Хадис 121مرفوع

حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْمُثَنَّى الْعَنَزِيُّ ، وَأَبُو مَعْنٍ الرَّقَاشِيُّ ، وَإِسْحَاقُ بْنُ مَنْصُورٍ كُلُّهُمْ ، عَنْ أَبِي عَاصِمٍ ، وَاللَّفْظُ لِابْنِ الْمُثَنَّى ، حَدَّثَنَا الضَّحَّاكُ - يَعْنِي : أَبَا عَاصِمٍ - قَالَ : أَخْبَرَنَا حَيْوَةُ بْنُ شُرَيْحٍ قَالَ : حَدَّثَنِي يَزِيدُ بْنُ أَبِي حَبِيبٍ ، عَنِ ابْنِ شِمَاسَةَ الْمَهْرِيِّ قَالَ :

Передали нам Мухаммад бин аль-Мусанна аль-‘Анази, Абу Ма‘ан ар-Ракаши и Исхак бин Мансур — все они — от Абу ‘Асима, а текст принадлежит ибн аль-Мусанне, — передал нам Эд-Даххак (то есть Абу ‘Асим), сказавший: Сообщил нам Хайва бин Шурайх, сказавший: передал мне Язид бин Абу Хабиб, от ибн Шимасы аль-Махри, который сказал: Мы присутствовали у Амру бин аль-‘Аса, когда он находился в предсмертной агонии. Он долго плакал и повернул лицо к стене. Его сын стал говорить: «О батюшка, разве Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не обрадовал тебя такой-то вестью? Разве Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не обрадовал тебя такой-то вестью?» Тот повернулся лицом и сказал: «Поистине, лучшее, что мы готовим [для встречи с Аллахом] — это свидетельство о том, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммад — Посланник Аллаха. Поистине, я прошел через три этапа: я видел себя, и не было никого сильнее ненавидевшего Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, чем я, и не было ничего более желаемого для меня, чем овладеть им и убить его. Если бы я умер в том состоянии, то непременно оказался бы среди обитателей Огня. Когда же Аллах поместил ислам в мое сердце, я пришел к Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: "Протяни правую руку, я присягну тебе". Он протянул правую руку, — сказал он, — а я сжал свою руку. Пророк спросил: "Что с тобой, о Амру?" Я ответил: "Я хочу поставить условие". Он спросил: "Какое условие ты хочешь поставить?" Я ответил: "Чтоб мне было прощено". Он сказал: "Разве ты не знал, что ислам стирает то, что было до него, и что переселение (хиджра) стирает то, что было до него, и что хадж стирает то, что было до него?" И после этого не было никого любимее для меня, чем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и не было никого величественнее в моих глазах, чем он. Из-за уважения к нему я не мог оторвать от него глаз, чтобы вдоволь насмотреться на него. Если бы меня попросили описать его, я бы не смог, потому что не смотрел на него пристально [из-за почтения]. Если бы я умер в том состоянии, то надеялся бы быть из числа обитателей Рая. Затем мы стали управлять делами, и я не знаю, каково мое положение в них. И когда я умру, пусть меня не сопровождает ни оплакивальщица (наиха), ни огонь. Когда же вы похороните меня, то сыпьте на меня землю понемногу, затем постойте вокруг моей могилы столько времени, сколько требуется для закалывания верблюда и разделки его мяса, чтобы я мог ощутить ваше общество и посмотреть, с чем я вернусь к посланникам моего Господа».