Хадис 43مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو الزِّنْبَاعِ رَوْحُ بْنُ الْفَرَجِ الْمِصْرِيُّ ، ثَنَا سَعِيدُ بْنُ عُفَيْرٍ ، حَدَّثَنِي عُلْوَانُ بْنُ دَاوُدَ الْبَجَلِيُّ ، عَنْ حُمَيْدِ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ حُمَيْدِ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ عَوْفٍ ، عَنْ صَالِحِ بْنِ كَيْسَانَ ، عَنْ حُمَيْدِ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ عَوْفٍ ، عَنْ أَبِيهِ ، قَالَ :

Передал нам Абу Зинбаак Рух бин аль-Фарадж аль-Мисри, передал нам Саид бин Уфайр, передал мне Ульван бин Дауд аль-Баджали, от Хумейда бин Абдуррахмана бин Хумейда бин Абдуррахмана бин Ауфа, от Салиха бин Кайсана, от Хумейда бин Абдуррахмана бин Ауфа, от его отца, который сказал: Я вошел к Абу Бакру (да будет доволен им Аллах), навещая его во время болезни, от которой он скончался. Я поприветствовал его и спросил, как он провел утро. Он приподнялся, сел и сказал: «Я провел утро, как видишь, будучи больным, и вы доставили мне хлопот помимо моей болезни: я оставил вам договор [о преемственности] после себя и выбрал для вас лучшего, по моему мнению, но каждый из вас раздул от этого нос в надежде, что власть достанется ему. И я увидел, что мирская жизнь приблизилась, хотя еще не пришла во всей красе, но она грядет. И скоро вы станете украшать свои дома шелковыми завесами и узорчатыми матрасами из парчи, и будете тяготиться ложами из шерсти азарийской, словно каждый из вас сидит на колючках са‘дана. Клянусь Аллахом, если бы кому-то из вас отсекли голову не за нарушение худуда, это было бы для него лучше, чем погружение в пучину мирской жизни». Затем он сказал: «Поистине, я не скорблю ни о чем, кроме трех вещей, которые я совершил, и хотел бы, чтобы я их не совершал; и трех вещей, которые я не совершал, и хотел бы, чтобы я их совершил; и трех вещей, о которых я хотел бы спросить Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Что же касается трех вещей, которые я хотел бы не совершать: я хотел бы, чтобы я не врывался в дом Фатимы и оставил его в покое, даже если бы они объявили мне войну; и я хотел бы, чтобы в день у Сакифы бани Саида я бросил это дело на шею одного из двух мужей: Абу Убайды или Умара, — и тогда он был бы амиром мусульман, а я — визирем; и я хотел бы, чтобы тогда, когда я направил Халида бин аль-Валида к вероотступникам, я остался в Зи аль-Қассе: если бы мусульмане одержали победу, то одержали бы, а иначе я был бы подспорьем или подкреплением для них. А что касается тех, которые я хотел бы совершить: я хотел бы, чтобы в тот день, когда ко мне привели аль-Аш‘аса пленным, я отсек ему голову, ибо мне кажется, что не возникает никакого зла, кроме как он устремляется к нему; и я хотел бы, чтобы в тот день, когда ко мне привели аль-Фуджаа ас-Сулями, я не сжигал его, а убил бы быстро или отпустил с миром; и я хотел бы, чтобы тогда, когда я направлял Халида бин аль-Валида в Шам, я направил Умара в Ирак, чтобы я распростер обе свои руки — правую и левую — на пути Аллаха (Могущ Он и Велик). А что касается трех вещей, о которых я хотел бы спросить Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует): я хотел бы, чтобы я спросил его, кому принадлежит эта власть, чтобы ее обладатели не оспаривали ее; и я хотел бы, чтобы я спросил его, имеют ли ансары какое-либо отношение к этой власти; и я хотел бы, чтобы я спросил его о тетке [по отцу] и племяннице [дочери брата], ибо у меня на душе есть потребность [в разъяснении] относительно них».