Хадис 17944مرفوع

( حَدَّثَنَا ) أَبُو عَبْدِ اللهِ الْحَافِظُ ، ثَنَا أَبُو بَكْرٍ : أَحْمَدُ بْنُ إِسْحَاقَ ، ثَنَا [عُبَيدِ بنِ] عَبْدُ الْوَاحِدِ ، ثَنَا يَحْيَى بْنُ بُكَيْرٍ ، ثَنَا اللَّيْثُ ، عَنْ عُقَيْلٍ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ ، عَنْ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ : أَنَّ عَبْدَ اللهِ بْنَ كَعْبٍ قَائِدَ كَعْبٍ حِينَ عَمِيَ مِنْ بَنِيهِ ، قَالَ : سَمِعْتُ كَعْبَ بْنَ مَالِكٍ يُحَدِّثُ حَدِيثَهُ حِينَ تَخَلَّفَ ، عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ ، قَالَ كَعْبُ بْنُ مَالِكٍ : لَمْ أَتَخَلَّفْ ، عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا قَطُّ إِلَّا فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ غَيْرَ أَنِّي تَخَلَّفْتُ عَنْ غَزْوَةِ بَدْرٍ ، وَلَمْ يُعَاتِبِ اللهُ أَحَدًا حِينَ تَخَلَّفَ عَنْهَا إِنَّمَا خَرَجَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يُرِيدُ عِيرَ قُرَيْشٍ حَتَّى جَمَعَ اللهُ بَيْنَهُمْ وَبَيْنَ عَدُوِّهِمْ عَلَى غَيْرِ مِيعَادٍ ، وَلَقَدْ شَهِدْتُ مَعَ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - لَيْلَةَ الْعَقَبَةِ ، وَمَا أُحِبُّ أَنَّ لِي بِهَا مَشْهَدَ بَدْرٍ ، وَإِنْ كَانَتْ أَذْكَرَ فِي النَّاسِ مِنْهَا كَانَ مِنْ خَبَرِي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ أَنِّي لَمْ أَكُنْ قَطُّ أَقْوَى ، وَلَا أَيْسَرَ مِنِّي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْهُ فِي تِلْكَ الْغَزْوَةِ ، وَاللهِ مَا اجْتَمَعَتْ عِنْدِي قَبْلَهَا رَاحِلَتَانِ قَطُّ حَتَّى جَمَعْتُهُمَا تِلْكَ الْغَزْوَةَ ، وَلَمْ يَكُنْ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يُرِيدُ غَزْوَةً يَغْزُوهَا إِلَّا وَرَّى بِغَيْرِهَا حَتَّى كَانَتْ تِلْكَ الْغَزْوَةُ غَزَاهَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي حَرٍّ شَدِيدٍ ، وَاسْتَقْبَلَ سَفَرًا بَعِيدًا ، وَمَفَازًا ، وَعَدُوًّا كَثِيرًا ، فَجَلَّى لِلْمُسْلِمِينَ أَمْرَهُمْ لِيَتَأَهَّبُوا أُهْبَةَ عَدُوِّهِمْ ، وَأَخْبَرَهُمْ بِوَجْهِهِ الَّذِي يُرِيدُهُ ، وَالْمُسْلِمُونَ مَعَ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - كَثِيرٌ لَا يَجْمَعُهُمْ كِتَابٌ حَافِظٌ يُرِيدُ الدِّيوَانَ ، قَالَ كَعْبٌ : فَمَا رَجُلٌ يُرِيدُ أَنْ يَتَغَيَّبَ إِلَّا ظَنَّ أَنْ سَيَخْفَى لَهُ مَا لَمْ يَنْزِلْ فِيهِ وَحْيٌ مِنَ اللهِ ، وَغَزَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - تِلْكَ الْغَزْوَةَ حِينَ طَابَتِ الثِّمَارُ وَالظِّلَالُ ، فَتَجَهَّزَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَالْمُسْلِمُونَ مَعَهُ ، وَطَفِقْتُ أَغْدُو لِكَيْ أَتَجَهَّزَ مَعَهُمْ ، وَلَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، وَأَقُولُ فِي نَفْسِي إِنِّي قَادِرٌ عَلَى ذَلِكَ إِذَا أَرَدْتُهُ ، فَلَمْ يَزَلْ يَتَمَادَى بِي حَتَّى اسْتَجَدَّ بِالنَّاسِ الْجِدُّ ، فَأَصْبَحَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَالْمُسْلِمُونَ مَعَهُ ، وَلَمْ أَقْضِ مِنْ جَهَازِي شَيْئًا ، فَقُلْتُ : أَتَجَهَّزُ بَعْدَهُ يَوْمًا أَوْ يَوْمَيْنِ ، ثُمَّ أَلْحَقُهُمْ ، فَغَدَوْتُ بَعْدَ أَنْ فَصَلُوا لِأَتَجَهَّزَ ، فَرَجَعْتُ وَلَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، ثُمَّ غَدَوْتُ ، ثُمَّ رَجَعْتُ وَلَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، فَلَمْ يَزَلْ ذَلِكَ يَتَمَادَى بِي حَتَّى أَسْرَعُوا ، وَتَفَارَطَ الْغَزْوُ ، وَهَمَمْتُ أَنْ أَرْتَحِلَ فَأُدْرِكَهُمْ ، وَلَيْتَنِي فَعَلْتُ ، فَلَمْ يُقَدَّرْ لِي ذَلِكَ ، فَكُنْتُ إِذَا خَرَجْتُ فِي النَّاسِ بَعْدَ خُرُوجِ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَطُفْتُ فِيهِمْ أَحْزَنَنِي أَنِّي لَا أَرَى إِلَّا رَجُلًا مَغْمُوصًا فِي النِّفَاقِ ، أَوْ رَجُلًا مِمَّنْ عَذَرَ اللهُ مِنَ الضُّعَفَاءِ ، فَلَمْ يَذْكُرْنِي رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حَتَّى بَلَغَ تَبُوكَ ، قَالَ وَهُوَ جَالِسٌ فِي الْقَوْمِ بِتَبُوكَ : مَا فَعَلَ كَعْبٌ ؟ فَقَالَ رَجُلٌ مِنْ بَنِي سَلِمَةَ : يَا رَسُولَ اللهِ حَبَسَهُ بُرْدَاهُ يَنْظُرُ فِي عِطْفَيْهِ ، فَقَالَ لَهُ مُعَاذُ بْنُ جَبَلٍ : بِئْسَ مَا قُلْتَ : وَاللهِ يَا رَسُولَ اللهِ مَا عَلِمْنَا إِلَّا خَيْرًا ، فَسَكَتَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَالَ كَعْبٌ : فَلَمَّا بَلَغَنِي أَنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَدْ تَوَجَّهَ قَافِلًا مِنْ تَبُوكَ حَضَرَنِي هَمِّي ، وَطَفِقْتُ أَتَذَكَّرُ الْكَذِبَ ، وَأَقُولُ : بِمَاذَا أَخْرُجُ مِنْ سَخَطِهِ غَدًا ، وَأَسْتَعِينُ عَلَى ذَلِكَ بِكُلِّ ذِي رَأْيٍ مِنْ أَهْلِي ، فَلَمَّا قِيلَ : إِنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَدْ أَظَلَّ قَادِمًا زَاحَ عَنِّي الْبَاطِلُ ، وَعَرَفْتُ أَنِّي لَا أَخْرُجُ مِنْهُ أَبَدًا بِشَيْءٍ فِيهِ كَذِبٌ ، فَأَجْمَعْتُ صِدْقَهُ ، وَأَصْبَحَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَادِمًا ، وَكَانَ إِذَا قَدِمَ مِنْ سَفَرٍ بَدَأَ بِالْمَسْجِدِ ، فَصَلَّى فِيهِ رَكْعَتَيْنِ ، ثُمَّ جَلَسَ لِلنَّاسِ ، فَلَمَّا فَعَلَ ذَلِكَ جَاءَ الْمُخَلَّفُونَ ، فَطَفِقُوا يَعْتَذِرُونَ إِلَيْهِ ، وَيَحْلِفُونَ لَهُ ، وَكَانُوا بِضْعَةً وَثَمَانِينَ رَجُلًا ، فَقَبِلَ مِنْهُمْ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَلَانِيَتَهُمْ ، وَبَايَعَهُمْ ، وَاسْتَغْفَرَ لَهُمْ ، وَيَكِلُ سَرَائِرَهُمْ إِلَى اللهِ عَزَّ وَجَلَّ ، فَجِئْتُهُ فَلَمَّا سَلَّمْتُ عَلَيْهِ تَبَسَّمَ تَبَسُّمَ الْمُغْضَبِ ، ثُمَّ قَالَ : تَعَالَ . فَجِئْتُ أَمْشِي حَتَّى جَلَسْتُ بَيْنَ يَدَيْهِ ، فَقَالَ : مَا خَلَّفَكَ أَلَمْ تَكُنِ ابْتَعْتَ ظَهْرَكَ ؟ فَقُلْتُ : بَلَى يَا رَسُولَ اللهِ إِنِّي وَاللهِ لَوْ جَلَسْتُ عِنْدَ غَيْرِكَ مِنْ أَهْلِ الدُّنْيَا لَرَأَيْتُ أَنْ سَأَخْرُجُ مِنْ سَخَطِهِ بِعُذْرٍ ، فَإِنِّي أُعْطِيتُ جَدَلًا ، وَلَكِنْ وَاللهِ لَقَدْ عَلِمْتُ لَئِنْ حَدَّثْتُكَ الْيَوْمَ حَدِيثًا كَاذِبًا تَرْضَى بِهِ عَنِّي لَيُوشِكَنَّ اللهُ أَنْ يُسْخِطَكَ عَلَيَّ وَلَئِنْ حَدَّثْتُكَ حَدِيثَ صِدْقٍ تَجِدُ عَلَيَّ فِيهِ . إِنِّي لَأَرْجُو عَفْوَ اللهِ ، لَا وَاللهِ مَا كَانَ بِي عُذْرٌ ، وَاللهِ مَا كُنْتُ قَطُّ أَقْوَى ، وَلَا أَيْسَرَ مِنِّي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْكَ . قَالَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : أَمَّا هَذَا فَقَدْ صَدَقَ ، قُمْ حَتَّى يَقْضِيَ اللهُ فِيكَ . فَقُمْتُ وَسَارَ رِجَالٌ مِنْ بَنِي سَلِمَةَ ، فَقَالُوا : يَا كَعْبُ وَاللهِ مَا عَلِمْنَاكَ كُنْتَ أَذْنَبْتَ ذَنْبًا قَبْلَ هَذَا عَجَزْتَ أَنْ لَا تَكُونَ اعْتَذَرْتَ إِلَى رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بِمَا اعْتَذَرَ إِلَيْهِ الْمُخَلَّفُونَ قَدْ كَانَ كَافِيَكَ ذَنْبَكَ اسْتِغْفَارُ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - لَكَ . فَوَاللهِ مَا زَالُوا يُؤَنِّبُونِي حَتَّى أَرَدْتُ أَنْ أَرْجِعَ ، فَأُكَذِّبَ نَفْسِي ، ثُمَّ قُلْتُ : هَلْ لَقِيَ هَذَا مَعِي أَحَدٌ ؟ قَالُوا : نَعَمْ ، رَجُلَانِ قَالَا مِثْلَ مَا قُلْتَ وَقِيلَ لَهُمَا مِثْلَ مَا قِيلَ لَكَ . فَقُلْتُ : مَنْ هُمَا ؟ قَالُوا : مُرَارَةُ بْنُ الرَّبِيعِ الْعُمَرِيُّ ، وَهِلَالُ بْنُ أُمَيَّةَ الْوَاقِفِيُّ ، فَذَكَرُوا لِي رَجُلَيْنِ صَالِحَيْنِ قَدْ شَهِدَا بَدْرًا فِيهِمَا أُسْوَةٌ فَمَضَيْتُ حِينَ ذَكَرُوهُمَا . وَنَهَى رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْ كَلَامِنَا الثَّلَاثَةِ مِنْ بَيْنِ مَنْ تَخَلَّفَ عَنْهُ ، فَاجْتَنَبَنَا النَّاسُ ، وَتَغَيَّرُوا لَنَا حَتَّى تَنَكَّرَتْ فِي نَفْسِي الْأَرْضُ فَمَا هِيَ الَّتِي أَعْرِفُ ، فَلَبِثْنَا عَلَى ذَلِكَ خَمْسِينَ لَيْلَةً ، فَأَمَّا صَاحِبَايَ فَاسْتَكَانَا وَقَعَدَا فِي بُيُوتِهِمَا ، وَأَمَّا أَنَا فَكُنْتُ أَشَبَّ الْقَوْمِ وَأَجْلَدَهُمْ ، وَكُنْتُ أَخْرُجُ ، فَأَشْهَدُ الصَّلَاةَ مَعَ الْمُسْلِمِينَ ، فَأُسَلِّمُ عَلَيْهِ ، فَأَقُولُ فِي نَفْسِي : هَلْ حَرَّكَ شَفَتَيْهِ بِرَدِّ السَّلَامِ عَلَيَّ أَمْ لَا ثُمَّ أُصَلِّي ، فَأُسَارِقُهُ النَّظَرَ ، فَإِذَا أَقْبَلْتُ عَلَى صَلَاتِي نَظَرَ إِلَيَّ ، فَإِذَا الْتَفَتُّ نَحْوَهُ أَعْرَضَ عَنِّي حَتَّى إِذَا طَالَ عَلَيَّ ذَلِكَ مِنْ جَفْوَةِ الْمُسْلِمِينَ تَسَوَّرْتُ جِدَارَ حَائِطِ أَبِي قَتَادَةَ وَهُوَ ابْنُ عَمِّي وَأَحَبُّ النَّاسِ إِلَيَّ ، فَسَلَّمْتُ عَلَيْهِ ، فَوَاللهِ مَا رَدَّ عَلَيَّ السَّلَامَ ، فَقُلْتُ لَهُ : يَا أَبَا قَتَادَةَ أَنْشُدُكَ اللهَ ، هَلْ تَعْلَمُنِي أُحِبُّ اللهَ وَرَسُولَهُ ، قَالَ : فَسَكَتَ ، فَعُدْتُ لَهُ ، فَنَشَدْتُهُ ، فَسَكَتَ ، قَالَ : فَعُدْتُ لَهُ ، فَنَاشَدْتُهُ الثَّالِثَةَ ، فَقَالَ : اللهُ وَرَسُولُهُ أَعْلَمُ ، فَفَاضَتْ عَيْنَايَ ، وَتَوَلَّيْتُ حَتَّى تَسَوَّرْتُ الْجِدَارَ ، قَالَ : فَبَيْنَا أَنَا أَمْشِي بِسُوقِ الْمَدِينَةِ إِذَا نَبَطِيٌّ مِنْ أَنْبَاطِ الشَّامِ مِمَّنْ قَدِمَ بِالطَّعَامِ يَبِيعُهُ بِالْمَدِينَةِ يَقُولُ : مَنْ يَدُلُّ عَلَى كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ ، فَطَفِقَ النَّاسُ يُشِيرُونَ لَهُ حَتَّى إِذَا جَاءَنِي دَفَعَ إِلَيَّ كِتَابًا مِنْ مَلِكِ غَسَّانَ ، وَكُنْتُ كَاتِبًا ، فَإِذَا فِيهِ : أَمَّا بَعْدُ ، فَقَدْ بَلَغَنِي أَنَّ صَاحِبَكَ قَدْ جَفَاكَ ، وَلَمْ يَجْعَلْكَ اللهُ بِدَارِ هَوَانٍ ، وَلَا مَضْيَعَةٍ ، فَالْحَقْ بِنَا نُوَاسِيكَ . فَقُلْتُ حِينَ قَرَأْتُهَا : وَهَذَا أَيْضًا مِنَ الْبَلَاءِ ، فَيَمَّمْتُ بِهِ التَّنُّورَ فَسَجَرْتُهُ بِهَا حَتَّى إِذَا مَضَتْ لَنَا أَرْبَعُونَ لَيْلَةً مِنَ الْخَمْسِينَ إِذَا رَسُولُ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَقَالَ : إِنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يَأْمُرُكَ أَنْ تَعْتَزِلَ امْرَأَتَكَ ، فَقُلْتُ : أُطَلِّقُهَا ؟ مَاذَا أَفْعَلُ بِهَا ؟ فَقَالَ : لَا ، بَلِ اعْتَزِلْهَا ، فَلَا تَقْرَبَنَّهَا ، وَأَرْسَلَ إِلَى صَاحِبَيَّ بِمِثْلِ ذَلِكَ فَقُلْتُ لِامْرَأَتِي : الْحَقِي بِأَهْلِكِ ، فَكُونِي عِنْدَهُمْ حَتَّى يَقْضِيَ اللهُ هَذَا الْأَمْرَ . قَالَ كَعْبٌ : فَجَاءَتِ امْرَأَةُ هِلَالِ بْنِ أُمَيَّةَ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَقَالَتْ : يَا رَسُولَ اللهِ إِنَّ هِلَالَ بْنَ أُمَيَّةَ شَيْخٌ ضَائِعٌ لَيْسَتْ لَهُ خَادِمٌ ، فَهَلْ تَكْرَهُ أَنْ أَخْدُمَهُ ؟ قَالَ : لَا ، وَلَكِنْ لَا يَقْرَبَنَّكِ ، قَالَتْ : إِنَّهُ وَاللهِ مَا بِهِ حَرَكَةٌ إِلَى شَيْءٍ ، وَإِنَّهُ مَا زَالَ يَبْكِي مُذْ كَانَ مِنْ أَمْرِهِ مَا كَانَ إِلَى يَوْمِي هَذَا ، فَقَالَ لِي بَعْضُ أَهْلِي : لَوِ اسْتَأْذَنْتَ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي امْرَأَتِكَ كَمَا أَذِنَ لِهِلَالِ بْنِ أُمَيَّةَ تَخْدُمُهُ ، فَقُلْتُ : وَاللهِ لَا أَسْتَأْذِنُ فِيهَا رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَمَا يُدْرِينِي مَا يَقُولُ لِي رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - إِنِ اسْتَأْذَنْتُهُ فِيهَا وَأَنَا رَجُلٌ شَابٌّ ، فَلَبِثْتُ بَعْدَ ذَلِكَ عَشْرَ لَيَالٍ حَتَّى كَمَلَتْ لَنَا خَمْسُونَ لَيْلَةً مِنْ حِينِ نَهَى رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْ كَلَامِنَا ، فَلَمَّا صَلَّيْتُ الْفَجْرَ صُبْحَ خَمْسِينَ لَيْلَةً ، وَأَنَا عَلَى ظَهْرِ بَيْتٍ مِنْ بُيُوتِنَا ، فَبَيْنَا أَنَا جَالِسٌ عَلَى