Хадис 23252مرفوع

حَدَّثَنَا عَلِيُّ بْنُ عَبْدِ الْعَزِيزِ ، حَدَّثَنَا أَبُو غَسَّانَ مَالِكُ بْنُ إِسْمَاعِيلَ النَّهْدِيُّ ، ثَنَا جُمَيْعُ بْنُ عُمَرَ الْعِجْلِيُّ ، قَالَ : حَدَّثَنِي رَجُلٌ بِمَكَّةَ ، عَنِ ابْنِ أَبِي هَالَةَ التَّمِيمِيِّ ، عَنِ الْحَسَنِ بْنِ عَلِيِّ بْنِ أَبِي طَالِبٍ ، قَالَ : سَأَلْتُ خَالِي هِنْدَ بْنَ أَبِي هَالَةَ وَكَانَ وَصَّافًا عَنْ حِلْيَةِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - ، وَأَنَا أَشْتَهِي أَنْ يَصِفَ لِي مِنْهَا شَيْئًا أَتَعَلَّقُ بِهِ . فَقَالَ : كَانَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَخْمًا مُفَخَّمًا ، يَتَلَأْلَأُ وَجْهُهُ تَلَأْلُؤَ الْقَمَرِ لَيْلَةَ الْبَدْرِ ، أَطْوَلَ مِنَ الْمَرْبُوعِ ، وَأَقْصَرَ مِنَ الْمُشَذَّبِ ، عَظِيمَ الْهَامَةِ ، رَجِلَ الشَّعَرِ ، إِنِ انْفَرَقَتْ عَقِيصَتُهُ فَرَقَ ، وَإِلَّا فَلَا ، يُجَاوِزُ شَعَرُهُ شَحْمَةَ أُذُنَيْهِ إِذَا هُوَ وَفَّرَهُ ، أَزْهَرَ اللَّوْنِ ، وَاسِعَ الْجَبِينِ ، أَزَجَّ الْحَوَاجِبِ سَوَابِغَ فِي غَيْرِ قَرَنٍ ، بَيْنَهُمَا عِرْقٌ يُدِرُّهُ الْغَضَبُ ، أَقْنَى الْعِرْنِينِ ، لَهُ نُورٌ يَعْلُوهُ ، يَحْسَبُهُ مَنْ لَمْ يَتَأَمَّلْهُ أَشَمَّ ، كَثُّ اللِّحْيَةِ ، سَهْلُ الْخَدَّيْنِ ، ضَلِيعُ الْفَمِ ، أَشْنَبُ ، مُفَلَّجُ الْأَسْنَانِ ، دَقِيقُ الْمَسْرُبَةِ ، كَأَنَّ عُنُقَهُ جِيدُ دُمْيَةٍ فِي صَفَاءِ الْفِضَّةِ ، مُعْتَدِلُ الْخَلْقِ ، بَادِنٌ مُتَمَاسِكٌ ، سَوَاءُ الْبَطْنِ وَالصَّدْرِ ، عَرِيضُ الصَّدْرِ ، بَعِيدُ مَا بَيْنَ الْمَنْكِبَيْنِ ، ضَخْمُ الْكَرَادِيسِ ، أَنْوَرُ الْمُتَجَرَّدِ ، مَوْصُولُ مَا بَيْنَ اللَّبَّةِ وَالسُّرَّةِ بِشَعَرٍ يَجْرِي كَالْخَطِّ ، عَارِي الثَّدْيَيْنِ وَالْبَطْنِ مِمَّا سِوَى ذَلِكَ ، أَشْعَرُ الذِّرَاعَيْنِ وَالْمَنْكِبَيْنِ وَأَعَالِي الصَّدْرِ ، طَوِيلُ الزَّنْدَيْنِ ، رَحْبُ الرَّاحَةِ ، سَبْطُ الْقَصَبِ ، شَثْنُ الْكَفَّيْنِ وَالْقَدَمَيْنِ ، سَائِلُ الْأَطْرَافِ ، خَمْصَانُ الْأَخْمَصَيْنِ ، مَسِيحُ الْقَدَمَيْنِ يَنْبُو عَنْهُمَا الْمَاءُ ، إِذَا زَالَ زَالَ قُلْعًا ، يَخْطُو تَكَفِّيًا ، وَيَمْشِي هَوْنًا ، ذَرِيعُ الْمِشْيَةِ ، إِذَا مَشَى كَأَنَّمَا يَنْحَطُّ مِنْ صَبَبٍ ، وَإِذَا الْتَفَتَ الْتَفَتَ جَمِيعًا ، خَافِضُ الطَّرْفِ ، نَظَرُهُ إِلَى الْأَرْضِ أَطْوَلُ مِنْ نَظَرِهِ إِلَى السَّمَاءِ ، جُلُّ نَظَرِهِ الْمُلَاحَظَةُ ، يَسْبِقُ أَصْحَابَهُ ، يَبْدُرُ مَنْ لَقِيَهُ بِالسَّلَامِ . قُلْتُ : صِفْ لِي مَنْطِقَهُ . قَالَ : كَانَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مُتَوَاصِلَ الْأَحْزَانِ ، دَائِمَ الْفِكْرَةِ ، لَيْسَتْ لَهُ رَاحَةٌ ، لَا يَتَكَلَّمُ فِي غَيْرِ حَاجَةٍ ، طَوِيلَ السَّكْتِ ، يَفْتَتِحُ الْكَلَامَ وَيَخْتِمُهُ بِأَشْدَاقِهِ ، وَيَتَكَلَّمُ بِجَوَامِعِ الْكَلِمِ ، فَصْلٌ ، لَا فُضُولَ وَلَا تَقْصِيرَ ، دَمِثٌ ، لَيْسَ بِالْجَافِي وَلَا الْمَهِينِ ، يُعَظِّمُ النِّعْمَةَ وَإِنْ دَقَّتْ ، لَا يَذُمُّ مِنْهَا شَيْئًا ، لَا يَذُمُّ ذَوَاقًا وَلَا يَمْدَحُهُ ، وَلَا تُغْضِبُهُ الدُّنْيَا وَلَا مَا كَانَ لَهَا ، فَإِذَا تُعُوطِيَ الْحَقَّ لَمْ يَعْرِفْهُ أَحَدٌ ، وَلَمْ يَقُمْ لِغَضَبِهِ شَيْءٌ حَتَّى يَنْتَصِرَ لَهُ ، لَا لِغَضَبٍ لِنَفْسِهِ وَلَا يَنْتَصِرُ لَهَا ، إِذَا أَشَارَ أَشَارَ بِكَفِّهِ كُلِّهَا ، وَإِذَا تَعَجَّبَ قَلَبَهَا ، وَإِذَا تَحَدَّثَ اتَّصَلَ بِهَا ، فَيَضْرِبُ بِبَاطِنِ رَاحَتِهِ الْيُمْنَى بَاطِنَ إِبْهَامِهِ الْيُسْرَى ، وَإِذَا غَضِبَ أَعْرَضَ وَأَشَاحَ ، وَإِذَا فَرِحَ غَضَّ طَرْفَهُ ، جُلُّ ضَحِكِهِ التَّبَسُّمُ ، وَيَفْتَرُّ عَنْ مِثْلِ حَبِّ الْغَمَامِ . قَالَ : فَكَتَمْتُهَا الْحُسَيْنَ زَمَانًا ثُمَّ حَدَّثْتُهُ فَوَجَدْتُهُ قَدْ سَبَقَنِي إِلَيْهِ فَسَأَلَهُ عَمَّا سَأَلْتُهُ عَنْهُ ، وَوَجَدْتُهُ قَدْ سَأَلَ أَبَاهُ عَنْ مَدْخَلِهِ وَمَجْلِسِهِ وَمَخْرَجِهِ وَشَكْلِهِ ، فَلَمْ يَدَعْ مِنْهُ شَيْئًا . قَالَ الْحُسَيْنُ : سَأَلْتُ أَبِي عَنْ دُخُولِ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - ، فَقَالَ : كَانَ دُخُولُهُ لِنَفْسِهِ مَأْذُونًا لَهُ فِي ذَلِكَ ، وَكَانَ إِذَا أَوَى إِلَى مَنْزِلِهِ جَزَّأَ دُخُولَهُ ثَلَاثَةَ أَجْزَاءٍ : جُزْءٌ لِلهِ ، وَجُزْءٌ لِنَفْسِهِ ، وَجُزْءٌ لِأَهْلِهِ ، ثُمَّ جَزَّأَ جُزْءَهُ بَيْنَهُ وَبَيْنَ النَّاسِ ، فَيَرُدُّ ذَلِكَ عَلَى الْعَامَّةِ بِالْخَاصَّةِ ، وَلَا يَدَّخِرُ عَنْهُمْ شَيْئًا ، وَكَانَ مِنْ سِيرَتِهِ فِي جُزْءِ الْأُمَّةِ إِيثَارُ أَهْلِ الْفَضْلِ بِإِذْنِهِ وَقَسْمُهُ عَلَى قَدْرِ فَضْلِهِمْ فِي الدِّينِ ، فَمِنْهُمْ ذُو الْحَاجَةِ ، وَمِنْهُمْ ذُو الْحَاجَتَيْنِ ، وَمِنْهُمْ ذُو الْحَوَائِجِ ، فَيَتَشَاغَلُ بِهِمْ فِيمَا أَصْلَحَهُمْ وَالْأُمَّةَ عَنْ شَيْءٍ سَأَلَهُمْ عَنْهُ وَإِخْبَارِهِمْ بِالَّذِي يَنْبَغِي لَهُمْ ، وَيَقُولُ : لِيُبَلِّغِ الشَّاهِدُ الْغَائِبَ ، وَأَبْلِغُونِي حَاجَةَ مَنْ لَا يَسْتَطِيعُ إِبْلَاغَ حَاجَتِهِ ، وَإِنَّهُ مَنْ أَبْلَغَ سُلْطَانًا حَاجَةَ مَنْ لَا يَسْتَطِيعُ إِبْلَاغَهَا إِيَّاهُ ، ثَبَّتَ اللهُ قَدَمَيْهِ يَوْمَ الْقِيَامَةِ لَا يُذْكَرُ عِنْدَهُ إِلَّا ذَلِكَ ، وَلَا يَقْبَلُ مِنْ أَحَدٍ غَيْرَهُ ، يَدْخُلُونَ عَلَيْهِ رُوَّادًا ، وَلَا يَفْتَرِقُونَ إِلَّا عَنْ ذَوَاقٍ ، وَيَخْرُجُونَ مِنْ عِنْدِهِ أَدِلَّةً . قَالَ : فَسَأَلْتُهُ عَنْ مَخْرَجِهِ كَيْفَ كَانَ يَصْنَعُ فِيهِ ؟ فَقَالَ : كَانَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يَخْزُنُ لِسَانَهُ إِلَّا مِمَّا يُعِينُهُمْ وَيُؤَلِّفُهُمْ ، وَلَا يُفَرِّقُهُمْ ، وَلَا يُنَفِّرُهُمْ ، وَيُكْرِمُ كَرِيمَ كُلِّ قَوْمٍ وَيُوَلِّيهِ عَلَيْهِمْ ، وَيَحْذَرُ النَّاسَ وَيَحْتَرِسُ مِنْهُمْ مِنْ غَيْرِ أَنْ يَطْوِيَ عَنْ أَحَدٍ بِشْرَهُ وَلَا خُلُقَهُ ، يَتَفَقَّدُ أَصْحَابَهُ ، وَيَسْأَلُ النَّاسَ عَمَّا فِي النَّاسِ ، وَيُحَسِّنُ الْحَسَنَ وَيُقَوِّيهِ ، وَيُقَبِّحُ الْقَبِيحَ وَيُوهِنُهُ ، مُعْتَدِلَ الْأَمْرِ غَيْرَ مُخْتَلِفٍ ، لَا يَغْفُلُ مَخَافَةَ أَنْ يَغْفُلُوا أَوْ يَمِيلُوا ، لِكُلِّ حَالٍ عِنْدَهُ عَتَادٌ ، لَا يَقْصُرُ عَنِ الْحَقِّ وَلَا يَجُوزُهُ ، الَّذِينَ يَلُونَهُ مِنَ النَّاسِ خِيَارُهُمْ ، أَفْضَلُهُمْ عِنْدَهُ أَعَمُّهُمْ نَصِيحَةً ، وَأَعْظَمُهُمْ عِنْدَهُ مَنْزِلَةً أَحْسَنُهُمْ مُوَاسَاةً وَمُؤَازَرَةً . قَالَ : فَسَأَلْتُهُ عَنْ مَجْلِسِهِ . قَالَ : كَانَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - لَا يَجْلِسُ وَلَا يَقُومُ إِلَّا عَلَى ذِكْرِ اللهِ ، وَلَا يُوَطِّنُ الْأَمَاكِنَ ، وَيَنْهَى عَنْ إِيطَانِهَا ، وَإِذَا انْتَهَى إِلَى قَوْمٍ جَلَسَ حَيْثُ يَنْتَهِي بِهِ الْمَجْلِسُ ، وَيَأْمُرُ بِذَلِكَ ، وَيُعْطِي كُلَّ جُلَسَائِهِ بِنَصِيبِهِ ، لَا يَحْسَبُ جَلِيسُهُ أَنَّ أَحَدًا أَكْرَمُ عَلَيْهِ مِنْهُ ، مَنْ جَالَسَهُ أَوْ قَاوَمَهُ فِي حَاجَةٍ صَابَرَهُ حَتَّى يَكُونَ هُوَ الْمُنْصَرِفَ ، وَمَنْ سَأَلَهُ حَاجَةً لَمْ يُرَدَّ إِلَّا بِهَا أَوْ بِمَيْسُورٍ مِنَ الْقَوْلِ ، قَدْ وَسِعَ النَّاسَ مِنْهُ بَسْطَتُهُ وَخُلُقُهُ ، فَصَارَ لَهُمْ أَبًا ، وَصَارُوا فِي الْحَقِّ عِنْدَهُ سَوَاءً ، مَجْلِسُهُ مَجْلِسُ حِلْمٍ ، وَحَيَاءٍ ، وَصَبْرٍ ، وَأَمَانَةٍ ، لَا تُرْفَعُ فِيهِ الْأَصْوَاتُ ، وَلَا تُؤْبَنُ فِيهِ الْحُرَمُ ، وَلَا تُنْثَى فَلَتَاتُهُ ، مُتَفَاضِلِينَ ، مُتَعَادِلِينَ فِيهِ بِالتَّقْوَى ، مُتَوَاضِعِينَ ، يُوَقِّرُونَ الْكَبِيرَ ، وَيَرْحَمُونَ الصَّغِيرَ ، وَيُؤْثِرُونَ ذَا الْحَاجَةِ ، وَيَحْفَظُونَ الْغَرِيبَ . قُلْتُ : كَيْفَ كَانَتْ سِيرَتُهُ فِي جُلَسَائِهِ ؟ قَالَ :

Передал нам Али ибн ‘Абд аль-‘Азиз, передал нам Абу Гассан Малик ибн Исма‘иль ан-Нахди, передал нам Джумай‘ ибн ‘Умар аль-‘Иджли, который сказал: «Рассказал мне один человек в Мекке со слов Ибн Абу Халя ат-Тамими, со слов аль-Хасана ибн ‘Али ибн Абу Талиба, который сказал: «Я спросил своего дядю Хинда ибн Абу Халя, который был искусным описателем, об облике Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, так как я желал, чтобы он описал мне что-то из этого, за что я мог бы держаться». Он сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, был величественным и внушительным. Его лицо сияло подобно луне в ночь полнолуния. Он был выше среднего роста, но ниже высокого. У него была крупная голова, волнистые волосы. Если волосы распадались сами, он оставлял их, если нет — не разделял. Его волосы не опускались ниже мочек ушей, если он их отращивал. У него был светлый цвет лица, широкий лоб, густые, дугообразные брови, которые не соединялись, а между ними была жилка, которая набухала от гнева. У него