Хадис 5668مرفوع

أَخْبَرَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْحَسَنِ بْنِ قُتَيْبَةَ قَالَ : حَدَّثَنَا ابْنُ أَبِي السَّرِيِّ قَالَ : حَدَّثَنَا عَبْدُ الرَّزَّاقِ قَالَ : أَخْبَرَنَا مَعْمَرٌ عَنِ الزُّهْرِيِّ عَنْ عَوْفِ بْنِ الْحَارِثِ وَهُوَ ابْنُ أَخِي عَائِشَةَ لِأُمِّهَا ، أَنَّ عَائِشَةَ حَدَّثَتْ

Сообщил нам Мухаммад ибн аль-Хасан ибн Кутайба, который сказал: «Передал нам Ибн Абу ас-Сарри, который сказал: „Передал нам Абдурраззак, который сказал: „Сообщил нам Ма‘мар от аз-Зухрия, от ‘Ауфа ибн аль-Хариса — а он племянник ‘Аиши по материнской линии, — что ‘Аиша передала, будто ‘Абдуллах ибн аз-Зубайр сказал по поводу какой-то торговли или дара, который она сделала: „Клянусь Аллахом, ‘Аиша либо прекратит это, либо я наложу запрет на ее распоряжение имуществом“. Когда до ‘Аиши дошли эти слова, она сказала: „Я обязалась перед Аллахом дать обет никогда не разговаривать с Ибн аз-Зубайром“. И когда затянулось ее отчуждение от него, Ибн аз-Зубайр стал искать заступников перед ней. ‘Аиша же сказала: „Клянусь Аллахом, я ни за кого не заступлюсь ради него и никогда не нарушу данный мной обет!“ Когда это затянулось для Ибн аз-Зубайра, он поговорил с аль-Мисуаром ибн Махрамой и ‘Абдуррахманом ибн аль-Асвадом ибн ‘Абд Ягусом (а они оба из Бану Зухра) и сказал им: „Заклинаю вас Аллахом, введите меня к ‘Аише, ибо ей не дозволено давать обет о разрыве со мной отношений!“ И аль-Мисувар ибн Махрама и ‘Абдуррахман ибн аль-Асвад привели ‘Абдуллаха ибн аз-Зубайра, укрыв его своими накидками, пока не попросили у ‘Аиши разрешения войти. Они сказали: „Мир Пророку, да благословит его Аллах и приветствует! Можно нам войти, о мать правоверных?“ ‘Аиша ответила: „Входите“. Они спросили: „Все мы?“ Она ответила: „Да, входите все“, — не зная, что с ними находится Ибн аз-Зубайр. Когда они вошли, Ибн аз-Зубайр прорвался сквозь завесу и вошел к ‘Аише, обнял ее и принялся взывать к ней и плакать. А аль-Мисувар ибн ‘Абдуррахман принялись увещевать ‘Аишу, говоря ей: „Поистине, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, запретил то, что ты сделала, и мусульманину не дозволено прерывать общение со своим братом более чем на три дня“. Когда же они стали слишком часто напоминать об этом ‘Аише, она принялась напоминать им [о своем обете] и плакать, говоря: „Я дала обет, а обет — дело серьезное“. И они не переставали уговорами склонять ее, пока она не заговорила с Ибн аз-Зубайром. Затем в искупление своего обета она освободила сорок рабов. И после того, как она освободила сорок рабов, она продолжала плакать до тех пор, пока слезы не смачивали ее головной убор“».