Хадис 23231موقوف

حَدَّثَنَا أَحْمَدُ بْنُ دَاوُدَ الْمَكِّيُّ ، ثَنَا قَيْسُ بْنُ حَفْصٍ الدَّارِمِيُّ قَالَ : ثَنَا مَسْلَمَةُ بْنُ عَلْقَمَةَ الْمَازِنِيُّ قَالَ : ثَنَا دَاوُدُ بْنُ أَبِي هِنْدٍ ، عَنْ سِمَاكِ بْنِ حَرْبٍ ، عَنْ سَلَامَةَ الْعِجْلِيِّ قَالَ : جَاءَ ابْنُ أُخْتٍ لِي مِنَ الْبَادِيَةِ يُقَالُ لَهُ قُدَامَةُ ، فَقَالَ لِيَ ابْنُ أُخْتِي : أُحِبُّ أَنْ أَلْقَى سَلْمَانَ الْفَارِسِيَّ فَأُسَلِّمَ عَلَيْهِ ، فَخَرَجْنَا فَوَجَدْنَاهُ بِالْمَدَائِنِ وَهُوَ يَوْمَئِذٍ عَلَى عِشْرِينَ أَلْفًا ، وَوَجَدْنَاهُ عَلَى سَرِيرٍ يَسُفُّ خُوصًا فَسَلَّمْنَا عَلَيْهِ ، قُلْتُ : يَا أَبَا عَبْدِ اللهِ ، هَذَا ابْنُ أُخْتٍ لِي قَدِمَ عَلَيَّ مِنَ الْبَادِيَةِ فَأَحَبَّ أَنْ يُسَلِّمَ عَلَيْكَ ، قَالَ : وَعَلَيْهِ السَّلَامُ وَرَحْمَةُ اللهِ ، قُلْتُ : يَزْعُمُ أَنَّهُ يُحِبُّكَ ، قَالَ : أَحَبَّهُ اللهُ ، قَالَ : فَتَحَدَّثْنَا ، فَقُلْنَا لَهُ : يَا أَبَا عَبْدِ اللهِ ، أَلَا تُحَدِّثُنَا عَنْ أَصْلِكَ وَمِمَّنْ أَنْتَ ؟ قَالَ : أَمَّا أَصْلِي وَمِمَّنْ أَنَا ، فَأَنَا رَجُلٌ مِنْ أَهْلِ رَامَهُرْمُزَ ، كُنَّا قَوْمًا مَجُوسًا ، فَأَتَانَا رَجُلٌ نَصْرَانِيٌّ مِنْ أَهْلِ الْجَزِيرَةِ كَانَتْ أُمُّهُ مِنَّا ، فَنَزَلَ فِينَا وَاتَّخَذَ فِينَا دَيْرًا ، وَكُنْتُ فِي كُتَّابِ الْفَارِسِيَّةِ ، فَكَانَ لَا يَزَالُ غُلَامٌ مَعِي فِي الْكُتَّابِ يَجِيءُ مَضْرُوبًا يَبْكِي قَدْ ضَرَبَهُ أَبَوَاهُ ، فَقُلْتُ لَهُ يَوْمًا : مَا يُبْكِيكَ ؟ قَالَ : يَضْرِبُنِي أَبَوَايَ ، قُلْتُ : وَلِمَ يَضْرِبَانِكَ ؟ قَالَ : آتِي صَاحِبَ هَذَا الدَّيْرِ ، فَإِذَا عَلِمَا ذَلِكَ ضَرَبَانِي ، وَأَنْتَ لَوْ أَتَيْتَهُ سَمِعْتَ مِنْهُ حَدِيثًا عَجَبًا ، قُلْتُ : فَاذْهَبْ بِي مَعَكَ ، فَأَتَيْنَاهُ فَحَدَّثَنَا عَنْ بَدْءِ الْخَلْقِ ، وَعَنْ بَدْءِ خَلْقِ السَّمَاوَاتِ وَالْأَرْضِ وَالْجَنَّةِ وَالنَّارِ ، قَالَ : فَحَدَّثَنَا بِأَحَادِيثَ عَجَبٍ ، فَكُنْتُ أَخْتَلِفُ إِلَيْهِ مَعَهُ ، وَفَطِنَ لَنَا غِلْمَانٌ مِنَ الْكُتَّابِ فَجَعَلُوا يَجِيئُونَ مَعَنَا ، فَلَمَّا رَأَى ذَلِكَ أَهْلُ الْقَرْيَةِ أَتَوْهُ ، فَقَالُوا : يَا هَذَا ، إِنَّكَ قَدْ جَاوَرْتَنَا فَلَمْ تَرَ فِي جِوَارِنَا إِلَّا الْحَسَنَ ، وَإِنَّا نَرَى غِلْمَانَنَا يَخْتَلِفُونَ إِلَيْكَ ، وَنَحْنُ نَخَافُ أَنْ تُفْسِدَهُمْ عَلَيْنَا ، اخْرُجْ عَنَّا ، قَالَ : نَعَمْ ، فَقَالَ لِذَلِكَ الْغُلَامِ الَّذِي كَانَ يَأْتِيهِ : اخْرُجْ مَعِي ، قَالَ : لَا أَسْتَطِيعُ ذَلِكَ ، قَدْ عَلِمْتَ شِدَّةَ أَبَوَيَّ عَلَيَّ ، قُلْتُ : لَكِنِّي أَخْرُجُ مَعَكَ ، وَكُنْتُ يَتِيمًا لَا أَبَ لِي ، فَخَرَجْتُ مَعَهُ ، فَأَخَذْنَا جَبَلَ رَامَهُرْمُزَ ، فَجَعَلْنَا نَمْشِي وَنَتَوَكَّلُ وَنَأْكُلُ مِنْ ثَمَرِ الشَّجَرِ ، حَتَّى قَدِمْنَا الْجَزِيرَةَ ، فَقَدِمْنَا نَصِيبِينَ ، فَقَالَ لِي صَاحِبِي : يَا سَلْمَانُ ، إِنَّ هَاهُنَا قَوْمًا هُمْ عُبَّادُ أَهْلِ الْأَرْضِ ، وَأَنَا أُحِبُّ أَنْ أَلْقَاهُمْ ، قَالَ : فَجِئْنَا إِلَيْهِمْ يَوْمَ الْأَحَدِ وَقَدِ اجْتَمَعُوا ، فَسَلَّمَ عَلَيْهِمْ صَاحِبِي ، فَحَيَّوْهُ وَبَشُّوا بِهِ ، وَقَالُوا : أَيْنَ كَانَتْ غَيْبَتُكَ ؟ قَالَ : كُنْتُ فِي إِخْوَانٍ لِي مِنْ قِبَلِ فَارِسَ ، فَتَحَدَّثْنَا مَا تَحَدَّثْنَا ، ثُمَّ قَالَ لِي صَاحِبِي : قُمْ يَا سَلْمَانُ انْطَلِقْ ، فَقُلْتُ : لَا ، دَعْنِي مَعَ هَؤُلَاءِ ، قَالَ : إِنَّكَ لَا تُطِيقُ مَا يُطِيقُ هَؤُلَاءِ ، هَؤُلَاءِ يَصُومُونَ الْأَحَدَ إِلَى الْأَحَدِ ، وَلَا يَنَامُونَ هَذَا اللَّيْلَ ، فَإِذَا فِيهِمْ رَجُلٌ مِنْ أَبْنَاءِ الْمُلُوكِ تَرَكَ الْمُلْكَ وَدَخَلَ فِي الْعِبَادَةِ ، وَكُنْتُ فِيهِمْ حَتَّى أَمْسَيْنَا فَجَعَلُوا يَذْهَبُونَ وَاحِدًا وَاحِدًا إِلَى غَارِهِ الَّذِي يَكُونُ فِيهِ ، فَلَمَّا أَمْسَيْنَا قَالَ ذَلِكَ الرَّجُلُ الَّذِي مِنْ أَبْنَاءِ الْمُلُوكِ : هَذَا الْغُلَامُ لَا تَضَعُوهُ ، لِيَأْخُذْهُ رَجُلٌ مِنْكُمْ ، فَقَالُوا : خُذْهُ أَنْتَ ، فَقَالَ : هَلُمَّ يَا سَلْمَانُ ، فَذَهَبَ بِي مَعَهُ حَتَّى أَتَى غَارَهُ الَّذِي يَكُونُ فِيهِ ، فَقَالَ : يَا سَلْمَانُ هَذَا خُبْزٌ وَهَذَا أَدَمٌ ، فَكُلْ إِذَا غَرِثْتَ ، وَصُمْ إِذَا نَشِطْتَ ، وَصَلِّ مَا بَدَا لَكَ ، وَنَمْ إِذَا كَسِلْتَ ، ثُمَّ قَامَ إِلَى صَلَاتِهِ فَلَمْ يُكَلِّمْنِي إِلَّا ذَاكَ ، وَلَمْ يَنْظُرْ إِلَيَّ ، فَأَخَذَنِي الْغَمُّ تِلْكَ السَّبْعَةَ أَيَّامٍ لَا يُكَلِّمُنِي أَحَدٌ ، حَتَّى إِذَا كَانَ الْأَحَدُ فَانْصَرَفَ إِلَيَّ ، فَذَهَبْنَا إِلَى مَكَانِهِمُ الَّذِي كَانُوا يَجْتَمِعُونَ ، قَالَ : وَهُمْ يَجْتَمِعُونَ كُلَّ أَحَدٍ يُفْطِرُونَ فِيهِ فَيَلْقَى بَعْضُهُمْ بَعْضًا ، وَيُسَلِّمُ بَعْضُهُمْ عَلَى بَعْضٍ ، ثُمَّ لَا يَلْتَقُونَ إِلَى مِثْلِهِ . قَالَ : فَرَجَعْنَا إِلَى مَنْزِلِنَا ، فَقَالَ لِي مِثْلَ مَا قَالَ أَوَّلَ مَرَّةٍ : هَذَا خُبْزٌ وَأَدَمٌ فَكُلْ مِنْهُ إِذَا غَرِثْتَ ، وَصُمْ إِذَا نَشِطْتَ ، وَصَلِّ مَا بَدَا لَكَ ، وَنَمْ إِذَا كَسِلْتَ ، ثُمَّ دَخَلَ فِي صَلَاتِهِ ، فَلَمْ يَلْتَفِتْ إِلَيَّ ، وَلَمْ يُكَلِّمْنِي إِلَى الْأَحَدِ الْآخَرِ ، فَأَخَذَنِي غَمٌّ وَحَدَّثْتُ نَفْسِي بِالْفِرَارِ ، فَقُلْتُ : أَصْبِرُ أَحَدَيْنِ أَوْ ثَلَاثَةً ، فَلَمَّا كَانَ يَوْمُ الْأَحَدِ رَجَعْنَا إِلَيْهِمْ ، فَأَفْطَرُوا وَاجْتَمَعُوا ، فَقَالَ لَهُمْ : إِنِّي أُرِيدُ بَيْتَ الْمَقْدِسِ ، فَقَالُوا : وَمَا تُرِيدُ إِلَى ذَلِكَ ؟ فَقَالَ : لَا عَهْدَ لِي بِهِ ، قَالُوا : إِنَّا نَخَافُ أَنْ يَحْدُثَ بِكَ حَادِثٌ فَيَلِيَكَ غَيْرُنَا ، وَكُنَّا نُحِبُّ أَنْ نَلِيَكَ ، قَالَ : لَا عَهْدَ لِي بِهِ ، فَلَمَّا سَمِعْتُهُ يَذْكُرُ ذَلِكَ فَرِحْتُ ، قُلْتُ : نُسَافِرُ وَنَلْقَى النَّاسَ ، فَيَذْهَبُ عَنِّي الْغَمُّ الَّذِي كُنْتُ أَجِدُ ، فَخَرَجْنَا أَنَا وَهُوَ ، وَكَانَ يَصُومُ مِنَ الْأَحَدِ إِلَى الْأَحَدِ ، وَيُصَلِّي اللَّيْلَ كُلَّهُ ، وَيَمْشِي النَّهَارَ ، فَإِذَا نَزَلْنَا قَامَ يُصَلِّي ، فَلَمْ يَزَلْ ذَلِكَ دَأْبَهُ حَتَّى انْتَهَيْنَا إِلَى بَيْتِ الْمَقْدِسِ ، وَعَلَى بَابِهِ رَجُلٌ مُقْعَدٌ يَسْأَلُ النَّاسَ ، فَقَالَ : أَعْطِنِي ، فَقَالَ : مَا مَعِي شَيْءٌ ، فَدَخَلْنَا بَيْتَ الْمَقْدِسِ ، فَلَمَّا رَآهُ أَهْلُ بَيْتِ الْمَقْدِسِ بَشُّوا إِلَيْهِ وَاسْتَبْشَرُوا بِهِ ، فَقَالَ لَهُمْ : غُلَامِي هَذَا فَاسْتَوْصُوا بِهِ ، فَذَهَبُوا بِي فَأَطْعَمُونِي خُبْزًا وَلَحْمًا ، وَدَخَلَ فِي الصَّلَاةِ ، فَلَمْ يَنْصَرِفْ إِلَيَّ حَتَّى كَانَ يَوْمُ الْأَحَدِ الْآخَرِ ، ثُمَّ انْصَرَفَ فَقَالَ لِي : يَا سَلْمَانُ إِنِّي أُرِيدُ أَنْ أَضَعَ رَأْسِي ، فَإِذَا بَلَغَ الظِّلُّ مَكَانَ كَذَا وَكَذَا فَأَيْقِظْنِي ، فَوَضَعَ رَأْسَهُ فَنَامَ ، فَبَلَغَ الظِّلُّ الَّذِي قَالَ ، فَلَمْ أُوقِظْهُ مَأْوَاةً لَهُ مِمَّا ذَاقَ مِنَ اجْتِهَادِهِ وَنَصَبِهِ ، فَاسْتَيْقَظَ مَذْعُورًا ، فَقَالَ : يَا سَلْمَانُ ، أَلَمْ أَكُنْ قُلْتُ لَكَ إِذَا بَلَغَ الظِّلُّ مَكَانَ كَذَا وَكَذَا فَأَيْقِظْنِي ؟ قُلْتُ : بَلَى ، لَكِنْ إِنَّمَا مَنَعَنِي مِنْ ذَلِكَ مَأْوَاهُ لِمَا رَأَيْتُ مِنْ دَأَبِكَ ، قَالَ : وَيْحَكَ يَا سَلْمَانُ ، إِنِّي أَكْرَهُ أَنْ يَفُوتَنِي شَيْءٌ مِنَ الدَّهْرِ لَمْ أَعْمَلْ لِلهِ عَزَّ وَجَلَّ فِيهِ خَيْرًا ، ثُمَّ قَالَ : اعْلَمْ يَا سَلْمَانُ أَنَّ أَفْضَلَ دِينٍ الْيَوْمَ النَّصْرَانِيَّةُ ، قُلْتُ : وَيَكُونُ بَعْدَ الْيَوْمِ دِينٌ أَفْضَلَ مِنَ النَّصْرَانِيَّةِ ؟ كَلِمَةً أُلْقِيَتْ عَلَى لِسَانِي ، قَالَ : نَعَمْ ، يُوشِكُ أَنْ يُبْعَثَ نَبِيٌّ يَأْكُلُ الْهَدِيَّةَ وَلَا يَأْكُلُ الصَّدَقَةَ ، بَيْنَ كَتِفَيْهِ خَاتَمُ النُّبُوَّةِ ، فَإِذَا أَدْرَكْتَهُ فَاتَّبِعْهُ وَصَدِّقْهُ ، قُلْتُ : وَإِنْ أَمَرَنِي أَنْ أَدَعَ النَّصْرَانِيَّةَ ؟ قَالَ : نَعَمْ ، فَإِنَّهُ نَبِيٌّ لَا يَأْمُرُ إِلَّا بِالْحَقِّ ، وَلَا يَقُولُ إِلَّا حَقًّا ، وَاللهِ لَوْ أَدْرَكْتُهُ ثُمَّ أَمَرَنِي أَنْ أَقَعَ فِي النَّارِ لَوَقَعْتُهَا ، ثُمَّ خَرَجْنَا مِنْ بَيْتِ الْمَقْدِسِ ، فَمَرَرْنَا عَلَى ذَلِكَ الْمُقْعَدِ ، فَقَالَ لَهُ : دَخَلْتَ فَلَمْ تُعْطِنِي ، وَهَذَا تَخْرُجُ فَأَعْطِنِي ، فَالْتَفَتَ فَلَمْ يَجِدْ حَوْلَهُ أَحَدًا ، قَالَ : فَأَعْطِنِي يَدَكَ ، فَأَخَذَ بِيَدِهِ ، فَقَالَ : قُمْ بِإِذْنِ اللهِ ، فَقَامَ صَحِيحًا سَوِيًّا فَتَوَجَّهَ نَحْوَ أَهْلِهِ ، فَاتَّبَعَهُ بَصَرِي تَعَجُّبًا مِمَّا رَأَيْتُ ، وَخَرَجَ صَاحِبِي فَأَسْرَعَ الْمَشْيَ وَتَبِعْتُهُ ، فَتَلَقَّانِي رُفْقَةٌ مِنْ كَلْبٍ أَعْرَابٌ فَسَبَوْنِي ، فَحَمَلُونِي عَلَى بَعِيرٍ وَشَدُّونِي ، فَتَدَاوَلَنِي الْبَيَّاعُ حَتَّى سَقَطْتُ إِلَى الْمَدِينَةِ ، فَاشْتَرَانِي رَجُلٌ مِنَ الْأَنْصَارِ ، فَجَعَلَنِي فِي حَائِطٍ لَهُ مِنْ نَخْلٍ ، فَكُنْتُ فِيهِ . قَالَ : وَمِنْ ثَمَّ تَعَلَّمْتُ عَمَلَ الْخُوصِ ، أَشْتَرِي خُوصًا بِدِرْهَمٍ فَأَعْمَلُهُ فَأَبِيعُهُ بِدِرْهَمَيْنِ ، فَأَرُدُّ أَحَدَهُمَا فِي الْخُوصِ وَأَسْتَنْفِقُ دِرْهَمًا ، أُحِبُّ أَنْ آكُلَ مِنْ عَمَلِ يَدِي ، وَهُوَ يَوْمَئِذٍ أَمِيرٌ عَلَى عِشْرِينَ أَلْفًا . فَبَلَغَنَا وَنَحْنُ بِالْمَدِينَةِ أَنَّ رَجُلًا قَدْ خَرَجَ بِمَكَّةَ يَزْعُمُ أَنَّ اللهَ تَعَالَى أَرْسَلَهُ ، فَمَكَثْنَا مَا شَاءَ اللهُ أَنْ نَمْكُثَ ، فَهَاجَرَ إِلَيْنَا وَقَدِمَ عَلَيْنَا ، فَقُلْتُ : وَاللهِ لَأُجَرِّبَنَّهُ ، فَذَهَبْتُ إِلَى السُّوقِ فَاشْتَرَيْتُ لَحْمَ جَزُورٍ بِدِرْهَمٍ ، ثُمَّ طَبَخْتُهُ ، فَجَعَلْتُ قَصْعَةً مِنْ ثَرِيدٍ ، فَاحْتَمَلْتُهَا حَتَّى أَتَيْتُهُ بِهَا عَلَى عَاتِقِي ، حَتَّى وَضَعْتُهَا بَيْنَ يَدَيْهِ فَقَالَ : مَا هَذِهِ ، أَصَدَقَةٌ أَمْ هَدِيَّةٌ ؟ قُلْتُ : بَلْ صَدَقَةٌ ، فَقَالَ لِأَصْحَابِهِ : كُلُوا بِاسْمِ اللهِ ، وَأَمْسَكَ وَلَمْ يَأْكُلْ ، فَلَبِثْتُ أَيَّامًا ثُمَّ اشْتَرَيْتُ لَحْمًا أَيْضًا بِدِرْهَمٍ فَأَصْنَعُ مِثْلَهَا ، فَاحْتَمَلْتُهَا حَتَّى أَتَيْتُهُ بِهَا فَوَضَعْتُهَا بَيْنَ يَدَيْهِ ، فَقَالَ : مَا هَذِهِ ، هَدِيَّةٌ أَمْ صَدَقَةٌ ؟ قُلْتُ : بَلْ هَدِيَّةٌ ، فَقَالَ لِأَصْحَابِهِ : كُلُوا بِاسْمِ اللهِ وَأَكَلَ مَعَهُمْ ، قُلْتُ : هَذَا وَاللهِ يَأْكُلُ الْهَدِيَّةَ وَلَا يَأْكُلُ الصَّدَقَةَ ، فَنَظَرْتُ بَيْنَ كَتِفَيْهِ فَرَأَيْتُ خَاتَمَ النُّبُوَّةِ مِثْلَ بَيْضَةِ الْحَمَامَةِ فَأَسْلَمْتُ ، ثُمَّ قُلْتُ لَهُ ذَاتَ يَوْمٍ : يَا رَسُولَ اللهِ ، أَيُّ قَوْمٍ النَّصَارَى ؟ قَالَ : لَا خَيْرَ فِيهِمْ وَكُنْتُ أُحِبُّهُمْ حُبًّا شَدِيدًا لِمَا رَأَيْتُ مِنَ اجْتِهَادِهِمْ ، ثُمَّ إِنِّي سَأَلْتُهُ أَيْضًا بَعْدَ أَيَّامٍ : يَا رَسُولَ اللهِ ، أَيُّ قَوْمٍ النَّصَارَى ؟ قَالَ : لَا خَيْرَ فِيهِمْ وَلَا فِيمَنْ يُحِبُّهُمْ قُلْتُ فِي نَفْسِي : فَأَنَا وَاللهِ أُحِبُّهُمْ . قَالَ : وَذَاكَ وَاللهِ حِينَ بَعَثَ السَّرَايَا وَجَرَّدَ السَّيْفَ ، فَسَرِيَّةٌ تَدْخُلُ ، وَسَرِيَّةٌ تَخْرُجُ ، وَالسَّيْفُ يَقْطُرُ ، قُلْتُ : يُحَدِّثُ بِي الْآنَ أَنِّي أُحِبُّهُمْ فَيَبْعَثُ إِلَيَّ فَيَضْرِبُ عُنُقِي ، فَقَعَدْتُ فِي الْبَيْتِ ، فَجَاءَنِي الرَّسُولُ ذَاتَ يَوْمٍ فَقَالَ : يَا سَلْمَانُ أَجِبْ قُلْتُ : مَنْ ؟ قَالَ : رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قُلْتُ : هَذَا وَاللهِ الَّذِي كُنْتُ أَحْذَرُ ، قُلْتُ : نَعَمْ ، أَنِ اذْهَبْ حَتَّى أَلْحَقَكَ ، قَالَ : لَا وَاللهِ حَتَّى تَجِيءَ وَأَنَا أُحَدِّثُ نَفْسِي أَنْ لَوْ ذَهَبَ أَنْ أَفِرَّ ، فَانْطَلَقَ بِي فَانْتَهَيْتُ إِلَيْهِ ، فَلَمَّا رَآنِي تَبَسَّمَ وَقَالَ لِي :

