُ عَلَيْهِ حَدِيثِي كَمَا حَدَّثْتُكَ يَا ابْنَ عَبَّاسٍ ، فَأَعْجَبَ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ أَنْ يَسْمَعَ ذَلِكَ أَصْحَابُهُ ، ثُمَّ شَغَلَ سَلْمَانَ الرِّقُّ حَتَّى فَاتَهُ مَعَ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بَدْرًا ، وَأُحُدًا ، ثُمَّ قَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : كَاتِبْ يَا سَلْمَانُ ، فَكَاتَبْتُ صَاحِبِي عَلَى ثَلَاثِمِائَةِ نَخْلَةٍ أُحْيِيهَا لَهُ ، وَبِأَرْبَعِينَ أُوقِيَّةً ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ لِأَصْحَابِهِ : أَعِينُوا أَخَاكُمْ فَأَعَانُونِي فِي النَّخْلِ الرَّجُلُ بِثَلَاثِينَ ، وَالرَّجُلُ بِعِشْرِينَ ، وَالرَّجُلُ بِخَمْسَ عَشْرَةَ ، وَالرَّجُلُ بِعَشْرٍ ، وَالرَّجُلُ بِقَدْرِ مَا عِنْدَهُ ، حَتَّى اجْتَمَعَتْ لِي ثَلَاثُمِائَةِ نَخْلَةٍ ، فَقَالَ لِي رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ :

Передал нам Ахмад бин Абдуллах бин Абд ар-Рахим аль-Барки, передал нам Абд аль-Малик бин Хишам ас-Садуси, передал нам Зияд бин Абдуллах аль-Баккаи, (а также) передал нам Мухаммад бин Абдуллах аль-Хадрами, передал нам Мухаммад бин Абдуллах бин Нумайр, передал нам Юнус бин Букайр, (а также) передал нам аль-Хасан бин аль-Аббас ар-Рази, передал нам Яхья бин Закария бин Аби Заида, — все они от Мухаммада бин Исхака, от Асима бин Умара бин Катады, от Махмуда бин Лабида, от Абдуллаха бин Аббаса, что Салман рассказал ему свою историю из первых уст, сказав: «Я был персом из числа жителей Исфахана, из селения под названием Джай. Мой отец был дехканом (главой) своего селения, и я был самым любимым творением Аллаха для него. Любовь его ко мне была столь сильна, что он запер меня в доме, подобно тому, как запирают девушку. Я усердствовал в огнепоклонстве настолько, что стал хранителем огня — я разжигал его и не позволял ему потухнуть ни на мгновение. У моего отца было огромное поместье. Однажды он был занят делами и сказал мне: „О сынок, поистине, я занят сегодня своим поместьем, так пойди же туда и присмотри за ним“. Он поручил мне сделать там кое-что из того, что хотел, а затем сказал: „Не задерживайся у меня, ибо если ты задержишься, то станешь для меня важнее моего поместья и отвлечешь меня от всех моих дел“. И я вышел, направляясь к его поместью, чтобы дойти до него. Проходя мимо одной из христианских церквей, я услышал их голоса внутри — они молились. А я ведь ничего не знал о делах людей из-за того, что отец запирал меня в доме. И когда я услышал их голоса, то вошел к ним, чтобы посмотреть, что они делают. Когда я увидел их, их молитва восхитила меня, и я увлекся их религией, сказав: „Клянусь Аллахом, это лучше той религии, в которой мы находимся“. И я не уходил от них до самого заката, забросив отцовское поместье. Затем я спросил их: „Где знатоки этой религии?“ Они ответили: „В Шаме“. После этого я вернулся к отцу, который уже отправил людей на мои поиски и отвлекся от своих дел. Отец спросил: „Сынок, где ты был? Разве я не завещал тебе то, что завещал?“ Я ответил: „Я проходил мимо людей, которые молились в своей церкви, вошел к ним и оставался с ними, пока не закатилось солнце“. Он сказал: „О сынок, нет ничего хорошего в этой религии! Твоя религия и религия твоих предков лучше нее“. И он снова запер меня в своем доме. Я передал весточку христианам, сказав: „Когда к вам прибудет караван из Шама, сообщите мне о нем“. И к ним прибыл караван из Шама — торговцы-христиане. Они сообщили мне об этом, и я сказал им: „Когда они завершат свои дела и захотят вернуться в свои земли, дайте мне знать“. И я снял железо с ног (оковы), вышел вместе с ними и прибыл в Шам. Прибыв туда, я спросил: „Кто здесь наиболее сведущ в этой религии?“ Мне ответили: „Епископ в церкви“. Я пришел к нему и сказал: „Поистине, я увлекся этой религией и хотел бы быть с тобой, служить тебе в твоей церкви, учиться у тебя и молиться вместе с тобою“. Он ответил: „Заходи“, и я вошел к нему. Однако он был скверным человеком: он призывал к милостыне, побуждал людей к ней, а когда они собирали ему что-либо из этого, он прятал это для себя и ничего никому не раздавал, пока не накопил несколько кувшинов золота и серебра. Я возненавидел его лютой ненавистью за то, что видел. Затем он умер, и христиане собрались, чтобы похоронить его. Я сказал им: „Поистине, этот человек был скверным! Он призывал вас к милостыне и побуждал к ней, а когда вы приносили ее ему, он прятал ее для себя и ничего не давал беднякам“. Они спросили: „Откуда тебе это известно?