دَخَلْتُ عَلَى أَبِي بَكْرٍ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - أَعُودُهُ فِي مَرَضِهِ الَّذِي تُوُفِّيَ فِيهِ ، فَسَلَّمْتُ عَلَيْهِ وَسَأَلْتُهُ كَيْفَ أَصْبَحْتَ ؟ فَاسْتَوَى جَالِسًا ، فَقُلْتُ : أَصْبَحْتَ بِحَمْدِ اللهِ بَارِئًا ، فَقَالَ : أَمَا إِنِّي عَلَى مَا تَرَى وَجِعٌ ، وَجَعَلْتُمْ لِي شُغُلًا مَعَ وَجَعِي ، جَعَلْتُ لَكُمْ عَهْدًا مِنْ بَعْدِي ، وَاخْتَرْتُ لَكُمْ خَيْرَكُمْ فِي نَفْسِي ، فَكُلُّكُمْ وَرِمَ لِذَلِكَ أَنْفُهُ رَجَاءَ أَنْ يَكُونَ الْأَمْرُ لَهُ ، وَرَأَيْتُ الدُّنْيَا قَدْ أَقْبَلَتْ ، وَلَمَّا تُقْبِلْ وَهِيَ جَائِيَةٌ ، وَسَتُنَجِّدُونَ بُيُوتَكُمْ بِسُوَرِ الْحَرِيرِ ، وَنَضَائِدِ الدِّيبَاجِ ، وَتَأْلَمُونَ ضَجَائِعَ الصُّوفِ الْأَذْرِيِّ ، كَأَنَّ أَحَدَكُمْ عَلَى حَسَكِ السَّعْدَانِ ، وَوَاللهِ لَأَنْ يُقَدَّمَ أَحَدُكُمْ فَيُضْرَبَ عُنُقُهُ - فِي غَيْرِ حَدٍّ - خَيْرٌ لَهُ مِنْ أَنْ يَسِيحَ فِي غَمْرَةِ الدُّنْيَا " ثُمَّ قَالَ : " أَمَا إِنِّي لَا آسَى عَلَى شَيْءٍ إِلَّا عَلَى ثَلَاثٍ فَعَلْتُهُنَّ ، وَدِدْتُ أَنِّي لَمْ أَفْعَلْهُنَّ ، وَثَلَاثٍ لَمْ أَفْعَلْهُنَّ وَدِدْتُ أَنِّي فَعَلْتُهُنَّ ، وَثَلَاثٍ وَدِدْتُ أَنِّي سَأَلْتُ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْهُنَّ ، فَأَمَّا الثَّلَاثُ اللَّاتِي وَدِدْتُ أَنِّي لَمْ أَفْعَلْهُنَّ : فَوَدِدْتُ أَنِّي لَمْ أَكُنْ كَشَفْتُ بَيْتَ فَاطِمَةَ وَتَرَكْتُهُ ، وَأَنْ أُغْلِقَ عَلَيَّ الْحَرْبَ ، وَوَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ سَقِيفَةِ بَنِي سَاعِدَةَ كُنْتُ قَذَفْتُ الْأَمْرَ فِي عُنُقِ أَحَدِ الرَّجُلَيْنِ : أَبِي عُبَيْدَةَ أَوْ عُمَرَ ، فَكَانَ أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ ، وَكُنْتُ وَزِيرًا ، وَوَدِدْتُ أَنِّي حَيْثُ كُنْتُ وَجَّهْتُ خَالِدَ بْنَ الْوَلِيدِ إِلَى أَهْلِ الرِّدَّةِ ، أَقَمْتُ بِذِي الْقَصَّةِ ، فَإِنْ ظَفِرَ الْمُسْلِمُونَ ظَفِرُوا ، وَإِلَّا كُنْتُ رِدْءًا أَوْ مَدَدًا ، وَأَمَّا اللَّاتِي وَدِدْتُ أَنِّي فَعَلْتُهَا : فَوَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ أُتِيتُ بِالْأَشْعَثِ أَسِيرًا ضَرَبْتُ عُنُقَهُ ، فَإِنَّهُ يُخَيَّلُ إِلَيَّ أَنَّهُ لَا يَكُونُ شَرٌّ إِلَّا طَارَ إِلَيْهِ ، وَوَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ أُتِيتُ بِالْفُجَاءَةِ السُّلَمِيِّ لَمْ أَكُنْ أَحْرِقُهُ ، وَقَتَلْتُهُ سَرِيحًا ، أَوْ أَطْلَقْتُهُ نَجِيحًا ، وَوَدِدْتُ أَنِّي حَيْثُ وَجَّهْتُ خَالِدَ بْنَ الْوَلِيدِ إِلَى الشَّامِ وَجَّهْتُ عُمَرَ إِلَى الْعِرَاقِ فَأَكُونُ قَدْ بَسَطْتُ يَدَيَّ يَمِينِي وَشِمَالِي فِي سَبِيلِ اللهِ - عَزَّ وَجَلَّ - ، وَأَمَّا الثَّلَاثُ اللَّاتِي وَدِدْتُ أَنِّي سَأَلْتُ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - : عَنْهُنَّ ، فَوَدِدْتُ أَنِّي كُنْتُ سَأَلْتُهُ فِيمَنْ هَذَا الْأَمْرُ ؟ فَلَا يُنَازَعُهُ أَهْلَهُ ، وَوَدِدْتُ أَنِّي كُنْتُ سَأَلْتُهُ هَلْ لِلْأَنْصَارِ فِي هَذَا الْأَمْرِ سَبَبٌ ؟ وَوَدِدْتُ أَنِّي سَأَلْتُهُ عَنِ الْعَمَّةِ وَبِنْتِ الْأَخِ ، فَإِنَّ فِي نَفْسِي مِنْهُمَا حَاجَةً

