Хадис 7109مرفوع

أَخْبَرَنَا أَبُو يَعْلَى ( ح ) وَأَخْبَرَنَا الْحَسَنُ بْنُ سُفْيَانَ ( ح ) وَأَخْبَرَنَا وَعِدَّة ، قَالَ أَبُو الرَّبِيعِ ، حَدَّثَنَا فُلَيْحٌ عَنْ رَبِيعَةَ بْنِ أَبِي عَبْدِ الرَّحْمَنِ ، وَيَحْيَى بْنِ سَعِيدٍ عَنِ الْقَاسِمِ بْنِ مُحَمَّدِ بْنِ أَبِي بَكْرٍ

Передал нам Абу ар-Рабиʻ: «Сообщил нам Фулайχ от Рабиʻа бин Аби ʻАбд ар-Рахмана, а также Яхья ибн Саʻид от аль-Касима бин Мухаммада ибн Аби Бакра подобное этому»: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда собирался отправиться в путь, устраивал жребий среди своих жен, и той, на которую выпадал жребий, он брал с собой. И он устроил жребий среди нас в одном из походов, который он совершил, и выпал жребий на меня, и я отправилась с ним после того, как был ниспослан [аят о] хиджабе. Меня носили в моем паланкине и опускали из него. Мы ехали, пока Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не завершил тот свой поход, возвратился и приблизился к Медине. В одну из ночей он объявил о выступлении в путь, и я встала и пошла, пока не удалилась от войска. Когда я справила свою нужду, я направилась к своему месту стоянки и пощупала грудь: оказалось, что ожерелье мое из бусин с узором в виде косточек порвалось. Я вернулась и стала искать свое ожерелье, и поиски задержали меня. Подошли те, кто снаряжал меня в путь, и подняли мой паланкин, водрузив его на верблюда, на котором я ездила, полагая, что я нахожусь в нем. Женщины в то время были легкими, они не были тяжелыми, и мясо еще не покрывало их обильно, так как они питались лишь легкой пищей. Люди не усомнились, поднимая его, в тяжести паланкина, подняли его, а я была молодой девушкой. Они погнали верблюда и тронулись в путь. Я нашла свое ожерелье после того, как войско уже ушло, и пришла на их стоянку, но там никого не было. Я осталась на том месте, где находилась, полагая, что они заметят мое отсутствие и вернутся за мной. И пока я сидела, мои глаза смежились, и я уснула. А Сафван бин аль-Муʻатталь ас-Сулами, а затем аз-Заквани, находился в арьергарде войска. Он подошел к моему месту стоянки с наступлением утра и увидел силуэт спящего человека, а он видел меня еще до [ниспослания аята о] хиджабе. Я проснулась от его слов «ирджаʻ» (поистине, мы принадлежим Аллаху...), когда он узнал меня, и я прикрыла свое лицо своим джильбабом. Клянусь Аллахом, я не произнесла ни слова и не услышала от него ни слова, кроме его слов «ирджаʻ», пока он не опустил свою верблюдицу на колени и не наступил на ее ногу, и я села на нее. Он повел верблюдицу со мной, пока мы не догнали войско после того, как они остановились на дневной отдых в разгар полудня. Погиб тот, кто погиб, а тем, кто взял на себя зачин клеветы, был ʻАбдуллах бин Убайй бин Салуль. Мы прибыли в Медину, и я проболела там целый месяц, а люди предавались разговорам об измышлениях сторонников клеветы. Меня беспокоило в моей болезни то, что я не видела от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, той мягкости, которую я обычно видела от него, когда болела: он лишь заходил, приветствовал [всех] и говорил: «Как эта ваша [больная]?» — и я ни о чем не догадывалась, пока не поправилась. Я вышла вместе с Умм Мистах бинт Абу Рухм в сторону аль-Манасиʻ (это было нашим местом отправления естественных потребностей), и мы выходили только по ночам, ближе к ночи, и это было до того, как мы устроили туалеты близ наших домов, и наши нравы были подобны нравам первых арабов в пустыне или при справлении нужды. Мы шли, я и Умм Мистах бинт Абу Рухм, и она запнулась о свой плащ и сказала: «Да пропадет Мистах!». Я сказала ей: «Как скверно то, что ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?». Она ответила: «О несчастная! Разве ты не слышала, что они говорили?». И она рассказала мне то, что говорили распространители клеветы, и моя болезнь усилилась поверх болезни. Когда я вернулась в свой дом, к нам зашел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и спросил: «Как эта ваша [больная]?». Я ответила: «Позволь мне пойти к моим родителям». Она сказала: «А я в то время хотела удостовериться в новостях от них». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил мне, и я пришла к своим родителям и сказала своей матери: «О матушка, о чем говорят люди?». Она ответила: «О доченька, облегчи для себя это дело! Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы красивая женщина была у любимого мужчиной мужа, у которого есть соплеменницы-соперницы, и чтобы они не злословили о ней». Я воскликнула: «Пречист Аллах! Неужели об этом заговорили люди?». Она ответила: «Да». И я провела ту ночь до самого утра так, что слезы мои не высыхали и я не смыкала глаз от сна. А на утро Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда затянулось откровение, призвал ʻАли бин Аби Талиба и Усаму бин Зайда, советуясь с ними относительно развода со своей женой. Что касается Усамы, то он посоветовал ему то, что знал по своему сердцу об их невиновности, сказав: «Это твоя жена, о Посланник Аллаха, и, клянусь Аллахом, мы не знаем о ней ничего, кроме благого». А что касается ʻАли, то он сказал: «О Посланник Аллаха, Аллах не стеснил тебя, а женщин помимо нее много. Спроси служанку — она скажет тебе правду». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Бариру и спросил: «О Барира, видела ли ты в ней что-либо, что вызывало бы у тебя подозрение?». Она ответила: «Нет, клянусь Тем, Кто отправил тебя с истиной! Я не видела за ней ничего предосудительного, кроме того, что она молодая девушка, которая засыпает перед тестом, и приходит домашняя живность и съедает его». В тот же день Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся [на минбар] и потребовал извинений от ʻАбдуллаха бин Убайя бин Салуля, сказав: «Кто оправдает меня перед человеком, чье причинение вреда моей семье дошло до меня? