Хадис 391مرفوع

حَدَّثَنَا إِسْحَاقُ بْنُ عِيسَى الطَّبَّاعُ ، حَدَّثَنَا مَالِكُ بْنُ أَنَسٍ ، حَدَّثَنِي ابْنُ شِهَابٍ ، عَنْ عُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ بْنِ مَسْعُودٍ

Передал нам Исхак бин Иса ат-Таббаъ, передал нам Малик бин Анас, передал мне Ибн Шихаб от Убайдуллаха бин Абдуллаха бин Утбы бин Мас‘уда, что Абдуллах бин Аббас сообщил ему, что Абдуррахман бин Ауф вернулся к своему жилищу (Ибн Аббас сказал: «А я обучал чтению Абдуррахмана бин Ауфа») и застал меня ожидающим его. Это было в Мине, во время последнего хаджа, который совершил Умар бин аль-Хаттаб. Абдуррахман бин Ауф сказал: «Поистине, один человек пришел к Умару бин аль-Хаттабу и сказал: „Поистине, такой-то говорит: „Если умрет Умар, я принесу присягу такому-то““. Умар сказал: „Поистине, сегодня вечером я встану перед людьми и предостерегу их от тех людей, которые хотят отнять у них их власть“». Абдуррахман сказал: «Тогда я сказал: „О повелитель правоверных, не делай этого, ибо в сезон хаджа собираются всякие презренные люди и сброд, и именно они будут преобладать в твоем собрании, когда ты встанешь перед людьми. Я опасаюсь, что ты скажешь слова, которые те подхватят, но не осмыслят их должным образом и истолковант не так, как следует. Подожди же, пока ты не прибудешь в Медину, ибо это город переселения и сунны, и ты уединишься со знающими людьми и благородными из них, и скажешь то, что хочешь сказать, будучи в безопасности, чтобы они осмыслили твои слова и истолковали их должным образом“. Умар ответил: „Если я благополучно прибуду в Медину, то непременно обращусь к людям с речью в самом первом собрании, в котором воссяду“. И когда мы прибыли в Медину в конце зу-ль-хиджа, в пятницу, я поспешил выйти рано утром во время „щелчка слепца“». Я спросил Малика: «Что такое „щелчок слепца“?» Он ответил: «Это значит, что ему всё равно, в какой час выходить, он не различает жару, холод и тому подобное». «И я застал Са‘ида бин Зайда у правого угла минбара — он опередил меня. Я сел рядом с ним так, что мое колено касалось его колена. И не прошло много времени, как появился Умар. Когда я увидел его, я сказал: „Клянусь Аллахом, сегодня вечером он скажет на этом минбаре такие слова, каких еще никто до него не произносил!“ Са‘ид бин Зайд отверг это и сказал: „Что ты можешь ожидать, чего еще не говорил никто?“ Умар уселся на минбар, и когда муазцин умолк, он встал, восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: «А затем: о люди, поистине, я скажу слова, которые мне суждено было сказать, и я не знаю, быть может, это преддверие моего смертного часа. Тот, кто поймет и осмыслит их, пусть передает их туда, куда доедет его верблюдица, а тот, кто не понял их, тому я не дозволяю возводить на меня ложь. Поистине, Аллах, Благословен Он и Всевышний, направил Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, с истиной и ниспослал ему Книгу, и среди того, что было ниспослано ему, был аят о забивании камнями (раджм). Мы читали его, осмыслили и запомнили. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, подвергал забиванию камнями, и мы подвергали [этому] после него. И я опасаюсь, что если пройдет много времени, какой-нибудь говорящий скажет: „Мы не находим аята о раджме в Книге Аллаха, Могуч Он и Велик“, и люди заблудятся, оставив обязанность, которую ниспослал Аллах, Могуч Он и Велик. Раджм в Книге Аллаха — это истина для прелюбодея, если он состоял в браке (мухсан), как среди мужчин, так и среди женщин, при наличии ясного доказательства (бейины), или беременности, либо признания. О же! Поистине, мы читали: „Не отрекайтесь от своих отцов, ибо это неверие с вашей стороны — отрекаться от ваших отцов“. О же! Поистине, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „Не превозносите меня так, как превознесли Иса, сына Марьям, мир ему, ибо я — раб Аллаха, так и говорите: раб Аллах и Его посланник“. И до меня дошло, что некто из вас говорит: „Если умрет Умар, я принесу присягу такому-то“. Пусть же никакой человек не обольщается словами о том, что присяга Абу Бакру была внезапным делом (фальта). О