Хадис 7298مرفوع

حَدَّثَنَا عَمْرُو بْنُ أَبِي الطَّاهِرِ بْنِ السَّرْحِ الْمِصْرِيُّ ، ثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ عُزَيْزٍ ، ثَنَا سَلَامَةُ بْنُ رَوْحٍ ، عَنْ عُقَيْلٍ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ ، أَخْبَرَنِي عُبَيْدُ اللهِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، أَنَّ عَبْدَ اللهِ بْنَ عَبَّاسٍ ، أَخْبَرَهُ قَالَ : حَدَّثَنِي أَبُو سُفْيَانَ بْنُ حَرْبٍ أَنَّهُ كَانَ بِالشَّامِ فِي رِجَالٍ مِنْ قُرَيْشٍ ، قَدِمُوا تُجَّارًا وَذَلِكَ فِي الْمُدَّةِ الَّتِي كَانَتْ بَيْنَ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَبَيْنَ كُفَّارِ قُرَيْشٍ . قَالَ أَبُو سُفْيَانَ : فَأَتَى رَسُولُ قَيْصَرَ ، فَانْطَلَقَ بِي وَبِأَصْحَابِي حَتَّى قَدِمْنَا إِيلِيَا ، فَدَخَلْنَا عَلَيْهِ ، فَإِذَا هُوَ جَالِسٌ فِي مَجْلِسِ مُلْكِهِ عَلَيْهِ التَّاجُ ، وَإِذَا حَوْلَهُ عُظَمَاءُ الرُّومِ ، فَقَالَ لِتَرْجُمَانِهِ : سَلْهُمْ : أَيُّهُمْ أَقْرَبُ نَسَبًا إِلَى هَذَا الرَّجُلِ الَّذِي يَزْعُمُ أَنَّهُ نَبِيٌّ ؟ قَالَ أَبُو سُفْيَانَ : قُلْتُ : أَنَا أَقْرَبُهُمْ إِلَيْهِ نَسَبًا . قَالَ : مَا قَرَابَةُ مَا بَيْنَكَ وَبَيْنَهُ ؟ قُلْتُ : وَابْنُ عَمِّي ، قَالَ أَبُو سُفْيَانَ : وَلَيْسَ فِي الرَّكْبِ يَوْمَئِذٍ مِنْ بَنِي عَبْدِ مَنَافٍ غَيْرِي . قَالَ قَيْصَرُ : أَدْنُوهُ مِنِّي ، ثُمَّ أَمَرَ بِأَصْحَابِي ، فَجُعِلُوا خَلْفَ ظَهْرِي عِنْدَ كَتِفِي ، ثُمَّ قَالَ قَيْصَرُ لِتَرْجُمَانِهِ : قُلْ لِأَصْحَابِهِ إِنِّي سَائِلٌ هَذَا عَنِ الرَّجُلِ الَّذِي يَزْعُمُ أَنَّهُ نَبِيٌّ ، فَإِنْ كَذَبَ فَكَذِّبُوهُ ، قَالَ أَبُو سُفْيَانَ : فَلَوْلَا الِاسْتِحْيَاءُ يَوْمَئِذٍ أَنْ يَأْثُرَ أَصْحَابِي عَنِّي الْكَذِبَ لَكَذَبْتُهُ عَنْهُ حِينَ سَأَلَنِي ، وَلَكِنِّي اسْتَحْيَيْتُ أَنْ يَأْثُرُوا عَنِّي الْكَذِبَ فَصَدَقْتُهُ . ثُمَّ قَالَ قَيْصَرُ لِتَرْجُمَانِهِ : قُلْ لَهُ : كَيْفَ نَسَبُ هَذَا الرَّجُلِ فِيكُمْ ؟ قُلْتُ : هُوَ فِينَا ذُو نَسَبٍ . قَالَ : فَهَلْ قَالَ هَذَا الْقَوْلَ مِنْكُمْ أَحَدٌ قَطُّ ؟ قُلْتُ : لَا . قَالَ : فَهَلْ كُنْتُمْ تَتَّهِمُونَهُ فِي الْكَذِبِ قَبْلَ أَنْ يَقُولَ مَا قَالَ ؟ قُلْتُ : لَا . قَالَ : فَهَلْ كَانَ أَحَدٌ مِنْ آبَائِهِ مَلِكًا ؟ قُلْتُ : لَا . قَالَ فَأَشْرَافُ النَّاسِ اتَّبَعُوهُ ، أَمْ ضُعَفَاؤُهُمْ ؟ قُلْتُ : بَلْ ضُعَفَاؤُهُمْ . قَالَ : يَزِيدُونَ أَمْ يَنْقُصُونَ ؟ قُلْتُ : بَلْ يَزِيدُونَ . قَالَ : فَهَلْ يَرْتَدُّ أَحَدٌ مِنْهُمْ سَخْطَةً لِدِينِهِ بَعْدَ أَنْ يَدْخُلَ فِيهِ ؟ قُلْتُ : لَا . قَالَ : فَهَلْ يَغْدِرُ ؟ قُلْتُ : نَحْنُ مِنْهُ فِي مُدَّةٍ الْآنَ ، وَنَحْنُ نَخَافُ ذَلِكَ . قَالَ أَبُو سُفْيَانَ : وَلَمْ يُمْكِنَّنِي كَلِمَةً أُدْخِلُ فِيهَا شَيْئًا أَنْتَقِصُهُ بِهِ لَا أَخَافُ أَنْ يُؤْثَرَ عَنِّي غَيْرَهَا ، قَالَ : فَهَلْ قَاتَلْتُمُوهُ وَقَاتَلَكُمْ ؟ قَالَ : نَعَمْ . قَالَ : فَكَيْفَ حَرْبُهُ وَحَرْبُكُمْ ؟ قُلْتُ : كَانَتْ دُوَلًا وَسِجَالًا ، يُدَالُ عَلَيْنَا الْمَرَّةَ ، وَنُدَالُ عَلَيْهِ الْأُخْرَى . قَالَ : فَمَاذَا يَأْمُرُكُمْ بِهِ ؟ قُلْتُ : يَأْمُرُنَا أَنْ نَعْبُدَ اللهَ وَحْدَهُ وَلَا نُشْرِكَ بِهِ شَيْئًا ، وَيَنْهَانَا أَنْ نَعْبُدَ مَا يَعْبُدُ آبَاؤُنَا ، وَأَمَرَنَا بِالصَّلَاةِ ، وَالصَّدَقَةِ ، وَالْعَفَافِ وَالْوَفَاءِ بِالْعَهْدِ ، وَأَدَاءِ الْأَمَانَةِ . قَالَ : فَقَالَ لِتَرْجُمَانِهِ حِينَ قُلْتُ ذَلِكَ لَهُ : قُلْ لَهُ : إِنِّي سَأَلْتُكَ عَنْ نَسَبِهِ فِيكُمْ فَزَعَمْتَ أَنَّهُ فِيكُمْ ذُو نَسَبٍ ، وَكَذَلِكَ الرُّسُلُ تُبْعَثُ فِي شَرَفِ قَوْمِهَا ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ قَالَ هَذَا الْقَوْلَ أَحَدٌ مِنْ آبَائِهِ ؟ قُلْتَ : لَا . فَقُلْتُ : لَوْ كَانَ أَحَدٌ مِنْكُمْ قَالَ هَذَا الْقَوْلَ قُلْتُ : رَجُلٌ ائْتَمَّ بِقَوْلِ قَائِلٍ قَبْلَهُ ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ كُنْتُمْ تَتَّهِمُونَهُ بِالْكَذِبِ قَبْلَ أَنْ يَقُولَ مَا قَالَ ؟ فَزَعَمْتَ أَنْ لَا ، فَقَدْ عَلِمْتُ أَنَّهُ لَمْ يَكُنْ يَدَعُ الْكَذِبَ عَلَى النَّاسِ ، وَيَكْذِبُ عَلَى اللهِ ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ كَانَ مِنْ آبَائِهِ قَبْلُ مَلِكٌ ؟ فَزَعَمْتَ أَنْ لَا ، فَقُلْتُ : لَوْ كَانَ مِنْ آبَائِهِ مَلِكٌ قُلْتُ : رَجُلٌ يَطْلُبُ مُلْكَ آبَائِهِ ، وَسَأَلْتُكَ أَشْرَافُ النَّاسِ يَتَّبِعُونَهُ أَمْ ضُعَفَاؤُهُمْ ؟ فَزَعَمْتَ أَنَّ ضُعَفَاءَهُمْ أَتْبَاعُهُ وَكَذَلِكَ أَتْبَاعُ الرُّسُلِ ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ يَزِيدُونَ أَمْ يَنْقُصُونَ ؟ فَزَعَمْتَ أَنَّهُمْ يَزِيدُونَ وَكَذَلِكَ الْإِيمَانُ ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ يَرْتَدُّ أَحَدٌ مِنْهُمْ سَخْطَةً لِدِينِهِ بَعْدَ أَنْ يَدْخُلَ فِيهِ ؟ فَزَعَمْتَ أَنْ لَا ، وَكَذَلِكَ الْإِيمَانُ حِينَ يُخَالِطُ بَشَاشَةَ الْقُلُوبِ لَا يَسْخَطُهُ أَحَدٌ ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ يَغْدِرُ ؟ فَزَعَمْتَ أَنْ لَا وَكَذَلِكَ الرُّسُلُ لَا تَغْدِرُ ، وَسَأَلْتُكَ هَلْ قَاتَلْتُمُوهُ وَقَاتَلَكُمْ ؟ فَزَعَمْتَ أَنَّهُ قَدْ فَعَلَ ذَلِكَ وَأَنَّ حَرْبَكُمْ وَحَرْبَهُ يَكُونُ دُوَلًا ، يُدَالُ عَلَيْكُمُ الْمَرَّةَ ، وَتُدَالُونَ عَلَيْهِ الْأُخْرَى ، وَكَذَلِكَ الرُّسُلُ ، ثُمَّ تَكُونُ لَهُمُ الْعَاقِبَةُ ، وَسَأَلْتُكَ بِمَ يَأْمُرُكُمْ ؟ فَزَعَمْتَ أَنَّهُ يَأْمُرُكُمْ أَنْ تَعْبُدُوا اللهَ وَحْدَهُ ، وَلَا تُشْرِكُوا بِهِ ، وَيَنْهَاكُمْ عَمَّا كَانَ يَعْبُدُ آبَاؤُكُمْ ، وَيَأْمُرُكُمْ بِالصَّلَاةِ ، وَالصَّدَقَةِ وَالْعَفَافِ ، وَأَدَاءِ الْأَمَانَةِ ، وَهُوَ نَبِيٌّ ، وَقَدْ كُنْتُ أَعْلَمُ أَنَّهُ خَارِجٌ وَلَكِنْ لَمْ أَكُنْ أَظُنُّهُ مِنْكُمْ ، وَإِنْ يَكُ مَا قُلْتَ حَقًّا يُوشِكُ أَنْ يَمْلِكَ مَوْضِعَ قَدَمَيَّ هَاتَيْنِ ، وَاللهِ لَوْ أَرْجُو أَنْ أَخْلُصَ إِلَيْهِ لَتَجَشَّمْتُ لُقِيَّهُ وَلَغَسَلْتُ قَدَمَيْهِ . قَالَ أَبُو سُفْيَانَ : فَدَعَا بِكِتَابِ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَأَمَرَ بِهِ ، فَقُرِئَ فَإِذَا فِيهِ :

Передал нам Амр бин Абу ат-Тахир бин ас-Сарх аль-Мисри, сообщил нам Мухаммад бин Узайр, сообщил нам Салама бин Руух, от ‘Укайля, от Ибн Шихаба, сообщил мне ‘Убайдуллах бин ‘Абдуллах бин ‘Утба, что ‘Абдуллах бин ‘Аббас сообщил ему, сказав: Рассказал мне Абу Суфьян бин Харб о том, что он находился в Шаме среди мужчин из племени курайшитов, которые прибыли туда в качестве торгоцев, и это было в период перемирия, заключенного между Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и неверующими курайшитами. Абу Суфьян сказал: «Посланец Цезаря пришел за мной и моими товарищами, и мы прибыли в Илию (Иерусалим), и вошли к нему. И вот он сидит в своем царском собрании в короне, а вокруг него — знать Рима. Он сказал своему переводчику: „Спроси их: кто из них ближе по роду к этому человеку, который утверждает, что он — пророк?