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме благого, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме благого, и он заходил к моей семье только вместе со мной». Саʻд бин Муʻаз поднялся и сказал: «О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я оправдаю тебя перед ним: если он из племени Аус, мы срубим ему голову, а если он из наших братьев-Хазраджитов, ты прикажешь нам, и мы выполним твой приказ относительно него». Поднялся Саʻд бин ʻУбада (а до этого он был праведным человеком, но его захватила племенная гордость) и сказал: «Клянусь жизнью, ты солгал! Ты не убьешь его и не сможешь сделать это». Поднялся Усайд бин Худайр и сказал: «Клянусь жизнью, ты солгал! Мы непременно убьем его, ибо ты — лицемер, препирающийся за лицемеров!». И два племени, Аус и Хазрадж, пришли в ярость так, что были готовы [на драку], а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, находился на минбаре и стал их успокаивать, пока они не замолчали. Я провела весь тот день так, что мои слезы не высыхали и я не смыкала глаз от сна. Утром у меня были мои родители, и я проплакала всю ночь и весь день, думая, что плачешь разорвет мою печень». Она сказала: «И пока они сидели у меня, а я плакала, одна ансарийка попросила разрешения войти, и я разрешила ей, и она села и заплакала вместе со мной. И пока мы были в таком положении, вошел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сел (а до этого он не сидел у меня с того дня, как мне было сказано то, что было сказано, и прошел уже месяц, в течение которого ему не было ниспослано откровения по моему делу). Она сказала: «Он произнес свидетельство (шахаду), а затем сказал: «О ʻАиша, а затем: поистине, до меня дошло о тебе то-то и то-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо поистине, когда раб признает свой грех, а затем кается, Аллах принимает его покаяние». Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, завершил свою речь, мои слезы иссякли так, что я не ощущала ни единой капли. Я сказала своему отцу: «Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, за меня». Он сказал: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Я сказала своей матери: «Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он сказал». Она ответила: «Клянусь Аллахом, я не знаю, что ответить Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Она сказала: «А я была молодой девушкой, которая не читает много из Корана. И я сказала: «Клянусь Аллахом, я знаю, что вы услышали то, о чем говорят люди, и это запало в ваши души, и вы поверили в это! И если я скажу вам, что я невиновна (а Аллах знает, что я невиновна), вы не поверите мне в этом, а если я признаюсь вам в том, чего не совершала (а Аллах знает, что я невиновна), вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного притчи, кроме слов отца Йусуфа: «...и прекрасное терпение, и Аллах — помощник против того, что вы описываете». Затем я повернулась на своем ложе, надеясь, что Аллах оправдает меня, но, клянусь Аллахом, я не думала, что по моему поводу будет ниспослано откровение, и я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы в Коране говорилось о моем деле, однако я надеялась, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит во сне сновидение, которое оправдает меня. И, клянусь Аллахом, он не сдвинулся с места своего собрания и никто из домочадцев не вышел из дома, как на него было ниспослано [откровение], и его охватило то же состояние напряжения, какое обычно охватывало его [при ниспослании откровения], так что с него катился пот наподобие жемчужин в морозный день. Когда же Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, освободился [от этого состояния], он улыбался, и первыми словами, которые он произнес, были: «О ʻАиша, возблагодари Аллаха, поистине, Аллах оправдал тебя!». Моя мать сказала мне: «Встань к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!». Я ответила: «Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду восхвалять никого, кроме Аллаха!». И тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Поистине, те, которые привели клевету — группа из вас...» (до конца аятов). Когда Аллах ниспослал это в оправдание мне, Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах (а он расходовал [средства] на Мистаха из-за его родства с ним), сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда больше ничего не потрачу на Мистаха после того, что он сказал ʻАише!». И тогда Аллах ниспослал: «И пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся...» до слов: «...И Аллах — Прощающий, Милосердный». И Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, поистине, я хочу, чтобы Аллах простил меня», и возобновил для Мистаха ту помощь, которую он ему оказывал. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, спросил Зайнаб бинт Джахш о моем деле, и она сказала: «О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и свое зрение! (Она соперничала со мной, но Аллах защитил ее благодаря ее благочестию)». Нам сообщили Ахмад бин ʻАли бин аль-Мусанна, аль-Хасан бин Суфьян и несколько других лиц, которые сказали: «Передал нам Абу ар-Рабиʻ: «Сообщил нам Фулайχ от Рабиʻа бин Аби ʻАбд ар-Рахмана и Яхьи бин Саʻида от аль-Касима бин Мухаммада бин Аби Бакра».