Хадис 4928مرفوع

( 4928 4927 ) - حَدَّثَنَا أَبُو الرَّبِيعِ ، حَدَّثَنَا فُلَيْحُ بْنُ سُلَيْمَانَ الْمَدَنِيُّ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عُرْوَةَ بْنِ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدِ بْنِ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةَ بْنِ وَقَّاصٍ اللَّيْثِيِّ ، وَعُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنْ عَائِشَةَ زَوْجِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ مِنْهُ ، قَالَ الزُّهْرِيُّ - وَكُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ أَوْعَى لَهُ مِنْ بَعْضٍ ، وَأَثْبَتُ لَهُ مِنْ بَعْضٍ ، وَأَثْبَتُ لَهُ اقْتِصَاصًا ، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ رَجُلٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي بِهِ ، عَنْ عَائِشَةَ ، وَبَعْضُ حَدِيثِهِمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا - : زَعَمُوا أَنَّ عَائِشَةَ قَالَتْ : كَانَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - إِذَا أَرَادَ سَفَرًا أَقْرَعَ بَيْنَ أَزْوَاجِهِ ، فَأَيَّتُهُنَّ خَرَجَ سَهْمُهَا ، خَرَجَ بِهَا مَعَهُ . قَالَتْ : فَأَقْرَعَ بَيْنَنَا فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا ، فَخَرَجَ سَهْمِي ، فَخَرَجْتُ مَعَهُ ، بَعْدَمَا أُنْزِلَ الْحِجَابُ ، فَأَنَا أُحْمَلُ فِي هَوْدَجٍ ، وَأُنْزَلُ فِيهِ ، فَسِرْنَا حَتَّى إِذَا فَرَغَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - مِنْ غَزْوَتِهِ تِلْكَ ، وَقَفَلَ ، وَدَنَوْنَا مِنَ الْمَدِينَةِ ، آذَنَ لَيْلَةً بِالرَّحِيلِ ، فَقُمْتُ حِينَ آذَنُوا بِالرَّحِيلِ ، فَمَشَيْتُ حَتَّى جَاوَزْتُ الْجَيْشَ ، فَلَمَّا قَضَيْتُ شَأْنِي ، أَقْبَلْتُ إِلَى الرَّحْلِ ، فَلَمَسْتُ صَدْرِي ، فَإِذَا عِقْدٌ لِي مِنْ جَزْعِ أَظْفَارٍ قَدِ انْقَطَعَ ، فَرَجَعْتُ ، فَالْتَمَسْتُ عِقْدِي ، فَحَبَسَنِي ابْتِغَاؤُهُ ، فَأَقْبَلَ الَّذِينَ يَرْحَلُونَ بِي ، فَاحْتَمَلُوا هَوْدَجِي ، فَرَحَلُوهُ عَلَى بَعِيرِي الَّذِي كُنْتُ أَرْكَبُ ، وَهُمْ يَحْسَبُونَ أَنِّي فِيهِ ، وَكَانَ النِّسَاءُ إِذْ ذَاكَ خِفَافًا لَمْ يَثْقُلْنَ ، وَلَمْ يَغْشَهُنَّ اللَّحْمُ ، وَإِنَّمَا يَأْكُلْنَ الْعُلْقَةَ مِنَ الطَّعَامِ ، فَلَمْ يَسْتَنْكِرِ الْقَوْمُ حِينَ رَفَعُوا ثِقَلَ الْهَوْدَجِ ، وَاحْتَمَلُوهُ وَكُنْتُ جَارِيَةً ، حَدِيثَةَ السِّنِّ ، فَبَعَثُوا الْجَمَلَ وَسَارُوا ، فَوَجَدْتُ عِقْدِي بَعْدَمَا اسْتَمَرَّ الْجَيْشُ ، فَجِئْتُ مَنْزِلَهُمْ ، وَلَيْسَ فِيهِ أَحَدٌ ، فَأَمَّمْتُ مَنْزِلِي الَّذِي كُنْتُ فِيهِ ، وَظَنَنْتُ أَنَّهُمْ سَيَفْقِدُونَنِي ، فَيَرْجِعُونَ إِلَيَّ ، فَبَيْنَا أَنَا جَالِسَةٌ فِي مَنْزِلِي ، غَلَبَتْنِي عَيْنَايَ ، فَنِمْتُ ، وَكَانَ صَفْوَانُ بْنُ الْمُعَطَّلِ السُّلَمِيُّ ثُمَّ الذَّكْوَانِيُّ ، مِنْ وَرَاءِ الْجَيْشِ ، فَأَصْبَحَ عِنْدَ مَنْزِلِي ، فَرَأَى سَوَادَ إِنْسَانٍ فَأَتَانِي ، وَكَانَ يَرَانِي قَبْلَ الْحِجَابِ ، فَاسْتَيْقَظْتُ بِاسْتِرْجَاعِهِ حِينَ عَرَفَنِي ، فَخَمَّرْتُ وَجْهِي بِجِلْبَابِي ، وَاللهِ مَا تَكَلَّمْتُ بِكَلِمَةٍ ، وَلَا سَمِعْتُ مِنْهُ كَلِمَةً غَيْرَ اسْتِرْجَاعِهِ ، حَتَّى أَنَاخَ رَاحِلَتَهُ ، فَوَطِئَ يَدَهَا فَرَكِبْتُهَا ، فَانْطَلَقَ يَقُودُ بِي الرَّاحِلَةَ حَتَّى أَتَيْنَا الْجَيْشَ مُعَرِّسِينَ فِي نَحْرِ الظَّهِيرَةِ ، فَهَلَكَ مَنْ هَلَكَ ، وَكَانَ الَّذِي تَوَلَّى كِبْرَهُ عَبْدُ اللَّهِ بْنُ أُبَيٍّ ابْنُ سَلُولَ ، فَقَدِمْنَا الْمَدِينَةَ ، فَاشْتَكَيْتُ بِهَا شَهْرًا ، وَالنَّاسُ يُفِيضُونَ فِي قَوْلِ أَصْحَابِ الْإِفْكِ ، لَا أَشْعُرُ بِشَيْءٍ مِنْ ذَلِكَ ، وَيَرِيبُنِي فِي وَجَعِي أَنِّي لَا أَعْرِفُ مِنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - اللُّطْفَ الَّذِي أَرَى مِنْهُ حِينَ أَمْرَضُ ، إِنَّمَا يَدْخُلُ ، فَيُسَلِّمُ ، ثُمَّ يَقُولُ : كَيْفَ تِيكُمْ ؟ فَذَلِكَ يَرِيبُنِي ، وَلَا أَشْعُرُ حَتَّى نَقَهْتُ ، فَخَرَجْتُ أَنَا ، وَأُمُّ مِسْطَحٍ بِنْتُ أَبِي رُهْمٍ قِبَلَ الْمَنَاصِعِ مُتَبَرَّزِنَا لَا نَخْرُجُ إِلَّا لَيْلًا إِلَى لَيْلٍ ، وَذَلِكَ قَبْلَ أَنْ نَتَّخِذَ الْكُنُفَ قَرِيبًا مِنْ بُيُوتِنَا ، وَأَمْرُنَا أَمْرُ الْعَرَبِ الْأُوَلِ فِي الْبَرِّيَّةِ أَوْ فِي التَّنَزُّهِ ، فَأَقْبَلْتُ أَنَا ، وَأُمُّ مِسْطَحٍ بِنْتُ أَبِي رُهْمٍ ، نَمْشِي فَعَثَرَتْ فِي مِرْطِهَا ، فَقَالَتْ : تَعِسَ مِسْطَحٌ ، فَقُلْتُ لَهَا : بِئْسَ مَا قُلْتِ أَتَسُبِّينَ رَجُلًا شَهِدَ بَدْرًا ؟ قَالَتْ : يَا هَنْتَاهُ ، أَلَمْ تَسْمَعِي مَا قَالُوا ؟ قَالَتْ : قُلْتُ : وَمَا قَالُوا ؟ فَأَخْبَرَتْنِي بِقَوْلِ أَهْلِ الْإِفْكِ ، فَازْدَدْتُ مَرَضًا عَلَى مَرَضِي ، فَلَمَّا رَجَعْتُ إِلَى بَيْتِي ، دَخَلَ عَلَيَّ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَقَالَ : كَيْفَ تِيكُمْ ؟ فَقُلْتُ : ائْذَنْ لِي آتِ أَبَوَيَّ ، قَالَتْ : وَأَنَا حِينَئِذٍ أُرِيدُ أَنْ أَسْتَيْقِنَ الْخَبَرَ مِنْ قِبَلِهِمَا ، قَالَتْ : فَأَذِنَ لِي رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَأَتَيْتُ أَبَوَيَّ ، فَقُلْتُ لِأُمِّي : مَا يَتَحَدَّثُ النَّاسُ ؟ فَقَالَتْ : يَا بُنَيَّةُ هَوِّنِي عَلَى نَفْسِكِ الشَّأْنَ ، فَوَاللهِ ، لَقَلَّمَا كَانَتِ امْرَأَةٌ قَطُّ وَضِيئَةٌ عِنْدَ رَجُلٍ يُحِبُّهَا ، وَلَهَا ضَرَائِرُ إِلَّا أَكْثَرْنَ عَلَيْهَا ، قَالَتْ : فَقُلْتُ : سُبْحَانَ اللهِ وَلَقَدْ تَحَدَّثَ النَّاسُ بِهَذَا ؟ فَبِتُّ تِلْكَ اللَّيْلَةَ حَتَّى أَصْبَحْتُ ، لَا يَرْقَأُ لِي دَمْعٌ ، وَلَا أَكْتَحِلُ بِنَوْمٍ ، ثُمَّ أَصْبَحْتُ ، وَدَعَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَلِيَّ بْنَ أَبِي طَالِبٍ ، وَأُسَامَةَ بْنَ زَيْدٍ ، حِينَ اسْتَلْبَثَ الْوَحْيُ ، يَسْتَشِيرُهُمَا فِي فِرَاقِ أَهْلِهِ . قَالَتْ : فَأَمَّا أُسَامَةُ بْنُ زَيْدٍ ، فَأَشَارَ عَلَيْهِ بِالَّذِي يَعْلَمُ مِنْ بَرَاءَةِ أَهْلِهِ ، وَبِالَّذِي يَعْلَمُ فِي نَفْسِهِ مِنَ الْوُدِّ لَهَا ، فَقَالَ أُسَامَةُ : أَهْلَكَ يَا رَسُولَ اللهِ ، وَلَا نَعْلَمُ وَاللهِ إِلَّا خَيْرًا . وَأَمَّا عَلِيُّ بْنُ أَبِي طَالِبٍ ، فَقَالَ : يَا رَسُولَ اللهِ ، لَمْ يُضَيِّقِ اللهُ عَلَيْكَ ، وَالنِّسَاءُ سِوَاهَا كَثِيرٌ ، وَسَلِ الْجَارِيَةَ تَصْدُقْكَ . قَالَتْ : فَدَعَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بَرِيرَةَ ، فَقَالَ : يَا بَرِيرَةُ ، هَلْ رَأَيْتِ مِنْهَا شَيْئًا يَرِيبُكِ ؟ فَقَالَتْ بَرِيرَةُ : لَا وَالَّذِي بَعَثَكَ بِالْحَقِّ ، إِنْ رَأَيْتُ مِنْهَا أَمْرًا أَغْمِصُهُ عَلَيْهَا ، أَكْثَرَ مِنْ أَنَّهَا جَارِيَةٌ حَدِيثَةُ السِّنِّ ، تَنَامُ عَنِ الْعَجِينِ ، فَتَأْتِي الدَّاجِنُ ، فَتَأْكُلُهُ . قَالَتْ : فَقَامَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - مِنْ يَوْمِهِ ، فَاسْتَعْذَرَ مِنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ أُبَيٍّ ابْنِ سَلُولَ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - :

Передал нам Абу ар-Раби‘, передал нам Фулайх ибн Сулейман аль-Мадани, от Ибн Шихаба аз-Зухри, от ‘Урвы ибн аз-Зубайра, Са‘ида ибн аль-Мусаййиба, ‘Алькамы ибн Ваккаса аль-Лайси и ‘Убайдуллаха ибн ‘Абдуллаха ибн ‘Утбы, от ‘Аиши, жены Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), в то время, когда люди клеветы (аль-ифк) сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её от этого. Аз-Зухри сказал: «Каждый из них поведал мне часть её истории, и некоторые из них запомнили её лучше других, были более точны в передаче и более