Хадис 4141مرفوع

حَدَّثَنَا عَبْدُ الْعَزِيزِ بْنُ عَبْدِ اللهِ: حَدَّثَنَا إِبْرَاهِيمُ بْنُ سَعْدٍ ، عَنْ صَالِحٍ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ قَالَ: حَدَّثَنِي عُرْوَةُ بْنُ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدُ بْنُ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةُ بْنُ وَقَّاصٍ ، وَعُبَيْدُ اللهِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ بْنِ مَسْعُودٍ ، عَنْ عَائِشَةَ رَضِيَ اللهُ عَنْهَا ، زَوْجِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، وَكُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ كَانَ أَوْعَى لِحَدِيثِهَا مِنْ بَعْضٍ ، وَأَثْبَتَ لَهُ اقْتِصَاصًا ، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ رَجُلٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي عَنْ عَائِشَةَ ، وَبَعْضُ حَدِيثِهِمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا ، وَإِنْ كَانَ بَعْضُهُمْ أَوْعَى لَهُ مِنْ بَعْضٍ. قَالُوا: قَالَتْ عَائِشَةُ :

Передал нам Абд al-Азиз ибн Абд Аллах: Сообщил нам Ибрахим ибн Са‘д от Салиха, от Ибн Шихаба, который сказал: Передал мне ‘Урва ибн аз-Зубайр, Са‘ид ибн аль-Мусаййиб, ‘Алькама ибн Ваккас и ‘Убайд Аллах ибн ‘Абд Аллах ибн ‘Утба ибн Мас‘уд от ‘Аиши, да будет доволен ею Аллах, жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, в то время, когда клеветники сказали о ней то, что сказали. Каждый из них рассказал мне часть её истории, причем некоторые из них запомнили ее рассказ лучше других и точнее передали подробности. Я же запечатлел в памяти от каждого из этих людей тот хадис, который он передал мне от ‘Аиши, и части их рассказов подтверждают друг друга, хотя некоторые запомнили ее лучше остальных. Они передали, что ‘Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, собирался в путь, он устраивал жребий среди своих жен, и та, чья жебий выпадал, отправлялась в путь вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». ‘Аиша сказала: «И вот он устроил жребий среди нас для одного из походов, в который отправлялся, и выпал жребий мне. Я отправилась с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, уже после того, как был ниспослан аят о хиджабе. Меня носили в моем паланкине и опускали из него. Мы ехали, пока Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не завершил свой тот поход и не возвратился обратно. Когда мы приблизились к Медине, направляясь домой, в одну из ночей он объявил о выступлении в путь. Я встала, когда они объявили о выступлении, и пошла, пока не миновала войско. Справившись со своими делами, я вернулась к своему стояну и ощупала грудь: оказалось, что мое ожерелье из бус города Зафар порвалось. Я вернулась назад и стала искать свое ожерелье, и поиски задержали меня». Она продолжила: «А те люди, которые готовили мой паланкин, подошли и взгромоздили его на моего верблюда, на котором я ездила, полагая, что я нахожусь внутри него. В то время женщины были легкими, не страдали полнотой и не были отягощены мясом, так как ели лишь самую малость пищи. И люди не сочли легкость паланкина странной, когда поднимали и несли его, я же была совсем молодой девушкой. Они погнали верблюда и тронулись в путь. Я же нашла свое ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоян, но там не было никого, кто бы отозвался или ответил. Тогда я направилась к тому месту, где стояла, полагая, что они заметят мое отсутствие и вернутся за мной. И пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я заснула. А Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сулами, а затем аз-Заквани, находился в арьергарде войска. Он подошел к моему стояну на рассвете и увидел темный силуэт спящего человека. Он узнал меня, как только увидел, так как видел меня еще до ниспослания хиджаба. Я проснулась от его слов поминания Аллаха («Инна ли-Лляхи...» — Поистине, мы принадлежим Аллаху...), когда он узнал меня, и тотчас закутала лицо своим покрывалом. Клянусь Аллахом, мы не произнесли ни слова, и я не услышала от него ни единого слова, кроме его слов поминания Аллаха. Он приблизился и заставил свою верховую верблюдицу опуститься на колени, наступив на ее ногу. Я встала, подошла к ней и взобралась на нее, а он пошел вести верблюдицу за поводок, пока мы не настигли войско в самый разгар полуденного зноя, когда они сделали привал». Она сказала: «И тогда погибли те, кто погиб, а главным зачинщиком клеветы был Абд Аллах ибн Убайй ибн Салуль». ‘Урва сказал: «Мне сообщили, что слухи об этом распространялись при нем, он одобрял их, слушал и выведывал». ‘Урва также сказал: «Из причастных к клевете были названы также Хассан ибн Сабит, Мистах ибн Усаса и Хамна бинт Джахш, а также другие люди, о которых я ничего не знаю, но они были группой, как сказал Всевышний Аллах. И утверждается, что главным из них был Абд Аллах ибн Убайй ибн Салуль». ‘Урва сказал: «‘Аиша не любила, когда при ней ругали Хассана, и говорила: „Ведь это он сказал: Воистину, мой отец, его родитель и моя честь — защита для чести Мухаммада от вас!