Хадис 2661مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو الرَّبِيعِ سُلَيْمَانُ بْنُ دَاوُدَ وَأَفْهَمَنِي بَعْضَهُ أَحْمَدُ : حَدَّثَنَا فُلَيْحُ بْنُ سُلَيْمَانَ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عُرْوَةَ بْنِ الزُّبَيْرِ ، وَسَعِيدِ بْنِ الْمُسَيِّبِ ، وَعَلْقَمَةَ بْنِ وَقَّاصٍ اللَّيْثِيِّ ، وَعُبَيْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ عُتْبَةَ ، عَنْ عَائِشَةَ رَضِيَ اللهُ عَنْهَا ، زَوْجِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، حِينَ قَالَ لَهَا أَهْلُ الْإِفْكِ مَا قَالُوا ، فَبَرَّأَهَا اللهُ مِنْهُ ، قَالَ الزُّهْرِيُّ : وَكُلُّهُمْ حَدَّثَنِي طَائِفَةً مِنْ حَدِيثِهَا ، وَبَعْضُهُمْ أَوْعَى مِنْ بَعْضٍ ، وَأَثْبَتُ لَهُ اقْتِصَاصًا ، وَقَدْ وَعَيْتُ عَنْ كُلِّ وَاحِدٍ مِنْهُمُ الْحَدِيثَ الَّذِي حَدَّثَنِي عَنْ عَائِشَةَ ، وَبَعْضُ حَدِيثِهِمْ يُصَدِّقُ بَعْضًا ، زَعَمُوا : أَنَّ عَائِشَةَ قَالَتْ :

Передал нам Абу ар-Раби‘ Сулейман бин Дауд, а часть этого мне разъяснил Ахмад: передал нам Фулейх бин Сулейман от Ибн Шихаба аз-Зухри, от ‘Урвы бин аз-Зубайра, Са‘ида бин аль-Мусайяба, ‘Алькамы бин Ваккаса ал-Лейси и ‘Убейдуллаха бин ‘Абдуллаха бин ‘Утбы от ‘Аиши, да будет доволен ею Аллах, супруги Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, в то время, когда клеветники сказали о ней то, что сказали, а Аллах оправдал её. Аз-Зухри сказал: каждый из них рассказал мне часть её истории, причём одни запомнили её лучше других и точнее передавали подробности. Я же заучил от каждого из них тот рассказ, который он передал со слов ‘Аиши, и часть их рассказов подтверждает другую. Они утверждали, что ‘Аиша сказала: «Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, собирался отправиться в путь, он устраивал жребий среди своих жён, и той, чья жребий выпадал, он брал с собой. И вот он устроил среди нас жребий в одном из походов, который он предпринял, и выпал мой жребий, и я отправилась с ним после того, как был ниспослан аят о хиджабе. Меня носили в паланкине и опускали из него. Мы ехали, пока Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не завершил свой тот поход и не повернул обратно. Когда мы приблизились к Медине, он объявил ночью о выступлении в путь. Когда они объявили о выступлении, я встала и пошла, пока не миновала войско. Справившись со своими делами, я направилась к своему верблюжьему седлу и пощупала грудь, а оказалось, что ожерелье моё из зиза‘а (бусин из цветного камня) с азифарями (драгоценными камнями или бусинами) порвалось. Я вернулась и стала искать своё ожерелье, и поиски задержали меня. Подошли те, кто седлал для меня верблюда, подняли мой паланкин и водрузили его на верблюда, на котором я ездила, полагая, что я нахожусь внутри него. Женщины в то время были легкими, не отягощенными полнотой, они вкушали лишь малую толику пищи. Люди не заметили тяжести паланкина, когда поднимали его, и водрузили его, я же была совсем юной девушкой. Они погнали верблюда и тронулись в путь. Я же нашла своё ожерелье уже после того, как войско ушло. Я пришла на их стоянку, но никого там не оказалось, и направилась к тому месту, где останавливалась, полагая, что они заметят моё отсутствие и вернутся за мной. И пока я сидела, мои глаза смежились, и я уснула. А Сафван бин аль-Му‘атталь ас-Сулами, а затем аз-Заквани, шёл в арьергарде войска. Он оказался у моего места на рассвете и увидел очертания спящего человека. Он подошёл ко мне — а он видел меня ещё до ниспослания хиджаба, — и я проснулась от его слов „Инна ли-Лляхи…“, когда он заставил свою верблюдицу опуститься на колени и наступил на её руку, после чего я села на неё, и он пошел, ведя мою верблюдицу за собой, пока мы не догнали войско после того, как они остановились на дневной привал в самую жару. И погибли те, кто погиб (из-за участия в клевете), а зачинщиком клеветы был ‘Абдуллах бин Убайй бин Салуль. Мы прибыли в Медину, и я проболела там целый месяц, в то время как люди распространяли слова участников клеветы. Меня же тревожило во время моей болезни то, что я не видела от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, той мягкости, которую обычно видела от него, когда болела: он лишь заходил, приветствовал меня, а затем говорил: „Как эта ваша?