последовательны в изложении. Я запомнил от каждого из них тот рассказ, который он мне поведал со слов ‘Аиши, и части их рассказов подтверждают друг друга». Они передали, что ‘Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собирался в путь, он бросал жребий между своими женами, и та, на которую выпадал жребий, отправлялась вместе с ним. Она сказала: «Он бросил жребий между нами во время одного из своих походов, и жребий выпал мне, поэтому я отправилась с ним. Это было уже после того, как было ниспослано предписание о хиджабе. Меня перевозили в паланкине, в котором я и находилась. Мы ехали, пока Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не завершил свой поход и не отправился в обратный путь. Когда мы приблизились к Медине, он объявил ночью о выступлении. Когда они объявили о выступлении, я встала и пошла, пока не отошла от войска. Справив нужду, я вернулась к месту стоянки. Я коснулась своей груди и обнаружила, что мое ожерелье из бус (джаз‘) порвалось. Я вернулась назад и стала искать свое ожерелье, и его поиски задержали меня. Тем временем подошли те, кто обычно помогал мне садиться, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на котором я ехала, полагая, что я внутри. В то время женщины были легкими, они не были полными, так как питались лишь малым количеством пищи. Люди не удивились, когда подняли тяжесть паланкина и понесли его, а я была еще совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и двинулись в путь. Я нашла свое ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла к их стоянке, но там никого не было. Я направилась к тому месту, где была, полагая, что они заметят мое отсутствие и вернутся за мной. Пока я сидела на своем месте, меня одолел сон, и я уснула. Сафван ибн аль-Му‘атталь ас-Сулями, а затем аз-Заквани, который следовал позади войска, утром оказался у моего места стоянки. Он увидел силуэт человека и подошел ко мне. Он видел меня еще до того, как был ниспослан хиджаб. Я проснулась от его слов «Инна ли-Лляхи ва инна илейхи раджи‘ун» (Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернемся), когда он узнал меня, и я закрыла свое лицо джильбабом. Клянусь Аллахом, я не произнесла ни слова, и не услышала от него ни слова, кроме его слов «Инна ли-Лляхи...», пока он не опустил свою верблюдицу, наступил на её ногу, и я села на неё. Он повел верблюдицу, и мы догнали войско, когда они остановились на отдых в полуденный зной. Погибли те, кто погиб, а зачинщиком этого был ‘Абдуллах ибн Убай ибн Салюль. Мы прибыли в Медину, и я там заболела на месяц. Люди же распространяли слова клеветников, а я ничего об этом не знала. Меня лишь смущало в моей болезни то, что я не видела от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) той доброты, которую обычно видела, когда болела. Он лишь заходил, приветствовал и спрашивал: «Как вы себя чувствуете?». Это меня смущало, и я ничего не знала, пока не поправилась. Я вышла вместе с Умм Мистах бинт Аби Рухм в сторону аль-Манаси‘, чтобы справить нужду, а мы выходили только по ночам. Это было до того, как мы устроили уборные близ наших домов, и наши дела были подобны делам первых арабов в пустыне или на прогулке. Мы шли, и она споткнулась о свою накидку и сказала: «Да пропадет Мистах!». Я сказала ей: «Плохо ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?». Она ответила: «О несчастная, разве ты не слышала, что они