Передал нам Ахмад ибн Дауд аль-Макки, передал нам Кайс ибн Хафс ад-Дарими, который сказал: передал нам Маслама ибн Алькама аль-Мазини, который сказал: передал нам Дауд ибн Абу Хинд со слов Симака ибн Харба, а тот — со слов Саламы аль-Иджли, который сказал: «Ко мне из пустыни приехал сын моей сестры по имени Кудама. Он сказал мне: «Я хотел бы встретиться с Сальманом аль-Фариси, чтобы поприветствовать его». Мы отправились в путь и нашли его в аль-Мадаине, где он в то время был правителем над двадцатью тысячами человек. Мы застали его на кушетке, где он плел корзины из пальмовых листьев, и поприветствовали его. Я сказал: «О Абу Абдуллах, это сын моей сестры, он приехал ко мне из пустыни и хотел бы поприветствовать тебя». Он ответил: «И ему мир и милость Аллаха». Я сказал: «Он говорит, что любит тебя». Он ответил: «Пусть полюбит его Аллах». Затем мы разговорились, и я сказал ему: «О Абу Абдуллах, не расскажешь ли ты нам о своем происхождении и о том, кто ты?» Он ответил: «Что касается моего происхождения и того, кто я, то я человек из жителей Рамахурмуза. Мы были огнепоклонниками (маджусами). К нам пришел один христианин из жителей аль-Джазиры, чья мать была из нашего племени. Он поселился среди нас и построил там монастырь. Я в то время учился в персидской школе, и со мной в школе постоянно был один мальчик, который приходил избитым и плачущим, так как его били родители. Однажды я спросил его: «Что заставляет тебя плакать?» Он ответил: «Меня бьют родители». Я спросил: «А за что они тебя бьют?» Он сказал: «Я прихожу к хозяину этого монастыря, и когда они узнают об этом, они бьют меня. А если бы ты пришел к нему, то услышал бы от него удивительные речи». Я сказал: «Возьми меня с собой». Мы пришли к нему, и он рассказал нам о начале творения, о сотворении небес, земли, Рая и Ада. Он поведал нам удивительные вещи, и я стал приходить к нему вместе с тем мальчиком. Другие мальчики из школы заметили нас и стали приходить вместе с нами. Когда жители деревни увидели это, они пришли к нему и сказали: «О человек, ты поселился по соседству с нами, и мы не видели от тебя ничего, кроме добра, но мы видим, что наши дети ходят к тебе, и мы боимся, что ты испортишь их. Уходи от нас». Он ответил: «Хорошо». Затем он сказал тому мальчику, который приходил к нему: «Уходи со мной». Тот ответил: «Я не могу этого сделать, ты же знаешь, как суровы ко мне мои родители». Я же сказал: «А я пойду с тобой», — я был сиротой, у меня не было отца. Я отправился с ним, и мы направились к горам Рамахурмуза. Мы шли, полагаясь на Аллаха, и питались плодами деревьев, пока не прибыли в аль-Джазиру, а затем в Насибин. Мой спутник сказал мне: «О Сальман, здесь живут люди, которые являются самыми усердными в поклонении на земле, и я хотел бы встретиться с ними». Мы пришли к ним в воскресенье, когда они собрались вместе. Мой спутник поприветствовал их, они ответили на приветствие, проявили к нему радость и спросили: «Где ты пропадал?» Он ответил: «Я был у своих братьев в Персии». Мы немного поговорили, а затем мой спутник сказал мне: «Вставай, о Сальман, пойдем». Я сказал: «Нет, оставь меня с ними». Он ответил: «Ты не выдержишь того, что выдерживают они. Они постятся с воскресенья до воскресенья и не спят по ночам». Среди них был человек из числа сыновей царей, который оставил власть и посвятил себя поклонению. Я оставался с ними до вечера, когда они стали расходиться по одному в свои пещеры. Когда наступил вечер, тот человек из числа сыновей царей сказал: «Не оставляйте этого юношу, пусть кто-нибудь из вас возьмет его к себе». Они сказали: «Возьми его ты». Он сказал: «Иди сюда, о Сальман». Он ответил: «Иди сюда, о Сальман». Он повел меня с собой в свою пещеру и сказал: «О Сальман, вот хлеб и приправа, ешь, когда проголодаешься, постись, когда чувствуешь бодрость, молись, сколько пожелаешь, и спи, когда почувствуешь усталость». Затем он встал на молитву и больше не говорил со мной и не смотрел на меня. Меня охватила тоска на те семь дней, никто не разговаривал со мной, пока не наступило воскресенье. Он повернулся ко мне, и мы пошли к месту, где они собирались. Они собирались каждое воскресенье, разговлялись, встречались друг с другом, приветствовали друг друга, а затем не виделись до следующего раза. Мы вернулись в наше жилище, и он сказал мне то же самое, что и в первый раз: «Вот хлеб и приправа, ешь, когда проголодаешься, постись, когда чувствуешь бодрость, молись, сколько пожелаешь, и спи, когда чувствуешь усталость». Затем он погрузился в молитву, не обращая на меня внимания и не разговаривая со мной до следующего воскресенья. Меня охватила тоска, и я помышлял о побеге, говоря себе: «Потерплю еще одно или два воскресенья». Когда наступило воскресенье, мы вернулись к ним, они разговелись и собрались, и он сказал им: «Я хочу отправиться в Иерусалим (Байт аль-Макдис)». Они спросили: «Зачем тебе это?» Он ответил: «Я давно там не был». Они сказали: «Мы боимся, что с тобой что-то случится, и тобой займется кто-то другой, а мы хотели бы сами заботиться о тебе». Он ответил: «Я давно там не был». Когда я услышал, что он говорит об этом, я обрадовался и сказал: «Мы отправимся в путь, встретим людей, и тоска, которую я испытывал, пройдет». Мы вышли в путь, он постился с воскресенья до воскресенья, молился всю ночь, а днем шел. Когда мы останавливались, он вставал на молитву, и так продолжалось, пока мы не достигли Иерусалима. У ворот сидел калека, просивший милостыню у людей. Он сказал: «Дай мне». Тот ответил: «У меня ничего нет». Мы вошли в Иерусалим, и когда жители Иерусалима увидели его, они обрадовались и приветствовали его. Он сказал им: «Этот юноша — мой слуга, позаботьтесь о нем». Они ответили: «Хорошо», — и накормили меня хлебом и