“, и я ничего об этом не ведала, пока не поправилась. Однажды я вышла вместе с Умм Мистах к манасику (нашему месту отправления естественных надобностей), и мы выходили туда только по ночам, и это было до того, как мы устроили туалеты вблизи наших домов — наши порядки тогда были подобны порядкам древних арабов в пустыне или на прогулках. И вот мы шли, я и Умм Мистах, дочь Абу Рухма, и она запнулась о свой длинный плащ и воскликнула: „Да пропади пропадом Мистах!“. Я сказала ей: „Худые слова ты сказала! Неужели ты ругаешь человека, который участвовал в битве при Бадре?“. Она спросила: „О ты, несчастная! Разве ты не слышала, что они говорят?“. И она рассказала мне о словах клеветников, от чего моя болезнь только усилилась. Когда я вернулась домой, ко мне зашел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поприветствовал меня и спросил: „Как эта ваша?“. Я сказала: „Позволь мне пойти к моим родителям“. Она сказала: „А я в то время хотела достоверно узнать новость от них“. И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позволил мне, и я пришла к своим родителям и сказала матери: „О чём говорят люди?“. Она ответила: „О доченька, облегчи для себя это дело! Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая женщина, которую он любит и у которой есть соперницы, а они не злословили бы о ней“. Я воскликнула: „Субхана-Ллах! Неужели об этом говорят люди?“. Она сказала: „И я проплакала ту ночь до самого утра, так что слёзы не высыхали у меня и я не смыкала глаз во сне. А на утро Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда затянулось ниспослание откровения, призвал ‘Али бин Абу Талиба и Усаму бин Зайда, советуясь с ними относительно расставания со своей женой. Что касается Усамы, то он посоветовал ему то, что знал о своём отношении к ним, и сказал: „Это твоя жена, о Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, мы не знаем о ней ничего, кроме хорошего“. Что же касается ‘Али бин Абу Талиба, то он сказал: „О Посланник Аллаха! Аллах не стеснил тебя, а женщин помимо неё много. Спроси служанку, она скажет тебе правду“. И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, позвал Бариру и спросил: „О Барира, видела ли ты в ней что-либо вызывающее твоё подозрение?“. Барира ответила: „Нет, клянусь Тем, Кто отправил тебя с истиной! Я не видела за ней ничего такого, в чём я могла бы её упрекнуть, разве только то, что она молодая девушка, которая засыпает над тестом, а домашняя птица приходит и съедает его“. И в тот же день Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, поднялся и потребовал справедливости в отношении ‘Абдуллаха бин Убайя бин Салуля. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „Кто оправдает меня перед человеком, чья вредоносность дошла до меня относительно моей семьи? Клянусь Аллахом, я не знаю о своей семье ничего, кроме хорошего, и они упомянули человека, о котором я не знаю ничего, кроме хорошего, и он заходил к моей семье только вместе со мной“. Тогда поднялся Са‘ад бин Му‘аз и сказал: „О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, я оправдаю тебя перед ним! Если он из племени аус, мы срубим ему голову, а если он из числа наших братьев-хазритцев, прикажи нам, и мы выполним твое повеление в отношении него!“. И поднялся Са‘ад бин ‘Убада, а он был предводителем хазритцев — до этого он был праведным человеком, но его увлекла племенная гордыня, — и сказал: „Лжешь, клянусь жизнью! Ты не убьёшь его и не сможешь сделать этого!“. Тогда поднялся Усейд бин Худайр и сказал: „Лжешь, клянусь жизнью! Клянусь Аллахом, мы непременно убьём его, ибо ты — лицемер, защищающий лицемеров!