“» ‘Аиша сказала: «Мы прибыли в Медину, и я тяжело болела целый месяц после приезда, в то время как люди распространяли слова участников клеветы, а я ни о чем не ведала. И меня заставляло тревожить во время моей болезни то, что я не замечала от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, той мягкости, которую обычно видела от него, когда болела. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, лишь заходил, приветствовал меня и говорил: „Как эта ваша?“ — после чего удалялся. Это вызывало мои подозрения, но я не ведала о зле, пока не вышла наружу после того, как пошла на поправку. Я вышла вместе с матерью Мистаха в сторону Аль-Манаси‘ — это были наши места для справления нужды. Мы выходили туда только по ночам, и это было до того, как мы устроили уборные неподалеку от наших домов». Она сказала: «Наши порядки были подобны порядкам древних арабов в пустыне — мы ходили на открытое место для справления нужды, ибо мы испытывали отвращение к тому, чтобы устраивать уборные возле наших домов». Она сказала: «Я отправилась в путь вместе с матерью Мистаха — дочерью Абу Рухма ибн аль-Мутталиба ибн ‘Абд Манаф, чья мать была дочерью Сахра ибн ‘Амира и тетей Абу Бакра ас-Сиддика, а ее сыном был Мистах ибн Усаса ибн ‘Аббад ибн аль-Мутталиб. И мы с матерью Мистаха возвращались к моему дому после того, как завершили свои дела. Мать Мистаха споткнулась о свой длинный плащ и воскликнула: „Будь проклят Мистах!“ Я сказала ей: „Худые слова ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?“ Она спросила: „О моя несчастная, разве ты не слышала то, что он сказал?“ Она сказала: „Я спросила: „А что он сказал?“ И она рассказала мне о словах клеветников“. ‘Аиша сказала: „И я заболела еще сильнее к моей прежней болезни. Когда я вернулась домой, ко мне зашел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал меня и спросил: „Как эта ваша?“ Я сказала ему: „Позволишь ли мне отправиться к моим родителям?““ Она пояснила: «Я хотела удостовериться в этой новости от них». Она сказала: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил мне. Я пришла к матери и сказала: „О матушка, о чем шепчутся люди?“ Она ответила: „О доченька, облегчи себе это! Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая женщина, которую он любит и у которой есть соперницы, чтобы они не злословили о ней“. ‘Аиша сказала: „Я воскликнула: „Субхана-Ллах! Неужели люди говорят об этом?!“ И я проплакала всю ту ночь до самого утра, так что слезы мои не высыхали и я не смыкала глаз во сне. А наутро я снова плакала“. Она сказала: «А Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, призвал ‘Али ибн Аби Талиба и Усаму ибн Зайда, когда затянулось ниспослание откровения, чтобы спросить их и посоветоваться с ними относительно разлучения со своей женой». Она сказала: «Что касается Усамы, то он указал Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он знал о невиновности его семьи, и на то, что он испытывал к ним в душе своей. Усама сказал: „О Посланник Аллаха, это твоя семья, и мы не знаем о них ничего, кроме хорошего“. А что касается ‘Али, то он сказал: „О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, а женщин помимо нее много. Спроси служанку — она скажет тебе правду“. Она сказала: „И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Бариру и спросил: „О Барира, видела ли ты что-нибудь, что вызывает у тебя подозрения?“ Барира ответила ему: „Клянусь Тем, Кто отправил тебя с истиной! Я никогда не замечала за ней ничего предосудительного, за исключением того, что она совсем молодая девушка, которая засыпает над тестом своей семьи, и приходит домашняя живность и съедает его“». Она сказала: «И в тот же день Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся на минбар и потребовал справедливости от Абд Аллаха ибн Убайя, сказав: „О община мусульман! Кто поможет мне против человека, до которого дошло, что он причиняет мне вред в отношении моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и он заходит к моей семье только со мной“». Она сказала: «Тогда поднялся Са‘д ибн Му‘аз, брат племени Бану ‘Абд аль-Ашхаль, и сказал: „Я, о Посланник Аллаха, помогу тебе против него! Если он из племени аус, я срублю ему голову, а если он из числа наших братьев-хазритцев, то прикажи нам, и мы выполним твое повеление“. Она сказала: «И поднялся мужчина из хазритцев — матерью Хассана была сестра его отца из его же ветви племени, — это был Са‘д ибн ‘Убада, вождь хазритцев. До этого он был праведным человеком, но тогда его обуяло племенное усердие, и он сказал Са‘ду: „Клянусь жизнью, ты солгал! Ты не убьешь его и не сможешь убить! Если бы он был из твоего племени, ты бы не пожелал, чтобы его убили“». Она сказала: «Тогда поднялся Усайд ибн Худайр, двоюродный брат Са‘да, и сказал Са‘ду ибн ‘Убаде: „Клянусь жизнью, ты солгал! Мы непременно убьем его, ибо ты — лицемер, препирающийся за лицемеров!