«Я провел утро, как видишь, будучи больным, и вы доставили мне хлопот помимо моей болезни: я оставил вам договор [о преемственности] после себя и выбрал для вас лучшего, по моему мнению, но каждый из вас раздул от этого нос в надежде, что власть достанется ему. И я увидел, что мирская жизнь приблизилась, хотя еще не пришла во всей красе, но она грядет. И скоро вы станете украшать свои дома шелковыми завесами и узорчатыми матрасами из парчи, и будете тяготиться ложами из шерсти азарийской, словно каждый из вас сидит на колючках са‘дана. Клянусь Аллахом, если бы кому-то из вас отсекли голову не за нарушение худуда, это было бы для него лучше, чем погружение в пучину мирской жизни». Затем он сказал: «Поистине, я не скорблю ни о чем, кроме трех вещей, которые я совершил, и хотел бы, чтобы я их не совершал; и трех вещей, которые я не совершал, и хотел бы, чтобы я их совершил; и трех вещей, о которых я хотел бы спросить Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Что же касается трех вещей, которые я хотел бы не совершать: я хотел бы, чтобы я не врывался в дом Фатимы и оставил его в покое, даже если бы они объявили мне войну; и я хотел бы, чтобы в день у Сакифы бани Саида я бросил это дело на шею одного из двух мужей: Абу Убайды или Умара, — и тогда он был бы амиром мусульман, а я — визирем; и я хотел бы, чтобы тогда, когда я направил Халида бин аль-Валида к вероотступникам, я остался в Зи аль-Қассе: если бы мусульмане одержали победу, то одержали бы, а иначе я был бы подспорьем или подкреплением для них. А что касается тех, которые я хотел бы совершить: я хотел бы, чтобы в тот день, когда ко мне привели аль-Аш‘аса пленным, я отсек ему голову, ибо мне кажется, что не возникает никакого зла, кроме как он устремляется к нему; и я хотел бы, чтобы в тот день, когда ко мне привели аль-Фуджаа ас-Сулями, я не сжигал его, а убил бы быстро или отпустил с миром; и я хотел бы, чтобы тогда, когда я направлял Халида бин аль-Валида в Шам, я направил Умара в Ирак, чтобы я распростер обе свои руки — правую и левую — на пути Аллаха (Могущ Он и Велик). А что касается трех вещей, о которых я хотел бы спросить Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует): я хотел бы, чтобы я спросил его, кому принадлежит эта власть, чтобы ее обладатели не оспаривали ее; и я хотел бы, чтобы я спросил его, имеют ли ансары какое-либо отношение к этой власти; и я хотел бы, чтобы я спросил его о тетке [по отцу] и племяннице [дочери брата], ибо у меня на душе есть потребность [в разъяснении] относительно них».