Хадис 10618مرفوع

حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ عُثْمَانَ بْنِ أَبِي شَيْبَةَ ، ثَنَا هَاشِمُ بْنُ مُحَمَّدِ بْنِ سَعِيدِ بْنِ خُثَيْمٍ الْهِلَالِيُّ ، ثَنَا أَبُو عَامِرٍ الْأَسَدِيُّ ، ثَنَا مُوسَى بْنُ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ ، عَنْ أَبِيهِ ، عَنْ رِبْعِيِّ بْنِ حِرَاشٍ قَالَ : اسْتَأْذَنَ عَبْدُ اللهِ بْنُ عَبَّاسٍ عَلَى مُعَاوِيَةَ ، وَقَدْ تَحَلَّفَتْ عِنْدَهُ بُطُونُ قُرَيْشٍ ، وَسَعِيدُ بْنُ الْعَاصِ جَالِسٌ عَنْ يَمِينِهِ ، فَلَمَّا نَظَرَ إِلَيْهِ مُعَاوِيَةُ قَالَ : يَا سَعِيدُ ، وَاللهِ لَأُلْقِيَنَّ عَلَى ابْنِ عَبَّاسٍ مَسَائِلَ يَعْيَى بِجِوَابِهَا ، فَقَالَ لَهُ سَعِيدٌ : لَيْسَ مِثْلُ ابْنِ عَبَّاسٍ يَعْيَى بِمَسَائِلِكَ ، فَلَمَّا جَلَسَ قَالَ لَهُ مُعَاوِيَةُ :

Передал нам Мухаммад ибн Усман ибн Абу Шейба, передал нам Хашим ибн Мухаммад ибн Саид ибн Хусейм аль-Хиляли, передал нам Абу Амир аль-Асади, передал нам Муса ибн Абдуль-Малик ибн Умейр, со слов своего отца, от Риб’и ибн Хираша, который сказал: «Абдуллах ибн Аббас попросил разрешения войти к Муавии, у которого в это время собрались знатные курайшиты, а Саид ибн аль-Ас сидел справа от него. Когда Муавия увидел его, он сказал: «О Саид, клянусь Аллахом, я задам Ибн Аббасу такие вопросы, на которые он не сможет ответить». Саид ответил ему: «Такой, как Ибн Аббас, не окажется в затруднении из-за твоих вопросов». Когда он вошел и сел, Муавия спросил его: «Что ты скажешь об Абу Бакре?» Он ответил: «Да помилует Аллах Абу Бакра! Клянусь Аллахом, он был чтецом Корана, сторонился крайностей, был далек от непристойностей, запрещал порицаемое, был сведущ в своей религии, боялся Аллаха, избегал губительных дел, выстаивал ночи в молитве, постился днем, был чист от мирской скверны, стремился к справедливости среди людей, повелевал одобряемое, проявлял терпение ради него, был благодарен в любых обстоятельствах, поминал Аллаха утром и вечером, обуздывал свою душу ради благого. Он превзошел своих сподвижников в благочестии, умеренности, аскетизме, целомудрии, добродетели, заботе и самодостаточности. И Аллах обрек тех, кто порочил его, на проклятия до самого Дня воскресения». Муавия спросил: «А что ты скажешь об Умаре ибн аль-Хаттабе?» Он ответил: «Да помилует Аллах Абу Хафса! Клянусь Аллахом, он был союзником ислама, прибежищем сирот, оплотом веры, убежищем слабых, крепостью единобожников, защитой для творений и помощью для людей. Он терпеливо и искренне отстаивал права Аллаха, пока Аллах не возвеличил через него религию, не открыл земли, и имя Аллаха не стали поминать в разных краях, у источников, на холмах, в пригородах и селениях. Он был величественен в моменты слабости, благодарен в достатке и в беде, и постоянно поминал Аллаха в любое время. И Аллах обрек тех, кто умалял его достоинства, на проклятие до Дня скорби». Муавия спросил: «А что ты скажешь об Усмане ибн Аффане?» Он ответил: «Да помилует Аллах Абу Амра! Клянусь Аллахом, он был самым благородным из потомков, лучшим из праведников, самым терпеливым из чтецов. Он проводил ночи в молитвах, часто проливал слезы при поминании Аллаха, был постоянно погружен в размышления о том, что важно для него днем и ночью. Он стремился к любому благородному