Хадис 2468مرفوع

حَدَّثَنَا يَحْيَى بْنُ بُكَيْرٍ : حَدَّثَنَا اللَّيْثُ ، عَنْ عُقَيْلٍ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ قَالَ : أَخْبَرَنِي عُبَيْدُ اللهِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ أَبِي ثَوْرٍ ، عَنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ عَبَّاسٍ رَضِيَ اللهُ عَنْهُمَا قَالَ :

Передал нам Яхья бин Букайр: передал нам аль-Лайс от Укайля, от Ибн Шихаба, который сказал: «Сообщил мне Убайдуллах бин Абдуллах бин Абу Саур от Абдуллаха бин Аббаса, да будет доволен ими обоими Аллах, который сказал: «Я не переставал стремиться расспросить Умара, да будет доволен им Аллах, о тех двух женщинах из жен Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, которым Аллах сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом, то ведь ваши сердца уже уклонились» (Трим. 66:4). Я совершал с ним хадж, и он свернул с пути, и я тоже свернул вместе с ним с бурдюком для воды. Он отошел по нужде, а когда вернулся, я полил ему на руки из бурдюка, и он совершил омовение. Тогда я спросил: «О повелитель правоверных, кто те две женщины из жен Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, которым Аллах Всемогущий и Великий сказал: «Если вы обе покаетесь перед Аллахом»? Он ответил: «Как же я удивлен тебе, о сын Аббаса! Это Аиша и Хафса». Затем Умар продолжил рассказ, ведя его по порядку, и сказал: «Я и мой сосед-ансар из племени Бану Умайя бин Зейд, а это из селений в окрестностях Медины, по очереди навещали Пророка, да благословит его Аллах и приветствует: он спускался в один день, а я — в другой. Когда спускался я, то приносил ему вести о происшествиях этого дня и обо всем прочем, а когда спускался он, то делал то же самое. Мы, курайшиты, привыкли брать верх над нашими женщинами, но когда мы прибыли к ансарам, то увидели, что они — народ, над которым берут верх их женщины. И наши женщины начали перенимать манеры жен ансаров. Однажды я прикрикнул на свою жену, а она ответила мне резко. Я счел это неприемлемым, чтобы она пререкалась со мной, а она сказала: «Почему же ты считаешь неприемлемым, что я пререкаюсь с тобой? Клянусь Аллахом, поистине, жены Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, пререкаются с ним, и некоторые из них могут бойкотировать его с утра до ночи!» Это испугало меня, и я сказал: «Пропала та из них, которая поступит так и совершит великий грех!» Затем я набросил на себя одежду, зашел к Хафсе и спросил: «О Хафса, неужели кто-нибудь из вас гневит Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, с утра до ночи?» Она ответила: «Да». Я сказал: «Пропала она и потерпела убыток! Разве ты не боишься, что Аллах разгневается из-за гнева Своего Посланника, да благословит его Аллах и приветствует, и тогда ты погибнешь? Не требуй слишком многого от Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не пререкайся с ним ни в чем и не бойкотируй его. Спрашивай меня о том, что тебе понадобится, и пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка (Аиша) красивее тебя и любимее Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует» — он имел в виду Аишу. В то время у нас ходили слухи, что гассаниды подковывают коней для похода на нас. И вот, мой товарищ спустился в свой черед, а вернулся вечером и сильно постучал в мою дверь, спросив: «Он спит?» Я испугался, вышел к нему, а он сказал: «Произошло великое событие!» Я спросил: «Что такое? Пришли гассаниды?» Он ответил: «Нет, еще более великое и долгое: Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, развелся со своими женами!» Я воскликнул: «Пропала Хафса и потерпела убыток! Я ведь думал, что это скоро случится». Я поспешно оделся, совершил утреннюю молитву вместе с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, а затем он вошел в свою горницу (машраба) и уединился там. Я вошел к Хафсе, а она плачет. Я спросил: «О чем ты плачешь? Разве я не предостерегал тебя? Неужели Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, развелся с вами?» Она ответила: «Я не знаю, вот он — в горнице». Я вышел и подошел к минбару: вокруг него сидела группа людей, и некоторые из них плакали. Я посидел с ними немного, но то, что я чувствовал, взяло верх надо мной, и я направился к горнице, в которой он находился, и сказал его чернокожему слуге: «Испроси разрешения для Умара». Тот вошел, поговорил с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, а затем вышел и сказал: «Я упомянул тебя ему, но он промолчал». Тогда я вернулся и сел с теми людьми, что были у минбара, но чувство вновь одолело меня. Я подошел и сказал то же самое, и снова сел с людьми у минбара. И вновь чувство одолело меня, и я подошел к слуге и сказал: «Испроси разрешения для Умара». Он ответил то же самое. И когда я уже повернулся, собираясь уйти, слуга позвал меня и сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил тебе войти». Я вошел к нему: он лежал на циновке из пальмовых волокон, и между ним и ею не было никакой подстилки, так что волокна оставили следы на его боку; он опирался на кожаную подушку, набитую пальмовым лыком. Я поприветствовал его мирамом, а затем спросил, стоя: «Ты развелся со своими женами?» Он поднял на меня свой взор и ответил: «Нет». Затем я сказал, стоя и пытаясь смягчить обстановку: «О Посланник Аллаха, если бы ты видел нас... Мы, курайшиты, привыкли брать верх над нашими женщинами, а когда мы прибыли к народу, над которым берут верх их женщины...» — и рассказал ему это. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, улыбнулся. Затем я сказал: «Если бы ты видел меня, когда я зашел к Хафсе и сказал ей: «Пусть тебя не обольщает то, что твоя соседка красивее тебя и любимее Пророком» — имея в виду Аишу» — и он улыбнулся во второй раз. Увидев, что он улыбнулся, я присел, а затем поднял взор на его дом и, клянусь Аллахом, не увидел в нем ничего, на чем задержался бы взор, кроме трех шкур. И я сказал: «Взозови к Аллаху, чтобы Он ниспослал изобилие твоей умме, ведь персам и румяным римлянам дано изобилие и дарован этот мир, хотя они не поклоняются Аллаху!» Пророк же в это время полулежал, а затем сел и сказал: «Ты ли в сомнении, о сын Хаттаба? Это люди, которым их блага ускорили в земной жизни». Я сказал: «О Посланник Аллаха, испроси для меня прощения». Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сторонился их из-за того разговора, когда Хафса передала тайну Аише. Он даже поклялся: «Я не войду к ним в течение месяца» — из-за сильного гнева на них после того, как Аллах сделал ему выговор. Когда прошло двадцать девять дней, он вошел к Аише, начав с нее. Аиша сказала ему: «Ты поклялся, что не войдешь к нам в течение месяца, а ведь сегодня двадцать девятый день, и я считаю их по дням!» Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Месяц бывает и в двадцать девять дней». И тот месяц действительно был в двадцать девять дней. Аиша сказала: «Тогда был ниспослан аят о выборе. И он начал с меня, как с первой женщины, сказав: «Поистине, я упомяну тебе одно дело, и нет греха, если ты не станешь спешить, пока не посоветуешься со своими родителями». Аиша ответила: «Я знаю, что мои родители не посоветуют мне расстаться с тобой». Затем он сказал: «Поистине, Аллах сказал: «О Пророк! Скажи своим женам...» — до Его слов: «...великую награду» (Трим. 66:28-29). Я ответила: «Разве по поводу этого мне нужно советоваться с родителями? Поистине, я желаю Аллаха, Его Посланника и Последнюю обитель». И тогда он предоставил выбор остальным своим женам, и они ответили то же самое, что и Аиша».