“ Абу Суфьян сказал: „Я ответил: я ближе всех к нему по роду“. Он спросил: „Какое у тебя родство с ним?“ Я ответил: „Он — сын моего дяди“. Абу Суфьян сказал: „В тот день среди всадников не было никого из бану ‘абд манаф, кроме меня“. Цезарь сказал: „Приблизьте его ко мне“, а затем велел поместить моих товарищей у меня за спиной, напротив моего плеча. Затем Цезарь сказал своему переводчику: „Скажи его товарищам, что я буду спрашивать его об этом человеке, который утверждает, что он — пророк, и если он солжет, то опровергайте его“. Абу Суфьян сказал: „Клянусь Аллахом, если бы не стыд перед тем, что мои товарищи передадут от меня ложь, я бы солгал ему, когда он спросил меня о нем, но я постеснялся, что они передадут от меня ложь, и сказал ему правду“. Затем Цезарь сказал своему переводчику: „Спроси его: каково происхождение этого человека среди вас?“ Я ответил: „Он происходит из знатного рода“. Он спросил: „Говорил ли кто-нибудь из вас эти слова раньше него?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Обвиняли ли вы его во лжи до того, как он сказал то, что сказал?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Был ли кто-нибудь из его отцов царем?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „А знатные люди последовали за ним или слабые?“ Я ответил: „Напротив, слабые“. Он спросил: „Они увеличиваются или уменьшаются?“ Я ответил: „Напротив, они увеличиваются“. Он спросил: „Отрекается ли кто-нибудь из них от своей религии с неудовольствием после того, как вошел в нее?“ Я ответил: „Нет“. Он спросил: „Нарушает ли он договоры?“ Я ответил: „Сейчас у нас с ним перемирие, и мы опасаемся этого“. Абу Суфьян сказал: „И мне не представилось никакой возможности вставить в разговор то, чем я мог бы унизить его, не боясь, что будет передано что-то другое“. Затем он спросил: „Сражались ли вы с ним и сражался ли он с вами?“ Я ответил: „Да“. Он спросил: „Какова же была ваша война с ним?“ Я ответил: „Она была переменчивой: то удача была на нашей стороне, то на его“. Он спросил: „К чему же он призывает вас?“ Я ответил: „Он призывает нас поклоняться одному Аллаху и не приписывать Ему ничего в сотоварищи, запрещает нам поклоняться тому, чему поклонялись наши отцы, и повелевает нам совершать молитву, подавать милостыню, хранить целомудрие, соблюдать договор и возвращать доверенное имущество“. Цезарь сказал своему переводчику, когда я сказал ему это: „Скажи ему: я спросил тебя о его происхождении среди вас, и ты заявил, что он происходит из знатного рода, — так и посланники отправляются среди знати своего народа. Я спросил тебя, говорил ли кто-нибудь из его отцов эти слова, и ты ответил: «Нет». Я подумал: если бы кто-нибудь из них сказал эти слова раньше, я бы сказал: «Человек подражает словам того, кто говорил до него». Я спросил тебя, обвиняли ли вы его во лжи до того, как он произнес свои слова, и