мясом. Он же погрузился в молитву и не обращал на меня внимания до следующего воскресенья. Затем он повернулся ко мне и сказал: «О Сальман, я хочу прилечь, когда тень достигнет такого-то места, разбуди меня». Он положил голову и уснул. Тень достигла указанного места, но я не стал будить его из жалости к нему из-за того, что он перенес в своем усердии и трудах. Он проснулся в испуге и сказал: «О Сальман, разве я не говорил тебе, что когда тень достигнет такого-то места, разбуди меня?» Я ответил: «Да, но мне помешало сделать это то, что я пожалел тебя, видя твое усердие». Он сказал: «Горе тебе, о Сальман! Я не хочу, чтобы ушло хоть мгновение времени, в которое я не совершил бы благого ради Всемогущего и Великого Аллаха». Затем он сказал: «Знай, о Сальман, что лучшая религия сегодня — это христианство». Я спросил: «А будет ли после сегодняшнего дня религия лучше, чем христианство?» — это были слова, сорвавшиеся с моего языка. Он ответил: «Да, скоро будет послан пророк, который ест подарок, но не ест милостыню (садаку), а между его лопатками — печать пророчества. Если ты встретишь его, то следуй за ним и верь ему». Я спросил: «Даже если он прикажет мне оставить христианство?» Он ответил: «Да, ибо он пророк, который не велит ничего, кроме истины, и не говорит ничего, кроме истины. Клянусь Аллахом, если бы я встретил его, а затем он приказал бы мне броситься в огонь, я бы бросился». Затем мы вышли из Иерусалима и прошли мимо того калеки. Он сказал ему: «Ты вошел и не дал мне, а теперь выходишь, дай же мне». Он оглянулся и не увидел никого вокруг. Он сказал: «Дай мне свою руку». Он взял его за руку и сказал: «Встань с дозволения Аллаха». Тот встал здоровым и невредимым и направился к своей семье. Мой взгляд последовал за ним от удивления тому, что я увидел. Мой спутник вышел и пошел быстро, а я последовал за ним. Нас встретил отряд из племени Кальб, они захватили меня в плен, посадили на верблюда и связали. Меня перепродавали, пока я не оказался в Медине. Меня купил один человек из ансаров и поселил в своем саду из пальм, где я и оставался. Он сказал: «Именно там я научился плести корзины. Я покупал пальмовые листья за дирхам, плел их и продавал за два дирхама. Один дирхам я тратил на листья, а на другой жил, так как любил питаться тем, что заработал своими руками». А он (Сальман) в то время был правителем над двадцатью тысячами человек. Когда мы были в Медине, до нас дошло известие, что в Мекке появился человек, который утверждает, что Всевышний Аллах послал его. Мы оставались там, сколько было угодно Аллаху, а затем он совершил переселение (хиджру) к нам и прибыл к нам. Я сказал: «Клянусь Аллахом, я испытаю