да, она действительно была таковой, однако Аллах, Могуч Он и Велик, уберег от ее зла! И нет сегодня среди вас того, чья шея привлекала бы к себе такие взоры, как Абу Бакр. О поистине, из наших новостей во время кончины Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было то, что Али, аз-Зубайр и те, кто были с ними, уединились в доме Фатимы, дочери Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ансары же все до единого собрались в навесе (сакифе) Бану Са‘ида, а мухаджиры собрались у Абу Бакра. Я сказал ему: „О Абу Бакр, пойдем с нами к нашим братьям из числа ансаров“. Мы отправились к ним, пока не встретили двух праведных мужчин, которые рассказали нам о том, что сделал народ, сказав: „Куда вы направляетесь, о община мухаджиров?“ Я сказал: „Мы идем к нашим братьям-ансарам“. Они сказали: „Вам незачем приближаться к ним, решите свое дело сами, о община мухаджиров!“ Я сказал: „Клянусь Аллахом, мы непременно пойдем к ним!“ И мы отправились, пока не пришли к ним в сакифу Бану Са‘ида, и вот они собрались, и среди них находился завернутый в одежды человек. Я спросил: „Кто это?“ Они ответили: „Са‘д бин Убада“. Я спросил: „Что с ним?“ Они ответили: „Он болен“. Когда мы сели, поднялся их оратор, восславил Аллаха, Могуч Он и Велик, подобающим Ему образом и сказал: „А затем: мы — ансары Аллаха и отряд ислама, а вы, о община мухаджиров, — группа из нашего числа. Но вот прибыла группа людей из вас, желающих отрезать нас от нашего корня и лишить нас этого дела“. Когда он замолк, я хотел заговорить — я заранее подготовил речь, которая мне очень понравилась, и хотел произнести ее в присутствии Абу Бакра, смягчая при этом его некоторую резкость, ибо он был мягче и солиднее меня. Но Абу Бакр сказал: „Не спеши“. Я не хотел гневать его, так как он был осведомленнее и солиднее меня. И, клянусь Аллахом, он не упустил ни единого слова из того, что мне понравилось в моей заготовке, сказав экспромтом то же самое и даже лучше, пока не замолк. Затем он сказал: „А затем: какое бы благо вы ни упомянули, вы его достойны. И арабы признают это дело только за этим родом из курейшитов — они занимают среднее положение среди арабов по происхождению и территории. И я одобряю для вас любого из этих двух мужей — выбирайте любого, какого пожелаете“. При этом он взял меня за руку и за руку Абу Убайды бин аль-Джарраха. И мне не понравилось из сказанного им ничего, кроме этого. И, клянусь Аллахом, опередить других так, чтобы мне отрубили голову — если только это не приближает меня к греху, — было бы для меня любимее, чем стать правителем над народом, среди которого находится Абу Бакр, если только моя душа не изменится при смерти». Один из ансаров сказал: „Я — ее исцарапанный ствол и ее увенчанная ветвями пальма! От нас — амир, и от вас — амир, о община курейшитов!“ Я спросил у Малика: «Что означает „я — ее исцарапанный ствол и ее увенчанная ветвями пальма“?» Он ответил: «Это означает: я — ее знаток и хитрец». Передатчик сказал: «Шум усилился, и голоса повысились так, что я испугался раскола, и сказал: „Простри руку, о Абу Бакр!“ Он простер свою руку, и я принес ему присягу, и мухаджиры принесли ему присягу, а затем ему присягнули ансары. И мы бросились на Са‘да бин Убаду, и кто-то из них сказал: „Вы убили Са‘да!“ Я ответил: „Да убьет Аллах Са‘да!“» Умар сказал: «Но, клянусь Аллахом, мы не нашли среди того, с чем столкнулись, дела более сильного, чем присяга Абу Бакру. Мы опасались, что если покинем людей без присяги, они после нас выберут другого правителя: либо мы согласимся с тем, чем не довольны, либо выступим против них, и тогда возникнет смута. Тот же, кто присягнет человеку без совета с мусульманами, не имеет присяги, как и тот, кому присягнули, — оба они подвергают себя смертельной опасности». Малик сказал: «И сообщил мне Ибн Шихаб от Урвы бин аз-Зубайра, что теми двумя мужчинами, которых они встретили, были Увайм бин Са‘ида и Ма‘н бин Ади». Ибн Шихаб сказал: «И сообщил мне Са‘ид бин аль-Мусаййиб, что тем, кто сказал „Я — ее исцарапанный ствол и ее увенчанная ветвями пальма“, был аль-Хубаб бин аль-Мунзир».