был прямой нос с горбинкой, излучающий свет, и тот, кто не всматривался, мог подумать, что он высокий. У него была густая борода, мягкие щеки, широкий рот, белые зубы с промежутками между ними. У него была тонкая полоска волос на груди и животе. Его шея была подобна шее статуи в чистоте серебра. Он был гармонично сложен, плотный и крепкий, живот и грудь были на одном уровне. У него была широкая грудь, широкие плечи, крупные суставы. Его тело было светлым, от горловины до пупка шла тонкая линия волос, а остальная часть груди и живота была свободна от волос. У него были волосатые предплечья, плечи и верхняя часть груди. У него были длинные предплечья, широкие ладони, длинные пальцы, крепкие кисти рук и ступни. Его конечности были пропорциональны, подошвы стоп вогнуты, а ступни гладкие, с которых стекала вода. Когда он шел, он ступал твердо, двигался с наклоном вперед, шел не спеша, широкими шагами. Когда он шел, казалось, будто он спускается с возвышенности. Когда он поворачивался, то поворачивался всем телом. Он часто опускал взор, и его взгляд в землю был дольше, чем взгляд в небо. Чаще всего он смотрел искоса. Он опережал своих сподвижников и первым приветствовал тех, кого встречал». Я спросил: «Опиши мне его речь». Он ответил: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, был постоянно опечален, пребывал в непрерывных размышлениях, не знал покоя. Он не говорил без нужды, долго молчал. Он начинал и заканчивал речь, четко артикулируя, говорил кратко и емко, его слова были ясными, без излишеств и недосказанности. Он был мягким, не грубым и не униженным. Он возвеличивал милость, даже если она была малой, и не порицал ничего из нее. Он не порицал еду и не хвалил ее. Мирское и то, что с ним связано, не вызывало в нем гнева. Но если попиралась истина, никто не мог его узнать, и ничто не могло устоять перед его гневом, пока он не восстанавливал справедливость. Он не гневался ради себя и не мстил за себя. Когда он указывал, то указывал всей ладонью, а когда удивлялся — переворачивал ее. Во время разговора он жестикулировал, ударяя внутренней стороной правой ладони о внутреннюю сторону левого большого пальца. Когда он гневался, он отворачивался, а когда радовался — опускал взор. Чаще всего он смеялся, улыбаясь, и его зубы были подобны градинам». Он сказал: «Я скрывал это от аль-Хусайна некоторое время, а затем рассказал ему, и обнаружил, что он опередил меня в этом, спросив его (отца) о том же, о чем спрашивал я. Я узнал, что он также спрашивал своего отца о том, как Пророк входил, сидел, выходил и о его облике, не упустив ничего». Аль-Хусайн