“. И оба племени — аус и хазрадж — пришли в ярость так, что чуть было не подрались, а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, находился на минбаре. Он сошел вниз и стал успокаивать их, пока они не замолчали, и он тоже замолчал. А я проплакала весь тот день, слёзы не высыхали у меня, и я не смыкала глаз во сне. И наступило утро, когда у меня были мои родители, и я проплакала уже две ночи и день, так что я думала, что плач разорвёт мою печень. И вот, пока они сидели у меня, а я плакала, одна женщина из ансаров попросила разрешения войти, и я разрешила ей. Она села и заплакала вместе со мной. И пока мы были в таком положении, вошел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сел — а он не садился у меня с того дня, как обо мне было сказано то, что было сказано, и прошел уже месяц, в течение которого ему не было ниспослано ничего относительно меня, — он произнес слова свидетельства (шахаду), а затем сказал: „О ‘Аиша, поилась ко мне весть о тебе такая-то и такая-то. Если ты невиновна, то Аллах оправдает тебя, а если ты совершила грех, то попроси прощения у Аллаха и покайся перед Ним, ибо когда раб признает свой грех, а затем кается, Аллах принимает его покаяние“. Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, завершил свою речь, слёзы мои иссякли так, что я не чувствовала ни единой капли. Я сказала своему отцу: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, за меня“. Он сказал: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!“. Тогда я сказала своей матери: „Ответь Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, на то, что он сказал“. Она ответила: „Клянусь Аллахом, я не знаю, что сказать Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!“. И тогда я — молодая девушка, которая не читает много из Корана — сказала: „Клянусь Аллахом, я знаю, что вы слышали то, о чём говорят люди, и это запало вам в души и вы поверили этому! И если я скажу вам, что я невиновна — а Аллах знает, что я невиновна, — вы не поверите мне в этом. А если я признаюсь вам в чём-то, в чём Аллах знает, что я невиновна, вы поверите мне. Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас другого примера, кроме отца Йусуфа (Я‘куба), когда он сказал: «Прекрасное терпение, а Аллах — помощник против того, что вы описываете»“. Затем я повернулась на своём ложе, надеясь, что Аллах оправдает меня. Но, клянусь Аллахом, я не думала, что в моём деле будет ниспослано откровение, и я считала себя слишком ничтожной для того, чтобы о моём деле говорилось в Коране, однако я надеялась, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, увидит во сне какое-то сновидение, посредством которого Аллах оправдает меня. И, клянусь Аллахом, он не сдвинулся со своего места и никто из домашних не вышел, как ему было ниспослано откровение. Его охватило то же состояние напряжения, которое обычно охватывало его при ниспослании откровения, так что даже в зимний день с него катился пот подобно жемчужинам. Когда же это состояние было снято с Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, он улыбался, и первым словом, которое он произнёс, было: „О ‘Аиша, возблагодари Аллаха, поистине, Аллах оправдал тебя!“. Мать сказала мне: „Встань к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!“. Я ответила: „Нет, клянусь Аллахом, я не встану к нему и не буду благодарить никого, кроме Аллаха!“. И тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Воистину, те, которые привели клевету — группа из вас...» (до конца аятов). И когда Аллах ниспослал это для моего оправдания, Абу Бакр ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах, который расходовал на Мистаха бин Усасу из-за его родства с ним, сказал: „Клянусь Аллахом, я больше никогда ничего не потрачу на Мистаха после того, что он сказал о ‘Аише!“. И тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся...» до Его слов: «...Прощающий, Милосердный». Тогда Абу Бакр сказал: „Да, клянусь Аллахом, я хочу, чтобы Аллах простил мне!“, и возобновил ту помощь, которую оказывал Мистаху. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, также расспрашивал Зайнаб бинт Джахш о моём деле и сказал: „О Зайнаб, что ты знаешь? Что ты видела?“. Она ответила: „О Посланник Аллаха, я берегу свой слух и зрение! Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме хорошего“. Она была той из жён, которая соперничала со мной в положении перед Пророком, но Аллах защитил её благодаря ее благочестию». Передал также Фулейх от Хишама бин ‘Урвы, от ‘Урвы, от ‘Аиши и ‘Абдуллаха бин аз-Зубайра нечто подобное. И передал Фулейх от Раби‘а бин Абу ‘Абд ар-Рахмана и Яхьи бин Са‘ида от Касима бин Мухаммада бин Абу Бакра нечто подобное.