الْحَالِ الَّتِي ذَكَرَ اللهُ مِنَّا قَدْ ضَاقَتْ عَلَيَّ نَفْسِي ، وَضَاقَتْ عَلَيَّ الْأَرْضُ بِمَا رَحُبَتْ سَمِعْتُ صَوْتَ صَارِخٍ أَوْفَى عَلَى جَبَلِ سَلْعٍ : يَا كَعْبُ بْنَ مَالِكٍ أَبْشِرْ ، فَخَرَرْتُ سَاجِدًا ، وَعَرَفْتُ أَنَّهُ قَدْ جَاءَ الْفَرَجُ ، وَأَذِنَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بِتَوْبَةِ اللهِ عَلَيْنَا حِينَ صَلَّى صَلَاةَ الْفَجْرِ ، فَذَهَبَ النَّاسُ يُبَشِّرُونِي ، وَذَهَبَ قِبَلَ صَاحِبَيَّ مُبَشِّرُونَ ، وَرَكَضَ رَجُلٌ إِلَيَّ فَرَسًا ، وَسَعَى سَاعٍ مِنْ أَسْلَمَ ، فَأَوْفَى عَلَى الْجَبَلِ ، وَكَانَ الصَّوْتُ أَسْرَعَ إِلَيَّ مِنَ الْفَرَسِ ، فَلَمَّا جَاءَنِي الَّذِي سَمِعْتُ صَوْتَهُ يُبَشِّرُنِي نَزَعْتُ ثَوْبَيَّ فَكَسَوْتُهُمَا إِيَّاهُ بِبُشْرَاهُ وَوَاللهِ مَا أَمْلِكُ غَيْرَهُمَا يَوْمَئِذٍ ، وَاسْتَعَرْتُ ثَوْبَيْنِ فَلَبِسْتُهُمَا ، وَانْطَلَقْتُ إِلَى رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَتَلَقَّانِي النَّاسُ فَوْجًا فَوْجًا يُهَنِّئُونِي بِالتَّوْبَةِ ، يَقُولُونَ : لِيَهْنِكَ تَوْبَةُ اللهِ عَلَيْكَ ، حَتَّى دَخَلْتُ الْمَسْجِدَ فَقَامَ إِلَيَّ طَلْحَةُ بْنُ عُبَيْدِ اللهِ يُهَرْوِلُ حَتَّى صَافَحَنِي وَهَنَّأَنِي ، مَا قَامَ إِلَيَّ رَجُلٌ مِنَ الْمُهَاجِرِينَ غَيْرُهُ ، وَلَا أَنْسَاهَا لِطَلْحَةَ ، قَالَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَهُوَ يَبْرُقُ وَجْهُهُ مِنَ السُّرُورِ :

(Передал нам) Абу Абд Аллах аль-Хафиз, передал нам Абу Бакр: Ахмад бин Исхак, передал нам Абд аль-Вахид, передал нам Яхья бин Букайр, передал нам аль-Лайс, от Укайля, от Ибн Шихаба, от Абд ар-Рахмана бин Абд Аллаха бин Ка‘ба бин Малика, что Абд Аллах бин Ка‘б — поводырь Ка‘ба из числа его сыновей, когда тот ослеп, — сказал: Я слышал, как Ка‘б бин Малик рассказывал о своем прегрешении, когда он отстал от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в походе на Табук. Ка‘б бин Малик сказал: Я никогда не отставал от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) ни в одном походе, в который он отправлялся, кроме похода на Табук, если не считать того, что я отстал и от битвы при Бадре, но Аллах не упрекнул никого, кто отстал от нее, ведь Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) вышел тогда лишь в стремлении перехватить караван курайшитов, пока Аллах не свел их с их врагом без предварительной договоренности. Клянусь, я присутствовал вместе с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в ночь присяги при Акабе, и я бы не променял это свидетельство на участие в Бадре, хотя Бадр и более известен среди людей. Рассказ же о том, как я отстал от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в поход на Табук, заключается в том, что я никогда прежде не был так силен и состоятелен, как в тот момент, когда отстал от него в этом походе. Клянусь Аллахом, до этого у меня никогда не было одновременно двух верблюдиц, пока я не собрал их для этого похода. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) никогда не собирался в военный поход, чтобы не прикрыть его другим направлением (маскируя истинную цель), пока не состоялся этот поход. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) выступил в него в сильную жару, перед лицом долгого пути, безводных степей и многочисленного врага. Он открыто разъяснил мусульманам их положение, чтобы они подготовились должным образом к встрече с врагом, и сообщил им направление, куда он направляется. Мусульман же, бывших с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), было много, и их не объединяла никакая опись или ведомость (имея в виду военный учет). Ка‘б сказал: И не было человека, который желал бы уклониться, думая, что это останется для него незамеченным, пока об этом не ниспослано откровение от Аллаха. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) отправился в этот поход в пору, когда поспели плоды и появилась тень. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и мусульмане вместе с ним стали готовиться, а я стал собираться поутру, чтобы выступить с ними, но ничего не предпринимал и говорил про себя: «Я смогу сделать это, когда захочу». Это продолжалось до тех пор, пока люди не проявили особую решимость и серьезность. В одно прекрасное утро Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и мусульмане вместе с ним выступили, а я так ничего и не подготовил из своего снаряжения. Тогда я сказал: «Я соберусь через день-два после него и догоню их». Я вышел поутру после их ухода, чтобы собраться, но вернулся, ничего не сделав. Я снова вышел поутру и снова вернулся, ничего не сделав. Это продолжалось до тех пор, пока они не ускорились, и поход ушел далеко вперед. Я вознамерился тронуться в путь и догнать их — о, если бы я это сделал! — но мне это не было предопределено. Выходя после ухода Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) к людям и прогуливаясь среди них, я с горечью замечал, что вижу лишь тех, кого подозревали в лицемерии, или тех инвалидов, которых Аллах освободил от участия. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) даже не вспомнил обо мне, пока не достиг Табука. Сообщается, что он сидел среди людей в Табуке и спросил: «Что делает Ка‘б?» Один человек из бани салима ответил: «О Посланник Аллаха, его задержали две его одежды и то, что он любуется своими боками (т. е. его высокомерие и щегольство)». Тогда Муаз бин Джабаль сказал ему: «Как скверно ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы знаем о нем только хорошее». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) промолчал. Ка‘б сказал: Когда до меня дошло, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) повернул обратно из Табука, меня охватила тревога, и я стал придумывать ложь, говоря себе: «Как мне завтра избавиться от его гнева?» — и обращаясь за советом к каждому рассудительному члену моей семьи. Но когда сказали, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) уже близко и вот-вот прибудет, вся эта ложь испарилась из моего сердца, и я понял, что никогда не спасусь от этого с помощью лжи. И тогда я твердо решил сказать правду. Наутром прибыл Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Возвращаясь из поездки, он обычно заходил в мечеть, совершал в ней два ракката, а затем садился, чтобы принимать людей. Когда он сделал это, к нему стали подходить те, кто отстал, приносить извинения и клясться ему. Таких людей было больше восьмидесяти. Посланник Аллаха (да благословит их Аллах и приветствует) принял их внешние извинения, принял их присягу, попросил для них прощения у Аллаха, а их сокровенные помыслы вверил Аллаху Всемогущему. Когда же подошел я и поприветствовал его, он улыбнулся улыбкой разгневанного человека, а затем сказал: «Подойди». Я подошел и сел перед ним. Он спросил: «Что заставило тебя отстать? Разве ты не купил верблюда?» Я ответил: «О Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, если бы я сидел перед любым другим обитателем этого мира из