говорили?». Я спросила: «А что они говорили?». Она рассказала мне слова клеветников, и моя болезнь усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и спросил: «Как вы себя чувствуете?». Я сказала: «Разреши мне пойти к моим родителям». Она сказала: «Я хотела удостовериться в этой новости от них». Он разрешил мне, и я пришла к родителям и спросила мать: «О чем говорят люди?». Она ответила: «О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая жена, которую он любит, и у которой есть соперницы, чтобы они не наговаривали на неё». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели люди говорят об этом?». Я провела ту ночь до утра, не переставая плакать, и не сомкнула глаз. Утром Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал ‘Али ибн Аби Талиба и Усаму ибн Зайда, когда откровение задерживалось, чтобы посоветоваться с ними о разводе с женой. Усама ибн Зайд указал ему на то, что он знал о невиновности его жены, и на ту любовь, которую он питал к ней в своем сердце. Усама сказал: «Твоя жена, о Посланник Аллаха, и, клянусь Аллахом, мы не знаем о ней ничего, кроме благого». А ‘Али ибн Аби Талиб сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не ограничил тебя, женщин помимо неё много, спроси служанку, она скажет тебе правду». Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) позвал Бариру и спросил: «О Барира, видела ли ты что-нибудь, что тебя смутило?». Барира ответила: «Нет, клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной! Я не видела в ней ничего, что могла бы поставить ей в упрек, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает, оставив тесто, и приходит домашняя коза и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) встал и потребовал справедливости в отношении ‘Абдуллаха ибн Убай ибн Салюля. Он сказал: «Кто поможет мне против человека, чьи обиды в отношении моей семьи достигли таких пределов? Клянусь Аллахом, клянусь Аллахом, клянусь Аллахом (трижды), я не знаю о своей семье ничего, кроме благого. Они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме благого, и он не заходил к моей семье иначе как со мной». Са‘д ибн Му‘аз встал и сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я помогу тебе против него. Если он из племени Аус, мы отрубим ему голову, а если он из наших братьев Хазрадж, прикажи нам, и мы исполним твой приказ». Тогда встал Са‘д ибн ‘Убада, предводитель Хазраджа, который до этого был праведным человеком, но его охватила племенная ярость, и сказал: «Ты солгал! Клянусь Аллахом, ты не убьешь его и не сможешь убить его!». Встал Усайд ибн Худайр и сказал: «Ты солгал! Клянусь Аллахом, мы обязательно убьем его, ибо ты лицемер, защищающий лицемеров!». Два племени, Аус и Хазрадж, пришли в возбуждение, пока Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) стоял на минбаре. Он спустился и успокоил их, пока они не замолчали, и он замолчал. Я плакала весь день, не переставая, и не сомкнула глаз. Утром у меня были родители, я проплакала две ночи и день, пока не подумала, что плач разорвет мою печень. Пока они сидели у меня, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, я разрешила, и она села и заплакала вместе со мной. В это время вошел Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сел, а он не сидел у меня с того дня, как было сказано то, что было сказано, и прошел месяц, в течение которого ему не приходило