Хадис 7299مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو زُرْعَةَ ، ثَنَا أَبُو الْيَمَانِ ، ثَنَا شُعَيْبٌ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنِ ابْنِ عَبَّاسٍ ، عَنْ أَبِي سُفْيَانَ ، نَحْوَهُ . أَنَّهُ كَانَ بِالشَّامِ فِي رِجَالٍ مِنْ قُرَيْشٍ قَدِمُوا تُجَّارًا وَذَلِكَ فِي الْمُدَّةِ الَّتِي كَانَتْ بَيْنَ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَبَيْنَ كُفَّارِ قُرَيْشٍ قَالَ أَبُو سُفْيَانَ

Передал нам Абу Зур‘а, передал нам Абу аль-Яман, передал нам Шу‘айб от аз-Зухри, от ‘Убайдуллаха бин ‘Абдуллаха бин ‘Утбы, от Ибн ‘Аббаса, от Абу Суфьяна подобное этому: поистине, он находился в Шаме среди людей из числа курайшитов, которые прибыли туда в качестве торговцев, и это было в период перемирия, заключенного между Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и неверующими курайшитами. Абу Суфьян сказал: «Посол цезаря пришел, отвел меня и моих товарищей, и мы прибыли в Илию (Иерусалим) и вошли к нему. Он сидел в своем царском собрании в короне, а вокруг него находились вельможи Рима. Он сказал своему переводчику: „Спроси их, кто из них ближе по роду к этому человеку, который утверждает, что он — пророк“. Абу Суфьян сказал: „Я сказал: „Я ближе всех к нему по роду““. Он спросил: „Какое у тебя родство с ним?“ Я ответил: „Он — сын моего дяди“. Абу Суфьян добавил: „И не было в тот день в караване никого из бану ‘абд манаф, кроме меня“. Цезарь сказал: „Приблизьте его ко мне“. Затем он приказал разместить моих товарищей позади меня, у моих плеч. Затем цезарь сказал своему переводчику: „Скажи его товарищам: «Я буду спрашивать этого человека о человеке, который утверждает, что он — пророк, и если он солжет, то опровергните его»“». Абу Суфьян сказал: «И если бы не стыд перед тем, что товарищи передадут обо мне ложь, я бы солгал ему, когда он меня спросил, но я устыдился того, что они передадут обо мне ложь, и сказал ему правду. Затем цезарь сказал своему переводчику: „Скажи ему: «Каково происхождение этого человека среди вас?»“ Я сказал: „Он — знатного рода среди нас“. Он спросил: „Говорил ли кто-нибудь из вас эти слова раньше?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Обвиняли ли вы его во лжи до того, как он сказал то, что сказал?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Был ли кто-нибудь из его отцов царем?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Шествуют ли за ним знатные люди или слабые?“ Я ответил: „Напротив, слабые из них“. Он спросил: „Увеличиваются они или уменьшаются?“ Я ответил: „Напротив, они увеличиваются“. Он спросил: „Отступает ли кто-нибудь из них, будучи недоволен своей религией, после того как вошел в нее?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Нарушает ли он договоры?“ Я ответил: „Сейчас мы находимся с ним в соглашении, и мы опасаемся этого“». Абу Суфьян сказал: «И мне не представилось возможности вставить в разговор хоть что-то, чем я мог бы умалить его достоинство, кроме того, о чем я опасался, что об этом станет известно». Затем он спросил: «Сражались ли вы с ним и сражался ли он с вами?» Я ответил: «Да». Он спросил: «Какова же была ваша и его война?» Я ответил: «Она была переменной: то нам наносят поражение, то мы побеждаем его». Он спросил: «К чему же он призывает вас?» Я ответил: «Он призывает нас поклоняться Единому Аллаху и не приписывать Ему в сотоварищи ничего, и запрещает нам поклоняться тому, чему поклонялись наши отцы, и призывает нас к молитве, милостыне, целомудрию, верности договору и возвращению доверенного». Абу Суфьян сказал: «Тогда цезарь сказал своему переводчику, когда я сказал ему это: „Скажи ему: «Я спросил тебя о его происхождении среди вас, и ты утверждал, что он происходит из знатного рода. И так же посланники посылаются среди знати своего народа. Я спросил тебя, говорил ли кто-нибудь из его отцов эти слова, и ты ответил: „Нет“. Если бы кто-нибудь из вас говорил эти слова раньше, я бы подумал: «Человек подражает словам того, кто говорил до него». Я спросил тебя, обвиняли ли вы его во лжи до того, как он сказал то, что сказал, и ты утверждал, что нет, и я понял, что он не избегал лжи перед людьми, чтобы затем возводить ложь на Аллаха. Я спросил тебя, был ли кто-то из его отцов до него царем, и ты утверждал, что нет. Если бы кто-то из его отцов был царем, я бы подумал: «Человек ищет царство своих отцов». Я спросил тебя, знатные ли люди следуют за ним или слабые, и ты утверждал, что слабые люди — его последователи, и именно таковы последователи посланников. Я спросил тебя, увеличиваются они или уменьшаются, и ты утверждал, что они увеличиваются, и именно такова вера. Я спросил тебя, отступает ли кто-нибудь из них, будучи недоволен своей религией, после того как вошел в нее, и ты утверждал, что нет, и такова вера, когда она проникает вглубь сердец — никто не испытывает к ней отвращения. Я спросил тебя, нарушает ли он договоры, и ты утверждал, что нет, и именно таковы посланники — они не нарушают договоров. Я спросил тебя, сражались ли вы с ним и сражался ли он с вами, и ты утверждал, что он делал это, и что ваша и его война сменяет друг друга: то поражение терпите вы, то побеждаете вы, и такова участь посланников, а в конце исход будет за ними. Я спросил тебя, к чему он вас призывает, и ты утверждал, что он призывает вас поклоняться Единому Аллаху и не приписывать Ему сотоварищей, и запрещает вам то, чему поклонялись ваши отцы, и призывает вас к молитве, милостыне, целомудрию и возвращению доверенного. И он — пророк! Я знал, что он появится, но я не думал, что он будет из вас. И если то, что ты сказал, — правда, то он скоро завладеет тем местом, где стоят эти мои две стопы. И если бы я знал, как добраться до него, я бы непременно претерпел трудности ради встречи с ним и омыл бы его стопы»“». Абу Суфьян сказал: «Затем он велел принести письмо Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и приказал прочитать его, и в нем было: „С именем Аллаха Милостивого, Милосердного! От Мухаммада — раба Аллаха и Его Посланника — Ираклию, великому Рима. Мир тем, кто следует верному руководству! А затем: поистине, я призываю тебя призывом ислама: прими ислам — и спасешься, прими ислам, и Аллах дарует тебе твою награду дважды. Если же ты отвернешься, то на тебе будет грех всех арисийцев (крестьян/земледельцев) [или подданных]. <Скажи: «О люди Писания! Давайте придем к единому слову для нас и для вас, чтобы нам не поклоняться никому, кроме Аллаха, и не приобщать к Нему никаких сотоварищей, и чтобы одни из нас не признавали других господами помимо Аллаха». Если же они отвергнут, то скажите: «Свидетельствуйте, что мы — мусульмане»>“». Абу Суфьян сказал: «И когда он закончил свою речь, голоса вельмож Рима вокруг него возвысились, и поднялся такой шум, что я не понимал, что они говорят. Затем он приказал вывести нас. И когда я вышел вместе со своими товарищами и мы уединились, я сказал: „Поистине, возросло дело этого сына Абу Кабши! Царь сынов желтых (византийцев) боится его!“» Абу Суфьян сказал: «И клянусь Аллахом, я не переставал быть униженным, будучи уверенным в том, что его дело одержит верх, до тех пор, пока Аллах не ввел в мое сердце ислам, хотя я и не желал этого».