числа людей, я бы нашел способ избавиться от его гнева с помощью какого-нибудь оправдания, ибо мне дарован дар красноречия. Но, клянусь Аллахом, я прекрасно понимаю: если я скажу тебе сегодня ложь, чтобы ты остался доволен мной, то Аллах непременно сделает так, что ты разгневаешься на меня. А если я скажу тебе правду, за которую ты на меня рассердишься, то я все же надеюсь на прощение Аллаха. Нет, клянусь Аллахом, у меня не было никакого оправдания! Клянусь Аллахом, я никогда не был так силен и состоятелен, как в тот момент, когда отстал от тебя». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Что касается этого, то он сказал правду. Вставай же, пока Аллах не вынесет решение относительно тебя». Я встал, и за мной последовало несколько мужчин из бани салима. Они говорили мне: «О Ка‘б, клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершил какой-либо грех до этого. Разве ты не мог оправдаться перед Посланником Аллаха так же, как оправдались те, кто остался? Тебе было бы достаточно того, что Посланник Аллаха попросил бы прощения за твой грех!» Клянусь Аллахом, они укоряли меня до тех пор, пока я не захотел вернуться и объявить себя лжецом. Затем я спросил: «Встретился ли с этим кто-нибудь еще, кроме меня?» Они ответили: «Да, два человека, которые сказали то же самое, что и ты, и которым было сказано то же самое, что и тебе». Я спросил: «Кто они?» Они ответили: «Мурара бин ар-Раби‘ аль-Умари и Хиляль бин Умайя аль-Вакифи». Они назвали мне двух праведных людей, участников Бадра, которые служили для меня примером. И тогда я остался при своем решении, когда они упомянули их двоих. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил всем мусульманам разговаривать с нами тремя из числа тех, кто отстал от него. И люди отстранились от нас и изменили свое отношение к нам настолько, что земля показалась мне чужой — это была уже не та земля, которую я знал. В таком положении мы провели пятьдесят ночей. Что касается двух моих товарищей, то они упали духом и сидели по своим домам. Я же был самым молодым и крепким среди них: я выходил, присутствовал на молитве вместе с мусульманами, ходил по рынкам и приветствовал их, но никто не отвечая на мое приветствие. Я подходил к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), когда он сидел после молитвы, приветствовал его и спрашивал про себя: «Шевелил ли он губами, отвечая на мое приветствие, или нет?» Затем я совершал молитву и краем глаза поглядывал на него: когда я был сосредоточен на молитве, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда же это проявление холодности со стороны мусульман затянулось, я забрался на стену сада Абу Катады — а он был моим двоюродным братом и самым любимым из людей для меня. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил на мое приветствие. Тогда я сказал ему: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он промолчал. Я повторил свое заклинание, но он снова промолчал. Я повторил заклинание в третий раз, и тогда он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Глаза мои наполнились слезами, и я ушел, перелезши через стену обратно. И вот, когда я шел по рынку Медины, какой-то набатеец из числа сирийских крестьян, приехавших продавать продовольствие в Медине, спрашивал: «Кто укажет мне на Ка‘ба бин Малика?» Люди стали указывать ему на меня, и когда он подошел ко мне, то передал мне письмо от царя Гассана. Я был грамотным и прочел