его». Я пошел на рынок, купил мяса верблюда за дирхам, приготовил его, сделал миску с саридом (хлеб с бульоном) и принес ее ему на своих плечах. Я поставил ее перед ним, и он спросил: «Что это, садака или подарок?» Я ответил: «Это садака». Он сказал своим сподвижникам: «Ешьте во имя Аллаха», — а сам воздержался и не стал есть. Я подождал несколько дней, затем снова купил мяса за дирхам, приготовил подобное блюдо, принес его ему и поставил перед ним. Он спросил: «Что это, подарок или садака?» Я ответил: «Это подарок». Он сказал своим сподвижникам: «Ешьте во имя Аллаха», — и поел вместе с ними. Я сказал себе: «Клянусь Аллахом, этот человек ест подарок и не ест садаку». Затем я посмотрел между его лопаток и увидел печать пророчества, похожую на голубиное яйцо, и принял ислам. Однажды я спросил его: «О Посланник Аллаха, что за люди христиане?» Он ответил: «Нет в них блага», — а я очень любил их из-за того усердия, которое видел у них. Через несколько дней я снова спросил его: «О Посланник Аллаха, что за люди христиане?» Он ответил: «Нет блага ни в них, ни в тех, кто любит их». Я сказал про себя: «Клянусь Аллахом, я люблю их». Это было тогда, когда он отправлял военные отряды и обнажил меч: один отряд входил, другой выходил, и с меча капала кровь. Я подумал: «Он сейчас скажет обо мне, что я люблю их, пошлет за мной и отрубит мне голову». Я сидел дома, когда однажды ко мне пришел посланник и сказал: «О Сальман, ответь». Я спросил: «Кому?» Он ответил: «Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Я сказал: «Клянусь Аллахом, это то, чего я опасался». Я сказал: «Хорошо, иди, я догоню тебя». Он ответил: «Нет, клянусь Аллахом, пока ты не пойдешь со мной». Я думал о том, чтобы сбежать, если он уйдет. Он повел меня, и я предстал перед ним. Когда он увидел меня, он улыбнулся и сказал: «О Сальман, радуйся, ибо Аллах избавил тебя от этого». Затем он прочитал мне эти аяты: «Те, кому Мы даровали Писание до него, веруют в него. Когда им читают его, они говорят: «Мы уверовали в него! Это — истина от нашего Господа. Мы и до него были мусульманами». Они получат свою награду вдвойне за то, что были терпеливы. Они отвращают зло добром и расходуют из того, чем Мы их наделили. Когда они слышат праздные речи, они отворачиваются от них и говорят: «Нам достанутся наши деяния, а вам — ваши. Мир вам! Мы не желаем следовать путем невежд» (Сура «Аль-Касас», аяты 52-55). Я сказал: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной, я слышал, как он говорил: «Если бы я встретил его, а он приказал бы мне броситься в огонь, я бы бросился». Он — пророк, который не говорит ничего, кроме истины, и не велит ничего, кроме истины».