“» Она сказала: «И два племени — аус и хазрадж — пришли в ярость так, что чуть было не начали сражаться друг с другом, а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, стоял на минбаре». Она сказала: «И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, продолжал успокаивать их до тех пор, пока они не утихли, и он тоже замолчал». Она сказала: «И я проплакала весь тот день, не высыхали мои слезы и не смыкала я глаз во сне». Она сказала: «А наутро мои родители были у меня, и я проплакала уже две ночи и один день, слезы мои не высыхали и я не смыкала глаз во сне, так что я даже думала, что плач разорвет мою печень. И пока мои родители сидели у меня, а я плакала, одна ансарская женщина попросила позволения войти ко мне, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной». Она сказала: «И в то время как мы находились в таком положении, к нам зашел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал нас, а затем сел». Она сказала: «И он ни разу не садился у меня с тех пор, как было сказано то, что было сказано, а ведь прошел уже целый месяц, в течение которого ему не было ниспослано никакого откровения по моему поводу». Она сказала: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, произнес слова свидетельства, когда сел, а затем сказал: „А затем: о ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо поистине, когда раб признается, а затем кается, Аллах принимает его покаяние“». Она сказала: «Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, завершил свои слова, мои слезы иссякли так, что я не чувствовала ни единой капли. Я сказала своему отцу: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, за меня на то, что он сказал“. Мой отец сказал: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!“ Тогда я сказала своей матери: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он сказал“. Моя мать ответила: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!“ И тогда я сказала — а ведь я была совсем молодой девушкой и не знала наизусть многого из Корана: „Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали этот хадис до тех пор, пока он не утвердился в ваших душах и вы не поверили ему. Если я скажу вам: „Я невиновна“, — вы не поверите мне, а если я признаюсь вам в чем-то, — в то время как Аллах знает, что я от этого невиновна, — вы мне поверите. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме как слова отца Йусуфа: „Но лучше проявить терпение, а Аллах — Тот, Кому надо жаловаться на то, что вы описываете““. Затем я повернулась и легла на свою постель, в то время как Аллах знал, что я тогда была невиновна и что Аллах оправдает меня за мою невиновность. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что Аллах ниспошлет по моему поводу читаемое откровение, ибо я считала свое положение слишком ничтожным для того, чтобы Аллах говорил обо мне посредством откровения. Однако я надеялась, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит во сне какое-нибудь видение, посредством которого Аллах оправдает меня. И, клянусь Аллахом, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не сдвинулся с места своего и никто из домочадцев не вышел, как вдруг на него снизошло откровение. Его охватило то же состояние напряжения, которое обычно охватывало его при ниспослании откровения, так что с него катился пот наподобие жемчужин, несмотря на зимний день — из-за тяжести слов, ниспосылаемых ему». Она сказала: «Затем это состояние было снято с Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он улыбался. Первыми словами, которые он произнес, были: „О ‘Аиша, поистине, Аллах оправдал тебя!“» Она сказала: «Тогда моя мать сказала мне: „Встань к нему“. Я ответила: „Клянусь Аллахом, я не встану к нему, и я не буду восхвалять никого, кроме Аллаха Всемогущего!“» Она сказала: «И Аллах Всевышний ниспослал: «Воистину, те, которые привели клевету...» — десять аятов. Затем Аллах ниспослал это в подтверждение моей невиновности». Абу Бакр ас-Сиддик, который расходовал средства на Мистаха ибн Усасу из-за его родства с ним и его бедности, сказал: «Клянусь Аллахом, я больше никогда ничего не потрачу на Мистаха после того, что он сказал ‘Аише!» И тогда Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся...» — и до слов: «...Прощающий, Милосердный». Абу Бакр ас-Сиддик сказал: «Конечно, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня!» И он возобновил прежнюю материальную помощь Мистаху, сказав: «Клянусь Аллахом, я никогда не лишу его этого!» ‘Аиша сказала: «А Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, спросил Зайнаб бинт Джахш о моем деле, сказав Зайнаб: „Что тебе известно или что ты видела?“ Она ответила: „О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и свое зрение! Клянусь Аллахом, я не знаю ничего, кроме хорошего!“» ‘Аиша сказала: «Она была той из жен Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, которая соперничала со мной, но Аллах защитил ее посредством ее благочестивости. А ее сестра Хамна усердно враждовала за нее и погибла среди тех, кто погиб». Ибн Шихаб сказал: «Вот то, что дошло до меня из рассказа этих людей». Затем ‘Урва сказал: «‘Аиша сказала: „Клянусь Аллахом, тот человек, которому было сказано то, что было сказано, восклицал: „Субхана-Ллах! Кля Тем, в Чьей длани моя душа, я никогда не касавался пологов ни одной женщины!““» Она сказала: «А после этого он пал мучеником на пути Аллаха».