его: «А затем: дошло до меня, что твой господин обошелся с тобой сурово, но Аллах не обрекал тебя на унижение и погибель. Присоединяйся же к нам, мы утешим тебя». Прочитав его, я сказал: «И это тоже одно из испытаний!» — и бросил его в печь, разложив в ней огонь. Когда из пятидесяти дней прошло сорок, к мне внезапно явился посланец Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сказал: «Посланник Аллаха велит тебе держаться подале от твоей жены». Я спросил: «Развестись мне с ней? Что мне сделать?» Он ответил: «Нет, просто отстранись от нее и не приближайся к ней». И такое же послание он отправил моим двум товарищам. Тогда я сказал своей жене: «Иди к своим родителям и живи у них, пока Аллах не разрешит это дело». Ка‘б сказал: Жена Хиляля бин Умайи пришла к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сказала: «О Посланник Аллаха, Хиляль бин Умайя — дряхлый старик, у которого нет слуги. Будешь ли ты против, если я стану служить ему?» Он ответил: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет сил ни на что подобное, и он не перестает плакать с того дня, как случилась эта история, и до сегодняшнего дня». Тогда некоторые члены моей семьи сказали мне: «Если бы ты попросил у Посланника Аллаха разрешения в отношении твоей жены, подобно тому, как он разрешил жене Хиляля бин Умайи служить ему?» Я ответил: «Клянусь Аллахом, я не буду просить Посланника Аллаха о ней, ибо я не знаю, что ответит мне Посланник Аллаха, если я попрошу его об этом, ведь я молодой мужчина». После этого прошло еще десять ночей, пока не исполнилось пятьдесят дней с того момента, как Посланник Аллаха запретил людям разговаривать с нами. На рассвете пятидесятой ночи я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов, сидя в том самом состоянии, которое описал Аллах: душа моя стеснилась, и земля показалась тесной со всей ее широтой. И вдруг я услышал голос человека, воззвавшего во весь голос с вершины горы Саль‘: «О Ка‘б бин Малик, радуйся!» Я пал ниц, поняв, что пришло облегчение. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) объявил о прощении нас Аллахом после того, как совершил утреннюю молитву. Люди бросились обрадовать меня, и к моим товарищам тоже отправились благовестники. Один всадник поскакал ко мне, а один бегун из племени Аслам взбежал на гору, и голос его донесся до меня быстрее, чем доскакал всадник. Когда тот, чей голос я слышал, пришел ко мне с благой вестью, я снял с себя обе одежды и подарил их ему за эту весть, и клянусь Аллахом, в тот день у меня не было других одежды. Я одолжил две одежды, надел их и отправился к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Люди встречали меня толпами, поздравляя с прощением и говоря: «Пусть радует тебя то, что Аллах принял твое покаяние!» Наконец я вошел в мечеть, и Тальха бин Убайдуллах бросился ко мне, бегом пересек мечеть, пожал мне руку и поздравил меня. Ни один из мухаджиров не встал навстречу, кроме него, и я никогда не забуду этого Тальхе. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал, и лицо его сияло от радости: «Радуйся лучшему дню, который выпал на твою долю с тех пор, как тебя родила твоя мать!» Я спросил: «О Посланник Аллаха, это от тебя или от Аллаха?» Он ответил: «Нет, это от Аллаха, Благословенного и Всевышнего». Когда Посланник Аллаха радовался какой-то вести, его лицо сияло так, будто оно было кусочком луны, и по этому признаку всегда можно было узнать о его радости. Когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха, в знак моего покаяния я хочу расстаться со всем своим имуществом, раздав его в качестве милостыни ради Аллаха Всемогущего и Его Посланника». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Оставь часть своего имущества себе, так будет лучше для тебя». Я сказал: «Тогда я оставлю за собой свою долю в Хайбаре». И сказал: «О Посланник Аллаха, поистине, Аллах спас меня только благодаря правдивости, и условием моего покаяния является то, что я буду говорить только правду до конца своих дней». Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах подверг бы столь суровому испытанию правдивостью с тех пор, как я сказал это Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), и которое обернулось бы для него лучше, чем то испытание, через которое провел меня Аллах. С того дня, как я произнес эти слова перед Посланником Аллаха, и по сей день я никогда намеренно не лгал, и я надеюсь, что Аллах защитит меня от этого в оставшиеся дни. И тогда Аллах ниспослал Своему Посланнику: «Аллах уже простил Пророка, мухаджиров и ансаров, которые последовали за ним в трудный час, после того как сердца некоторых из них чуть было не уклонились в сторону. Затем Он принял их покаяние, ибо Он — Сострадательный, Милосердный. И [Он простил] троих, которые были оставлены [и чье дело было отложено], пока земля не стала тесной для них со всей ее широтой, и души их сжались, и они поняли, что нет убежища от Аллаха, кроме как у Него. Затем Он обратился к ним с прощением, чтобы они могли покаяться. Воистину, Аллах — Принимающий покаяние, Милосердный. О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми» (Сура Ат-Тауба, аяты 117–119). Клянусь Аллахом, после того как Аллах вывел меня на путь ислама, не было никакой милости, оказанной мне Аллахом, которую я ценил бы выше того, что я сказал правду Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в тот день и не солгал ему, иначе я погиб бы так же, как погибли те, кто солгал ему. Ведь Аллах сказал тем, кто солгал Ему, когда было ниспослано откровение, самые суровые слова из тех, что Он говорил кому бы то ни было. Аллах, Благословенный и Всевышний, сказал: «Они будут клясться Аллахом перед вами, когда вы вернетесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ибо они — скверна, а их пристанищем будет Геенна в воздаяние за то, что они приобрели. Они будут клясться вам, чтобы вы остались довольны ими. Но даже если вы останетесь довольны ими, то Аллах не доволен людьми нечестивыми» (Сура Ат-Тауба, аяты 95–96). Ка‘б сказал: Мы, трое отставших, были отделены от положения тех, чьи извинения Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) принял, когда они поклялись ему, и он принял их присягу и попросил для них прощения, тогда как Посланник Аллаха отложил решение нашего дела до тех пор, пока Сам Аллах не вынесет Свой приговор. Именно об этом Аллах, Благословенный и Всевышний, сказал: «И [простил] троих, которые были оставлены». При этом упомянутое Аллахом наше отставание не означало уклонение от самого похода, оно означало лишь то, что Он отложил наше дело и отсрочил вынесение решения о нас по сравнению с теми, кто поклялся и принес извинения, которые Посланник Аллаха принял. Это предание передал аль-Бухари в своем «Сахихе» со слов Яхьи бин Букайра (пропущено в индийском издании и восстановлено по рукописи «Аль-Бади‘ийя»).