делу, спешил к тому, что ведет к спасению, и бежал от всего губительного. Он был снарядившим войско и выкупившим колодец, зятем Избранного (Пророка), женившимся на двух его дочерях. И Аллах обрек тех, кто поносил его, на раскаяние до Дня воскресения». Муавия спросил: «А что ты скажешь об Али ибн Абу Талибе?» Он ответил: «Да помилует Аллах Абу аль-Хасана! Клянусь Аллахом, он был знаменем прямого пути, пещерой богобоязненности, средоточием разума, горой мудрости, светом во мраке ночи, призывающим к величайшему доводу. Он был сведущ в том, что содержалось в первых свитках, следовал толкованию и наставлению, держался за основы прямого пути, оставлял несправедливость и зло, сторонился путей погибели. Он был лучшим из тех, кто уверовал и был богобоязненным, господином среди тех, кто носил одеяния, лучшим из тех, кто совершил хадж и стремился к благому, самым щедрым из тех, кто судил справедливо, самым красноречивым из людей мира — за исключением пророков и самого Избранного Пророка — и обладателем двух кибл. Разве может сравниться с ним кто-либо из единобожников? Он — супруг лучшей из женщин и отец двух внуков Пророка. Мои глаза не видели подобного ему, и не увидят до самого Дня воскресения и встречи с Аллахом. Кто проклянет его, на того падет проклятие Аллаха и людей до Дня воскресения». Муавия спросил: «А что ты скажешь о Тальхе и аз-Зубайре?» Он ответил: «Да помилует их Аллах! Клянусь Аллахом, они были целомудренными мусульманами, благочестивыми, чистыми и очищенными, мучениками и знающими. Они совершили ошибку, но Аллах прощающ к ним, если пожелает, благодаря их прежней помощи, давнему сподвижничеству и прекрасным деяниям». Муавия спросил: «А что ты скажешь об аль-Аббасе?» Он ответил: «Да помилует Аллах Абу аль-Фадля! Клянусь Аллахом, он был подобен Посланнику Аллаха, отрадой глаз избранника Аллаха, предводителем народов и господином дядьев. Его отличала проницательность в делах и дальновидность в последствиях. Его украшало знание. При упоминании его достоинств меркнут иные заслуги, а при гордости его родом — отдаляются другие родословные. И как могло быть иначе, если его воспитал самый благородный из всех, кто ходил по земле — Абдуль-Мутталиб, самый славный из тех, кто ходил и ездил верхом». Муавия спросил: «Почему курайшиты были названы так?» Он ответил: «В честь морского зверя, который является самым опасным из всех морских обитателей: он не оставляет никого из них, не поглотив. Курайшиты были названы так, потому что они — величайшие из арабов по своим делам». Муавия спросил: «Можешь ли ты процитировать что-либо об этом?» И он прочел стихи аль-Джумахи: «Курайш — это тот, кто обитает в море, от него и пошло название «курайш». Он пожирает и тощих, и жирных, не оставляя даже перьев у тех, у кого есть крылья. Так сказано в книге: племя курайш пожирает земли, словно саранча. В конце времен у них будет пророк, который принесет им много убийств и бед. Его конница и пехота покорят землю, сгоняя людей, словно стада». Муавия сказал: «Ты прав, о Ибн Аббас, свидетельствую, что ты — язык своего рода». Когда Ибн Аббас вышел от него, Муавия сказал своим приближенным: «Я никогда не говорил с ним, не обнаружив, что он готов к ответу».