Хадис 1482مقطوع

مَالِكٌ ، أَنَّ أَبَا الزِّنَادِ أَخْبَرَهُ

Малик передал, что Абу аз-Зинад сообщил ему о том, что один из наместников Умара бин Абд аль-Азиза схватил людей за разбой (хираба), причем они не совершили убийства, и он хотел отрубить им руки или предать смерти. Он написал об этом Умару бин Абд аль-Азизу, и Умар бин Абд аль-Азиз ответил ему письмом: «Если бы ты ограничился наиболее мягким из этого». 3092 — Малик сказал: «Положение дел у нас относительно того, кто крадет имущество людей, оставленное на рынках в защищенном виде, когда хозяева защитили его в своих емкостях и собрали воедино: поистине, кто бы ни украл что-либо из этого из места его хранения (хырз), и стоимость этого достигнет того предела, за который полагается отсечение руки, то с него надлежит отсечь руку, независимо от того, находился ли хозяин имущества рядом со своими пожитками или нет, ночью это было или днем». 3093 — Малик сказал относительно того, у кого украли то, за что полагается отсечение, а затем украденное у него было обнаружено и возвращено владельцу: «Поистине, рука его отсекается». Если кто-то скажет: «Как можно отсекать ему руку, если имущество было изъято у него и возвращено владельцу?», то [ответ будет следующим]: поистине, он подобен употреблявшему [вино], от которого исходит запах опьяняющего напитка, хотя самого опьянения у него нет, и тем не менее ему назначается телесное наказание (хадд). И он добавил: «Телесное наказание за опьяняющее вещество назначается тогда, когда он выпил его, даже если оно не опьянило его, и это потому, что он выпил его именно для того, чтобы опьянеть. Подобным же образом отсекается рука вора за кражу, которая была изъята у него до того, как он успел ею воспользоваться, и возвращена ее владельцу, ведь когда он крал ее, он крал ее с тем, чтобы унести». 3094 — Малик сказал относительно группы людей, которые приходят в дом и совершают кражу сообща, вынося тюфяк, который они несут все вместе, или сундук, или бревно, или корзину, или нечто подобное тому, что люди несут сообща: «Поистине, если они вынесли это из места хранения, неся все вместе, и стоимость вынесенного ими достигла того предела, за который полагается отсечение, а это три дирхама и более, то отсечение руки полагается всем им». Малик сказал: «Если же каждый из них вышел с имуществом по отдельности, то тот из них, кто вышел с тем, что достигает трех дирхамов или более, подлежит отсечению, а тот, кто не вышел с имуществом стоимостью в три дирхама или более, отсечению не подлежит». 3095 — Малик сказал: «Положение дел у нас таково, что если дом человека заперт на замок и в нем нет никого, кроме него самого, то с того, кто украдет из него что-либо, не полагается отсечение руки до тех пор, пока он не вынесет это из всего дома целиком, поскольку дом является местом его хранения (хырз). Если же в доме вместе с ним проживает кто-то еще, и каждый из них запирает свою дверь на замок, и это является местом хранения для них всех, то тот, кто украдет из комнат этого дома что-либо, за что полагается отсечение, и вынесет это в пределы [общего] дома, тот поистине вынес это из места хранения в незащищенное место, и с него надлежит отсечь руку». 3096 — Малик сказал: «Положение дел у нас относительно раба, который крадет имущество своего господина: если он не является из числа его прислуги и не входит в число тех, кому доверяют дом, а затем тайно проник [туда] и украл из имущества своего господина то, за что полагается отсечение, то отсечение руки с него не полагается». 3097 — И он сказал относительно раба, который не является слугой и не входит в число тех, кому доверяют дом, но тайно проник [туда] и украл из имущества жены своего господина то, за что полагается отсечение: «Поистине, рука его отсекается». 3098 — Он сказал: «То же самое касается и рабыни женщины, если она не является ее служанкой, служанкой ее мужа или из числа тех, кому доверяют ее дом, а затем тайно проникла [туда] и украла из имущества своей госпожи то, за что полагается отсечение, — отсечение руки с нее не полагается». 3099 — Он сказал: «То же самое касается и рабыни женщины, которая не является ее служанкой или из числа тех, кому доверяют ее дом, но тайно проникла [туда] и украла из имущества мужа своей госпожи то, за что полагается отсечение, — поистине, рука ее отсекается». 3100 — Малик сказал: «То же самое касается и человека, который крадет из имущества своей жены, или женщины, которая крадет из имущества своего мужа то, за что полагается отсечение: поистине, если то, что украл каждый из них из имущества своей половины, находилось в помещении, отличном от той комнаты, которую они запирают вместе, и это находилось в месте хранения, ином нежели комната, в которой они пребывают, то если кто-либо из них украдет из имущества своей половины то, за что полагается отсечение, с него надлежит отсечь руку». 3101 — Малик сказал относительно малолетнего ребенка и иноземца (а‘джами), который не говорит внятно: «Поистине, если они были похищены из места их хранения или из-за замка, то с того, кто похитил их, полагается отсечение руки». Он сказал: «Если же они вышли из места их хранения и из-за замка [самостоятельно], то на похитителе нет отсечения руки, и они подобны горному пастбищу под охраной или висящим на ветвях плодам». 3102 — Малик сказал: «Положение дел у нас относительно того, кто раскапывает могилы: поистине, если то, что он извлек из могилы, достигает стоимости, за которую полагается отсечение, то с него надлежит отсечь руку». Он сказал: «И это потому, что могила является местом хранения для того, что в ней находится, подобно тому, как дома являются местом хранения для того, что в них находится». Он сказал: «И отсечение не становится обязательным для него до тех пор, пока он не вынесет это за пределы могилы».