откровение по моему делу. Он произнес ташаххуд, а затем сказал: «А затем... О ‘Аиша, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то проси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо если раб признается в своем грехе, а затем покается, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) закончил свою речь, мои слезы иссякли, я не чувствовала ни капли. Я сказала отцу: «Ответь за меня Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) на то, что он сказал». Он ответил: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)». Я сказала матери: «Ответь за меня Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) на то, что он сказал». Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)». Я была молодой девушкой, не знала многого из Корана, и сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали то, о чем говорят люди, и это утвердилось в ваших душах, и вы поверили в это. Если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне. А если я признаюсь вам в том, чего не совершала — а Аллах знает, что я от этого свободна, — вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас примера, кроме отца Юсуфа, когда он сказал: «Терпение прекрасно, и лишь к Аллаху следует обращаться за помощью против того, что вы описываете» (Коран, 12:18). Затем я повернулась на своей постели, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что обо мне будет ниспослано откровение, которое будут читать, ибо я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы о моем деле говорили в Коране. Однако я надеялась, что Пророк Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) увидит сон, который оправдает меня. Клянусь Аллахом, он не успел встать со своего места, и никто из домочадцев не вышел, как на него снизошло откровение. Его охватило то состояние, которое обычно охватывало его при получении откровения, так что с него начал стекать пот, подобный жемчужинам, даже в холодный день. Когда состояние Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) прошло, он улыбался, и первыми его словами были: «О ‘Аиша, восхвали Аллаха, ибо Он оправдал тебя». Мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)». Я ответила: «Клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха». И Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые возвели навет...» (Коран, 24:11) и все последующие аяты. Когда Аллах ниспослал это в мое оправдание, Абу Бакр ас-Сиддик, который содержал Мистаха ибн Усасу из-за их родства, сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше не буду помогать Мистаху после того, что он сказал об ‘Аише». Тогда Аллах ниспослал аят: «Пусть обладающие достоинствами и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам, беднякам и переселенцам на пути Аллаха. Пусть они прощают и будут снисходительны. Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» (Коран, 24:22). Абу Бакр сказал: «Конечно, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил меня», и он возобновил помощь Мистаху, которую оказывал ранее. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) также спрашивал Зейнаб бинт Джахш о моем деле: «О Зейнаб, что ты знаешь и что видела?». Она ответила: «О Посланник Аллаха, я оберегаю свой слух и зрение. Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме благого». ‘Аиша сказала: «Она была той, кто соперничала со мной, но Аллах защитил её посредством богобоязненности».