Хадис 2769 V2مرفوع

وَحَدَّثَنِيهِ مُحَمَّدُ بْنُ رَافِعٍ ، حَدَّثَنَا حُجَيْنُ بْنُ الْمُثَنَّى ، حَدَّثَنَا اللَّيْثُ ، عَنْ عُقَيْلٍ ، عَنِ ابْنِ شِهَابٍ بِإِسْنَادِ يُونُسَ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ سَوَاءً . ثُمَّ غَزَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ غَزْوَةَ تَبُوكَ وَهُوَ يُرِيدُ الرُّومَ وَنَصَارَى الْعَرَبِ بِالشَّامِ قَالَ ابْنُ شِهَابٍ فَأَخْبَرَنِي عَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ عَبْدِ اللهِ بْنِ كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ أَنَّ عَبْدَ اللهِ بْنَ كَعْبٍ كَانَ قَائِدَ كَعْبٍ مِنْ بَنِيهِ حِينَ عَمِيَ قَالَ سَمِعْتُ كَعْبَ بْنَ مَالِكٍ

Передал мне это Мухаммад бин Рафи‘, передал нам Худжайн бин аль-Мусанна, передал нам аль-Лайс от ‘Укайля, от Ибн Шихаба с тем же иснадом, что и у Юнуса, от аз-Зухри, слово в слово. Затем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, совершил поход на Табук, желая выступить против румов и арабских христиан в Шаме. Ибн Шихаб сказал: «Сообщил мне ‘Абд ар-Рахман бин ‘Абдуллах бин Ка‘б бин Малик, что ‘Абдуллах бин Ка‘б был поводырем Ка‘ба из числа его сыновей, когда тот ослеп». Он сказал: «Я слышал, как Ка‘б бин Малик рассказывал о том, как он остался позади Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, во время похода на Табук». Ка‘б бин Малик сказал: «Я никогда не оставался позади Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, ни в одном из его походов, кроме похода на Табук, если не считать того, что я пропустил поход при Бадре, но он тогда не порицал никого из оставшихся позади. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане вышли тогда лишь с намерением перехватить караван курайшитов, пока Аллах не свел их с их врагом без предварительной договоренности. Я же присутствовал вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в ночь при ал‘кба (аль-‘Акаба), когда мы поклялись в верности исламу, и я бы не променял это свидетельство на участие в битве при Бадре, хотя Бадра более известна среди людей. Рассказ о том, как я остался позади Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в поход на Табук, таков: никогда раньше я не был столь силен и богат, как в тот момент, когда остался позади в этом походе. Клянусь Аллахом, до этого у меня никогда не было двух верблюдиц, пока я не приобрел их для этого похода. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, выступил в этот поход в страшную жару, впереди его ждал дальний путь, безводные пустыни и многочисленный враг. Он открыто объявил мусульманам об их положении, чтобы они приготовились к походу, и сообщил им направление, куда они направляются. С Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было много мусульман, и их имена не были собраны в единой книге учета (то есть не было строгого списка воинов). Ка‘б сказал: «И редкий человек думал, что сможет укрыться и что это останется в тайне, если только об этом не снизойдет откровение от Всемогущего и Великого Аллаха». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, выступил в этот поход в такое время, когда поспели фрукты и появилась тень, а я больше всего любил их. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и мусульмане с ним стали собираться в путь, а я стал собираться по утрам, чтобы снарядиться вместе с ними, но возвращался, ничего не сделав, и говорил про себя: «Я смогу сделать это, когда захочу». И это продолжалось до тех пор, пока люди не проявили решимость, и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, вместе с мусульманами ранним утром выступил в путь, а я так ничего и не подготовил из своего снаряжения. Затем я вышел утром, вернулся и снова ничего не сделал. Это продолжалось до тех пор, пока они не ускорились и поход не ушел далеко. Тогда я вознамерился отправиться в путь и догнать их, и о, если бы я это сделал! Но это не было предопределено мне. И когда я выходил к людям после ухода Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, меня огорчало то, что я не видел никого, кто был бы мне примером, кроме человека, подозреваемого в лицемерии, или немощного, которого Аллах оправдал. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не вспоминал обо мне до тех пор, пока не достиг Табука. Сидя среди людей в Табуке, он спросил: «Что сделал Ка‘б бин Малик?» Один человек из бани салима сказал: «О Посланник Аллаха, его задержали его одежды и любование своими боками!» Тогда Му‘аз бин Джабал сказал ему: «Как скверно ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы знаем о нем только хорошее». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, промолчал. И в этот момент он увидел человека в белых одеждах, чья фигура проступала сквозь марево пустынного миража. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Будь же Абу Хайсама!» И это оказался Абу Хайсама аль-Ансари — тот самый, который пожертвовал са‘ фиников, когда лицемерившие подняли его на смех». Ка‘б бин Малик сказал: «Когда до меня дошло известие, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, возвращается из Табука, меня охватила скорбь, и я стал придумывать ложь, говоря себе: «Как мне избавиться от его гнева завтра?» И я обращался за советом к каждому рассудительному человеку из своей семьи. Когда же мне сказали, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, уже близко и скоро прибудет, ложь оставила меня, и я понял, что ничто не спасет меня от него, кроме правды. И я твердо решил сказать правду. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прибыл утром. Возвращаясь из поездки, он всегда заходил сначала в мечеть, совершал в ней два рак‘ата, а затем садился к людям. Когда он сделал это, к нему подошли те, кто остался позади, и стали оправдываться перед ним и клясться ему. Таковых было чуть более восьмидесяти человек. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, принял их внешние оправдания, взял с них клятву верности, попросил для них прощения у Аллаха, а их сокрытое доверил Аллаху. Затем подошел я, и когда я поприветствовал его мирамом, он улыбнулся улыбкой разгневанного человека, а затем сказал: «Подойди». И я подошел, идя пешком, пока не сел перед ним. Он спросил меня: «Что тебя задержало? Разве ты не купил верблюда?» Я ответил: «О Посланник Аллаха! Клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-то другим из обитателей этого мира, я бы нашел способ выйти из его гнева с помощью какого-нибудь оправдания, ибо мне дарован дар красноречия. Но, клянусь Аллахом, я знаю точно: если я скажу тебе сегодня ложь, чтобы ты остался доволен мной, Аллах непременно разгневает тебя на меня. А если я скажу тебе правду, и ты разгневаешься на меня за это, то я надеюсь на милость Аллаха в конце концов. Клянусь Аллахом, у меня не было никакого оправдания! Клянусь Аллахом, никогда еще я не был столь силен и богат, как тогда, когда остался позади тебя». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Что касается этого, то он сказал правду. Вставай же, пока Аллах не решит твое дело». Я встал, и несколько мужчин из племени бани салима бросились за мной и сказали мне: «Клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершил какой-либо грех до этого! Как же ты оплошал, что не оправдался перед Посланником Аллаха так же, как оправдались те, кто остался позади! Ведь тебе хватило бы для искупления твоего греха того, что Посланник Аллаха попросил бы за тебя прощения!» Клянусь Аллахом, они продолжали упрекать меня до тех пор, пока я не захотел вернуться к Посланнику Аллаха и объявить себя лжецом. Затем я спросил их: «Встретился ли с кем-нибудь еще из людей то же самое, что и со мной?» Они ответили: «Да, с тобой это разделили два человека, которые сказали то же самое, что и ты, и им было сказано то же самое, что и тебе». Я спросил: «Кто они?» Они ответили: «Мурара бин ар-Раби‘ аль-‘Амири и Хилал бин Умайя аль-Вакифи». Они назвали мне двух праведных людей, которые присутствовали при Бадре и которые могли послужить мне примером. И тогда я удалился, услышав их имена. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, запретил мусульманам разговаривать с нами — с тремя из всех, кто остался позади. И люди сторонились нас и изменились по отношению к нам до такой степени, что земля стала для меня чужой — это была уже не та земля, которую я знал. Мы провели в таком состоянии пятьдесят ночей. Что касается двух моих товарищей, то они упали духом, сидели в своих домах и плакали. Я же был самым молодым и крепким из всех, выходил на молитву, присутствовал на коллективных молитвах, ходил по рынкам, но никто со мной не разговаривал. Я приходил к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, приветствовал его, когда он сидел после молитвы, и спрашивал себя: «Пошевелил ли он губами, отвечая на приветствие, или нет?» Затем я молился недалеко от него и украдкой поглядывал на него. Когда я был погружен в молитву, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда же это затянулось из-за отчуждения со стороны мусульман, я пошел и перелез через стену сада Абу Катады, который был моим двоюродным братом и самым любимым из людей для меня. Я поприветствовал его, но, клянусь Аллахом, он не ответил на мое приветствие. Я сказал ему: «О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он промолчал. Я снова заклял его, но он промолчал. Я заклял его в третий раз, и тогда он сказал: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Тогда мои глаза наполнились слезами, и я повернулся назад и перелез через стену обратно. И вот, когда я шел по рынку Медины, какой-то набатеец из числа жителей Шама, приехавший с продовольствием на продажу в Медину, спрашивал: «Кто укажет на Ка‘ба бин Малика?» Люди начали указывать ему на меня, пока он не подошел ко мне и не вручил письмо от царя Гассана. Я был грамотным и прочитал его: в нем было написано: «А затем: до нас дошло, что твой господин обошелся с тобой сурово, но Аллах не обрекал тебя на обитель унижения и погибели. Присоединяйся же к нам, мы проявим к тебе утешение и заботу». Прочитав его, я сказал: «И это тоже одно из испытаний!» И я направился с ним к печи и сжег его в ней. Когда прошло сорок дней из пятидесяти и откровение все еще не приходило, посланец Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, пришел ко мне и сказал: «Посланник Аллаха велит тебе держаться подальше от твоей жены». Я спросил: «Развестись мне с ней или что мне делать?» Он ответил: «Нет, просто сторонись ее и не приближайся к ней». И он послал то же самое к двум моим товарищам. Тогда я сказал своей жене: «Отправляйся к своим родителям и будь у них, пока Аллах не решит это дело». Жена Хилала бин Умайи пришла к Посланнику Аллаха и сказала: «О Посланник Аллаха, Хилал бин Умайя — старик, потерявший силы, у него нет слуги. Не будешь ли ты против, если я стану служить ему?» Он ответил: «Нет, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «Клянусь Аллахом, у него нет никаких сил ни на что подобное, и, клянусь Аллахом, он не перестает плакать с тех пор, как это случилось, и до сегодняшнего дня». Тогда некоторые члены моей семьи сказали мне: «Если бы ты попросил у Посланника Аллаха разрешения относительно твоей жены? Ведь он уже разрешил жене Хилала бин Умайи прислуживать ему». Я ответил: «Я не буду просить у Посланника Аллаха разрешения на это, ибо я не знаю, что ответит Посланник Аллаха, если я попрошу у него разрешения, а ведь я мужчина молодой». И я оставался в таком положении еще десять ночей, так что в общей сложности прошло пятьдесят ночей с тех пор, как было запрещено говорить с нами. На пятидесятое утро я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов, сидя в том состоянии, которое описал Всевышний Аллах: моя душа стеснилась для меня, и земля показалась тесной, несмотря на всю ее просторность. И вдруг я услышал голос того, кто возопил, взобравшись на гору Саль‘, и во весь голос кричал: «О Ка‘б бин Малик, возрадуйся!» Я пал ниц и понял, что пришло облегчение. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, объявил людям о том, что Аллах простил нас, после совершения утренней молитфы. И люди бросились обрадовать нас: вестники радостной вести поспешили к моим товарищам, а один всадник поскакал ко мне, и некий бегун из племени Аслам со всех ног бросился в мою сторону, а человек на горе поднялся выше всех, и голос оказался быстрее коня. Когда тот, чей голос я услышал, пришел ко мне с радостной вестью, я снял с себя обе свои одежды и отдал их ему в знак благодарности за эту весть, и, клянусь Аллахом, в тот день у меня не было ничего, кроме них. Я одолжил две одежды, надел их и отправился к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Люди встречали меня толпами, поздравляя с прощением и говоря: «Пусть радует тебя то, что Аллах принял твое покаяние!» Войдя в мечеть, я увидел Посланника Аллаха, сидевшего в окружении людей. Тальха бин ‘Убайдуллах встал и бросился ко мне бегом, пожал мне руку и поздравил меня. Клянусь Аллахом, никто из мухаджиров не встал, кроме него, и Ка‘б никогда не забывал этого Тальхе. Ка‘б сказал: «Когда я поприветствовал Посланника Аллаха, его лицо сияло от радости, и он сказал: «Возрадуйся же лучшему дню, который выпал на твою долю с тех пор, как родила тебя твоя мать!» Я спросил: «От тебя ли это, о Посланник Аллаха, или от Аллаха?» Он ответил: «Нет, это от Аллаха». Когда Посланник Аллаха радовался, его лицо излучало свет, словно оно было кусочком луны, и мы всегда знали это по нему. Когда я сел перед ним, я сказал: «О Посланник Аллаха! В знак моего покаяния я хочу расстаться со всем своим имуществом, раздав его в качестве милостыни ради Аллаха и Его Посланника». Но Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Оставь часть своего имущества при себе, это будет лучше для тебя». Я сказал: «Тогда я оставлю за собой свою долю в Хайбаре». И я сказал: «О Посланник Аллаха, поистине, Аллах спас меня только благодаря правде, и в знак моего покаяния я буду говорить только правду до конца своих дней!» Клянусь Аллахом, я не знаю никого из мусульман, кого Аллах испытал бы правдивостью слов лучше, чем меня, с тех пор, как я сказал это Посланнику Аллаха, и до сегодняшнего дня. Клянусь Аллахом, я никогда намеренно не лгал с тех пор, как сказал это Посланнику Аллаха, и по сей день, и я надеюсь, что Аллах убережет меня от этого в оставшуюся часть жизни». И тогда Всевышний Аллах ниспослал: «Аллах уже простил Пророка, мухаджиров и ансаров, которые следовали за ним в час трудности, после того как сердца некоторых из них чуть было не уклонились в сторону. Затем Он принял их покаяние, ибо Он — Сострадательный, Милосердный. А также троих, которые были оставлены позади, пока земля не стала тесной для них, несмотря на всю ее просторность, и их души стеснились...» до слов: «О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми» (Сура Ат-Тавба, аяты 117–119). Ка‘б сказал: «Клянусь Аллахом, после того как Аллах вывел меня на прямой путь ислама, не было для меня большей милости от Аллаха, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха в том, что я не солгал ему, иначе я погиб бы так же, как погибли те, кто солгал. Поистине, Аллах сказал о тех, кто солгал, когда ниспослал откровение, худшие слова, чем те, что Он сказал кому-либо другому. Аллах сказал: «Они будут клясться вам Аллахом, когда вы вернетесь к ним, чтобы вы отвернулись от них. Отвернитесь же от них, ибо они — скверна, а их пристанищем будет Геенна в воздаяние за то, что они приобретали. Они будут клясться вам, чтобы вы остались довольны ими. Но если даже вы останетесь довольны ими, то ведь Аллах не доволен народом нечестивцев» (Сура Ат-Тавба, аяты 95–96)». Ка‘б сказал: «Мы были оставлены — мы трое — в стороне от решения тех людей, чьи клятвы принял Посланник Аллаха, когда они поклялись ему, и он принял их присягу, попросил за них прощения, а дело наше Посланник Аллаха отложил, пока Аллах не вынес по нему Свое решение. Именно об этом Всевышний Аллах сказал: «А также троих, которые были оставлены позади». И то, о чем упомянул Аллах под «оставлением нас», не означало наше оставление позади в походе, а означало то, что Он отложил наше дело и отсрочил решение о нас по сравнению с теми, кто поклялся ему и принес оправдания, которые он принял». И передал мне это Мухаммад бин Рафи‘, передал нам Худжайн бин аль-Мусанна, передал нам аль-Лайс от ‘Укайля, от Ибн Шихаба: сообщил мне ‘Абд ар-Рахман бин ‘Абдуллах бин Ка‘б бин Малик от ‘Абдуллаха бин Ка‘ба, который сказал: «Я слышал Ка‘ба бин Малика...»