сказал: «Я спросил своего отца о том, как Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, входил (домой). Он ответил: «Его вход к себе был разрешен ему. Когда он приходил домой, он делил свое время на три части: часть для Аллаха, часть для себя и часть для своей семьи. Затем он делил свою часть между собой и людьми, уделяя внимание простолюдинам через приближенных, ничего не скрывая от них. Его обычаем в части для общины было отдавать предпочтение людям достоинства, разрешая им вход и распределяя внимание по мере их достоинства в религии. Среди них были нуждающиеся, и те, у кого было две нужды, и те, у кого было много нужд. Он занимался их делами, исправляя их положение и положение общины, спрашивал их о том, что их беспокоит, и сообщал им то, что им необходимо знать. Он говорил: «Пусть присутствующий передаст отсутствующему, и передайте мне нужду того, кто не может сам ее донести. Ибо того, кто донесет правителю нужду того, кто не может ее донести, Аллах утвердит его стопы в День воскресения». При нем не упоминалось ничего, кроме этого, и он не принимал от других ничего иного. Они входили к нему как просители и не расходились, пока не вкушали (знания), и выходили от него как наставники». Я спросил его о том, как он выходил и что делал. Он ответил: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, хранил свой язык, кроме того, что помогало им, объединяло их и не разобщало, не отталкивало. Он почитал благородных каждого народа и назначал их над ними. Он остерегался людей и был осторожен с ними, не скрывая при этом от кого-либо своего радушия и благонравия. Он навещал своих сподвижников, спрашивал людей о том, что происходит среди людей, одобрял благое и укреплял его, порицал дурное и ослаблял его. Он был умерен во всем, не был противоречив. Он не проявлял беспечности, опасаясь, что они проявят беспечность или собьются с пути. Для каждого состояния у него было готовое решение. Он не уступал в истине и не преступал ее. Те, кто был ближе всего к нему, были лучшими из людей. Самым достойным в его глазах был тот, кто больше всех давал искренних советов, а самым высоким по положению — тот, кто лучше всех помогал и поддерживал». Я спросил его о его собраниях. Он сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не садился и не вставал иначе как с поминанием Аллаха. Он не занимал постоянных мест и запрещал это. Когда он приходил к людям, он садился там, где заканчивался ряд, и велел делать так же. Он уделял каждому из своих собеседников свою долю внимания, так что каждый из них думал, что никто не был для него дороже, чем он. Если кто-то