ты заявил, что нет, и я понял, что он не мог воздерживаться от лжи людям и при этом лгать на Аллаха. Я спросил тебя, был ли среди его отцов царь, и ты заявил, что нет, и я подумал: если бы у него был царь-отец, я бы сказал: «Человек ищет царство своего отца». Я спросил тебя, знатные ли люди следуют за ним или слабые, и ты заявил, что за ним следуют слабые, — именно они и являются последователями посланников. Я спросил тебя, увеличиваются они или уменьшаются, и ты заявил, что они увеличиваются, — именно такова вера. Я спросил тебя, отрекается ли кто-нибудь из них с неудовольствием от своей религии после того, как вошел в нее, и ты заявил, что нет, — именно такова вера, когда она смешивается с радостью сердец, и никто не испытывает к ней отвращения. Я спросил тебя, предает ли он, и ты заявил, что нет, — именно так поступают посланники: они не предают. Я спросил тебя, сражались ли вы с ним и он с вами, и ты заявил, что он делал это, и что ваша война с ним переменчива: то удача на вашей стороне, то на его, — именно так обстоят дела с посланниками, а затем исход будет за ними. Я спросил тебя, к чему он призывает вас, и ты заявил, что он призывает вас поклоняться одному Аллаху и не приписывать Ему сотоварищей, запрещает вам то, чему поклонялись ваши отцы, повелевает вам совершать молитву, подавать милостыню, хранить целомудрие и возвращать доверенное имущество. Он — пророк! Я и сам знал, что он появится, но я не думал, что он будет из вас. И если то, что ты сказал, правда, то он непременно овладеет местом под этими моими двумя стопами. Клянусь Аллахом, если бы я надеялся добраться до него, я бы непременно претерпел трудности ради встречи с ним и омыл бы его стопы!“ Абу Суфьян сказал: „Затем он велел принести письмо Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и приказал прочесть его. В нем было написано: «С именем Аллаха Милостивого, Милосердного! От Мухаммада — раба Аллаха и Его Посланника — Ираклию, велику Рима. Мир тому, кто последовал верному руководству! А затем: поистине, я призываю тебя к исламу: прими ислам — и спасешься, прими ислам — и Аллах дарует тебе награду дважды. Если же ты отвернешься, то на тебе будет грех арисийцев (крестьян/пахарей): <О обладатели Писания! Давайте придем к единому слову для нас и для вас, чтобы нам не поклоняться никому, кроме Аллаха, и ничего не приписывать Ему в сотоварищи, и чтобы одни из нас не боготворили других помимо Аллаха. Если же они отвергнут, то скажите: „Свидетельствуйте, что мы — мусульмане“>»“. Абу Суфьян сказал: „Когда он закончил свою речь, голоса знати Рима вокруг него повысились, и поднялся такой шум, что я не понимал, что они говорят“. Он сказал: „Нас велели вывести наружу. Когда я вышел вместе со своими товарищами и мы уединились, я сказал: «Поистине, дело сына Абу Кабши стало великим: царь сынов желтых (византийцев) боится его!»“ Абу Суфьян сказал: „Клянусь Аллахом, я продолжал оставаться униженным, будучи твердо уверенным в том, что его дело восторжествует, до тех пор, пока Аллах не привел меня к исламу, хотя я и не желал его“».