Хадис 192مرفوع

حَدَّثَنَا زُهَيْرُ بْنُ مُحَمَّدِ بْنِ قُمَيْرٍ قَالَ : أَنَا صَدَقَةُ بْنُ سَابِقٍ ، عَنْ مُحَمَّدِ بْنِ إِسْحَاقَ قَالَ : حَدَّثَنِي نَافِعٌ ، عَنِ ابْنِ عُمَرَ ، عَنْ عُمَرَ بْنِ الْخَطَّابِ ، قَالَ :

Передал нам Зухайр бин Мухаммад бин Кумайр, который сказал: сообщил нам Садака бин Сабик от Мухаммада бин Исхака, который сказал: сообщил мне Нафи‘ от Ибн Умара, от Умара бин аль-Хаттаба, который сказал: «Когда мы собрались для переселения (хиджры), мы условились — я, ‘Айяш бин Абу Раби‘а и Хишам бин аль-‘Ас — встретиться у водоема племени Бану Гифар выше ас-Сарифа, и сказали: „Тот из вас, у кого наступит утро, а его все еще нет, значит, он задержан, и пусть двое его товарищей отправляются в путь“. И был задержан от нас Хишам бин аль-‘Ас. Когда же мы прибыли в Медину и остановились у племени Бану ‘Амр бин ‘Ауф в Куба, Абу Джахль бин Хишам и аль-Харис бин Хишам отправились к ‘Айяшу бин Абу Раби‘а — а он был их двоюродным братом и единокровным братом по матери — пока не прибыли к нам в Медину. Они заговорили с ним и сказали ему: „Твоя мать дала обет не касаться головы гребнем, пока не увидит тебя“. Он сжалился над ней. Я сказал ему: „О ‘Айяш, клянусь Аллахом, эти люди хотят лишь отвратить тебя от твоей религии, так остерегайся их! Клянусь Аллахом, если бы твою мать досаждали вши, она бы расчесалась, а если бы ей докучила жара Мекки...“ — думаю, он сказал: „...она бы укрылась в тени“. Он ответил: „У меня там есть имущество, я заберу его“. Я сказал: „Клянусь Аллахом, ты же знаешь, что я из числа курейшитов, у которых больше всего имущества, так бери половину моего имущества и не уходи с ними“. Но он отказался подчиниться мне и непременно захотел отправиться с ними. Когда же он отказался, я сказал ему: „Раз уж ты сделал то, что сделал, то возьми эту мою верблюдицу — поистине, это послушная верблюдица, держись ее спины, и если заподозришь от этих людей какое-то вероломство, спасайся на ней“. И он отправился с ними верхом на ней. Когда же они находились в какой-то части пути, Абу Джахль бин Хишам сказал: „Клянусь Аллахом, мне показался этот мой верблюд слишком медлительным, не посадишь ли ты меня на свою верблюдицу?“ Он ответил: „Конечно“, — и опустил ее на колени, и они оба опустили [своих верблюдов], чтобы он пересесел на нее. Когда же они устроились на земле, те двое набросились на него, связали его, привели в Мекку и подвергли искушению, и он поддался искушению. И мы говорили: „Клянусь Аллахом, Аллах не примет от того, кто поддался искушению, ни обязательного, ни добровольного поклонения, и не будет принято покаяние людей, которые познали Аллаха, а затем вернулись к неверию из-за испытания, постигшего их“. И они говорили это сами о себе. Когда же Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прибыл в Медину, Аллах ниспослал аят о них, о том, что мы им говорили, и о том, что они говорили сами о себе: {Скажи: «О мои рабы, которые излишествовали во вред самим себе, не отчаивайтесь в милости Аллаха. Поистине, Аллах прощает грехи полностью...»} — до слов: {«...в то время как вы не ощущаете этого»}. Умар сказал: „Я записал это на свитке и отправил Хишаму бин аль-‘Асу“. Хишам сказал: „Я продолжал читать его в [долине] Зу Тува, поднимаясь с ним по ней, пока не понял его. И было внушено моей душе, что оно ниспослано именно о нас и о том, что мы говорили о самих себе“ — а по другой версии: о нас. „И я вернулся, сел на своего верблюда и присоединился к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в Медине“».