“ Я ответил: „Я укажу вам на его сокровище“. Они сказали: „Укажи нам на него“. Я указал им на него, и они извлекли золото и серебро. Увидев это, они воскликнули: „Клянусь Аллахом, мы никогда не похороним его!“ Они распяли его, а затем забросали камнями. И поставили на его место другого человека». Салман продолжал: «И я не видел человека, который бы не совершал пятикратную молитву и при этом был бы лучше него: столь же отрешенного от мирского, стремящегося к Последней жизни и неутомимо трудившегося день и ночь! Я полюбил его так сильно, как не любил прежде никого. Я оставался с ним некоторое время, а когда к нему пришла смерть, я сказал ему: „О такой-то, я был с тобой и полюбил тебя так сильно, как не любил никого прежде. И вот тебя постигло то, что ты видишь от повеления Аллаха Всемогущего и Великого. Кому же ты завещаешь меня и что мне повелеваешь?“ Он ответил: „О сынок, клянусь Аллахом, я не знаю никого, кто был бы на том же, на чем были мы. Люди погибли, исказили и оставили многое из того, на чем были, за исключением одного человека в Мосуле — это такой-то, и он придерживается того же, на чем был я. Так отправляйся же к нему“. Когда он умер и был погребен, я отправился к мосульскому праведнику и сказал ему: „О такой-то, тот-то перед смертью завещал мне прийти к тебе и сообщил, что ты придерживаешься его пути“. Он ответил: „Оставайся со мной“. И я остался с ним и нашел его прекрасным человеком, следующим путем своего наставника. Прошло совсем немного времени, как он тоже умер. Когда к нему приблизилась смерть, я сказал ему: „О такой-то, тот-то завещал мне прийти к тебе и повелел присоединиться к тебе. Но тебя постигло от Аллаха то, что ты видишь. Кому же ты завещаешь меня и что мне повелеваешь?“ Он ответил: „О сынок, я не знаю никого, оставшегося в живых, к кому я велел бы тебе идти, кроме человека в Аммурии в земле Рум, который придерживается того же, на чем мы“. Когда он умер и был погребен, я отправился к обитателю Аммурии и поведал ему свою историю. Он сказал: „Оставайся со мной“. И я остался с лучшим человеком, придерживавшимся пути своих сподвижников и их заветов. Я трудился, пока у меня не появились несколько коров и небольшое стадо овец. Затем его постигло повеление Аллаха Всемогущего и Великого. Когда смерть приблизилась к нему, я сказал ему: „О такой-то, я был с тем-то, и он завещал мне пойти к такому-то, а тот завещал пойти к такому-то, и тот завещал пойти к тебе. Кому же ты завещаешь меня и к кому повелеваешь обратиться?“ Он ответил: „Клянусь Аллахом, я не знаю никого из людей, кто остался бы на том же, на чем мы, и к кому я велел бы тебе идти. Но над тобой забрезжило время Пророка, который будет послан с религией Ибрахима, да благословит его Аллах и приветствует. Он появится на землях арабов и переселится в землю — я думаю, он сказал: — богатую пальмами, у которой есть явные признаки: он принимает подарок, но не принимает милостыню, а между его лопатками — печать пророчества. Если ты сможешь добраться до тех мест, то сделай это“. Затем он умер и был погребен, а я остался в Аммурии столько, сколько пожелал Аллах. Мимо меня проходила группа торговцев из племени Кальб, и я сказал им: „Не отвезете ли вы меня на землю арабов, отдав вам за это моих коров и моих овец?“ Они ответили: „Да“. Я отдал их им, и они взяли меня с собой. Когда же они прибыли в Вади аль-Кура, они поступили со мной несправедливо и продали меня одному иудею. Я остался у него и, увидев пальмы, стал надеяться, что это та самая земля, которую описывал мне мой наставник, хотя до конца сердце мое еще не было уверено. И вот, пока я был у него, к нему приехал его двоюродный брат из Бану Курайза, выкупил меня у него и увез в Медину. Клянусь Аллахом, стоило мне увидеть ее, как я узнал ее по описанию моего наставника! Я остался там. Затем Аллах Всемогущий и Великий направил Своего Посланника, да благословит его Аллах и приветствует. Он оставался в Мекке столько, сколько оставался, а я из-за своей занятости рабским трудом ничего не слышал о нем. Затем он совершил переселение (хиджру) в Медину. И клянусь Аллахом, поистине, я находился на верхушке финиковой пальмы своего господина, выполняя некую работу, а мой господин сидел внизу подо мной, как вдруг к нему подошел его двоюродный брат, остановился перед ним и сказал: „Да поразит Аллах Бану Фейла! Клянусь Аллахом, они собрались вокруг человека, прибывшего сегодня из Мекки, который утверждает, что он — пророк!