садился с ним или обращался по делу, он проявлял терпение, пока тот сам не уходил. Если кто-то просил его о чем-то, он не уходил, пока не удовлетворял просьбу или не отвечал добрым словом. Его широта души и нрав охватывали людей, и он стал для них отцом, и они стали равны перед ним в истине. Его собрание было собранием кротости, стыдливости, терпения и верности. В нем не повышали голоса, не порочили неприкосновенное, не разглашали ошибки. Они были равны в нем в богобоязненности, проявляли смирение, почитали старших, милосердствовали к младшим, помогали нуждающимся и оберегали чужестранцев». Я спросил: «Каким было его поведение с собеседниками?» Он ответил: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, был всегда приветлив, легок в общении, мягок, не был грубым, жестким, шумным, сквернословом, не злословил и не был льстецом. Он не замечал того, что ему не нравилось, не разочаровывал никого и не лишал надежды. Он оставил три вещи: споры, многословие и то, что его не касалось. И он оставил людей в трех вещах: он никого не порицал, не упрекал, не искал чужих недостатков и не говорил, кроме как о том, на что надеялся получить награду. Когда он говорил, его собеседники опускали головы, словно на них сидели птицы. Когда он замолкал, они начинали говорить, не споря при нем. Если кто-то говорил, они слушали его, пока он не заканчивал. Их разговор при нем был подобен разговору их предшественников. Он смеялся над тем, над чем смеялись они, и удивлялся тому, чему удивлялись они. Он проявлял терпение к грубости чужестранца в его речи и вопросах, пока его сподвижники не приводили их к нему. Он говорил: «Если увидите просящего о нужде, направьте его к нему». Он не принимал похвалы, кроме как от того, кто отвечал тем же, и не прерывал никого, пока тот не заканчивал, если только тот не переходил границы, тогда он прерывал его запретом или вставанием». Я спросил: «Каким было его молчание?» Он ответил: «Молчание Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было по четырем причинам: ради кротости, осторожности, оценки и размышления. Что касается его оценки, то это было в уравнивании взгляда и слушания между людьми. Что касается его размышления, то это было о том, что остается, и о том, что исчезает. Кротость была собрана в его терпении, и ничто не могло разгневать его или вывести из себя. Осторожность была собрана в четырех вещах: его следовании благому, чтобы другие следовали за ним; оставлении дурного, чтобы другие удерживались от него; усердии в мнении о том, что исправляет его общину; и в том, что он делал для них в делах мира этого и мира вечного».