“ Когда я услышал это, меня охватила такая радость, что я чуть не упал на своего господина. Я спустился с пальмы и стал расспрашивать его двоюродного брата: „Что он говорит?“ Мой господин рассердился, сильно ударил меня по лицу и сказал: „Какое тебе дело до этого? Занимайся своей работой!“ Я ответил: „Ничего, просто я хотел расспросить его о том, что он сказал“. А у меня было кое-что из того, что я собрал. Когда наступил вечер, я взял это и отправился к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в Кубу. Войдя к нему, я сказал: „До меня дошло, что ты — человек праведный, и с тобой твои сподвижники — чужеземцы, нуждающиеся. У меня есть кое-что, предназначенное для милостыни, и я посчитал вас более достойными этого, чем кто-либо другой“. И я приблизил это к нему. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал своим сподвижникам: „Ешьте“, а сам воздержался и не стал есть из этого. Я сказал про себя: „Это первое“. Затем я ушел от него, собрал еще кое-что, и когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, переселился в Медину, я пришел к нему с этим и сказал: „Я видел, что ты не ешь милостыню, а это — подарок, которым я хочу почтить тебя“. И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поел из этого, и велел своим сподвижникам, и они тоже поели. Я сказал про себя: „Это второе“. Затем я пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на кладбище Бакъи аль-Гъаркад. Он следовал за похоронами человека из числа ансаров и сидел. Я поприветствовал его, а затем обошел вокруг него, заглядывая ему за спину: увижу ли я печать, которую описал мне мой наставник? Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидел, что я хожу вокруг него, он понял, что я пытаюсь удостовериться в чем-то, о чем мне было рассказано, и сбросил со своей спины накидку. Я посмотрел на печать и узнал ее, бросился к ней, целуя ее и плача. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал мне: „Перейди“. Я перешел и сел перед ним, и поведал ему свою историю так, как рассказал ее тебе, о Ибн Аббас. Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, понравилось, что об этом услышали его сподвижники. Затем Салмана отвлекло рабство, так что он пропустил вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, битвы при Бадре и Ухуде. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „Заключи договор о выкупе (мукатаба), о Салман“. И я заключил договор с моим хозяином на триста пальм, которые я должен был вырастить для него, и сорок укий (золота). Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал своим сподвижникам: „Помогите вашему брату“. И они помогли мне с пальмами: один принес тридцать саженцев, другой — двадцать, третий — пятнадцать, четвертый — десять, и каждый — по мере того, что у него было, пока не набралось триста саженцев. Тогда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал мне: „Иди, о Салман, и позови меня, когда все будет готово, чтобы я сам посадил их своей рукой“. Я подготовил для них ямки, и сподвижники помогали мне, а когда я все закончил, то пришел к нему и сообщил об этом. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, вышел со мной к ним, и я стал подносить ему саженцы, а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сажал их своей рукой, пока мы не закончили. Клянусь Тем, в Чьей длани душа Салмана, не погибло ни единого саженца! Я отдал пальмы, но за мной остался долг в виде денег. И вот, Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, принесли кусок золота размером с куриное яйцо, добытый в одном из походов, и он спросил: „Где тот перс, заключивший договор о выкупе?“ Меня позвали к нему, и он сказал: „Возьми это и расплатись с тем, что на тебе“. Я ответил: „Разве этого хватит, о Посланник Аллаха, на то, что на мне?“ Он сказал: „Возьми это, поистине, Аллах Всемогущий и Великий выплатит за тебя“. И я взвесил из этого — клянусь Тем, в Чьей длани душа Салмана! — ровно сорок укий, и сполна отдал им их право. Салман получил свободу, и участвовал вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в битве у Рва (аль-Хандак), после чего не пропустил ни одного сражения».