Хадис 1036مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو دَاوُدَ ، حَدَّثَنَا صَالِحُ بْنُ أَبِي الْأَخْضَرِ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ - وَكَانَ قَائِدَ كَعْبٍ حِينَ عَمِيَ - قَالَ : سَمِعْتُ كَعْبًا وَهُوَ يُحَدِّثُ حَدِيثَهُ حِينَ تَخَلَّفَ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ ، قَالَ كَعْبٌ : لَمْ أَتَخَلَّفْ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا قَطُّ إِلَّا فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ ، غَيْرَ أَنِّي لَمْ أَشْهَدْ بَدْرًا ، وَلَمْ يُعَاتِبِ اللهُ أَحَدًا تَخَلَّفَ عَنْ بَدْرٍ ، إِنَّمَا خَرَجَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يُرِيدُ عِيرَ قُرَيْشٍ حَتَّى جَمَعَ اللهُ عَزَّ وَجَلَّ بَيْنَهُ وَبَيْنَ عَدُوِّهِ عَلَى غَيْرِ مَوْعِدٍ ، وَلَقَدْ شَهِدْتُ مَعَ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - لَيْلَةَ الْعَقَبَةِ حِينَ تَوَاثَقْنَا عَلَى الْإِسْلَامِ ، وَمَا أُحِبُّ أَنَّ لِي بِهَا مَشْهَدَ بَدْرٍ ، وَإِنْ كَانَتْ بَدْرٌ هِيَ أَذْكَرَ فِي النَّاسِ مِنْهَا ، فَكَانَ مِنْ خَبَرِي أَنِّي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ أَنِّي لَمْ أَكُنْ قَطُّ أَقْوَى وَلَا أَيْسَرَ مِنِّي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْهُ ، وَاللهِ مَا اجْتَمَعَتْ لِي رَاحِلَتَانِ قَطُّ حَتَّى جَمَعْتُهُمَا فِي تِلْكَ الْغَزْوَةِ ، قَالَ كَعْبٌ : فَلَيْسَ أَحَدٌ يُرِيدُ أَنْ يَتَخَلَّفَ عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - إِلَّا أَظُنُّ أَنَّ ذَلِكَ سَيَخْفَى لَهُ مَا لَمْ يُنَزِلِ اللهُ عَزَّ وَجَلَّ فِيهِ وَحْيًا . قَالَ : وَغَزَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حِينَ طَابَتْ ثِمَارُ الْمَدِينَةِ وَظِلَالُهَا ، فَأَنَا إِلَيْهِ أَصْعَرُ ، فَأَخْبَرَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بِوَجْهِهِ الَّذِي يُرِيدُ ، وَكَانَ إِذَا غَزَا الْغَزْوَةَ وَرَّى بِغَيْرِهَا ، حَتَّى كَانَتْ تِلْكَ الْغَزْوَةُ ، وَالنَّاسُ مَعَ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - كَثِيرٌ لَا يَجْمَعُهُمْ كِتَابٌ حَافِظٌ - يُرِيدُ الدِّيوَانَ . قَالَ : وَاسْتَقْبَلَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - سَفَرًا بَعِيدًا ، وَنَحْنُ عَدَدٌ كَبِيرٌ ، فَطَفِقَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يَتَجَهَّزُ ، وَغَدَوْتُ كَأَنِّي أَتَجَهَّزُ ، ثُمَّ أَرْجِعُ وَلَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، ثُمَّ أَغْدُو كَأَنِّي أَتَجَهَّزُ وَلَمْ أَقْضِ شَيْئًا ، قَالَ : فَلَمْ يَزَلِ الْأَمْرُ يَتَمَادَى بِي حَتَّى شَمَّرَ النَّاسُ بِالرَّحِيلِ ، فَطَفِقَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - غَادِيًا وَالْمُسْلِمُونَ مَعَهُ ، فَهَمَمْتُ أَنْ أَرْتَحِلَ فَلَمْ يُقَدَّرْ لِي ، وَلَيْتَنِي فَعَلْتُ ، فَطَفِقْتُ يُحْزِنُنِي أَنِّي إِذَا خَرَجْتُ بَعْدَ خُرُوجِ رَسُولِ اللهِ فِي النَّاسِ لَا أَرَى إِلَّا رَجُلًا مَغْمُوصًا عَلَيْهِ فِي النِّفَاقِ أَوْ رَجُلًا مِمَّنْ عَذَرَ اللهُ مِنَ الضُّعَفَاءِ ، وَلَمْ يَذْكُرْنِي رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حَتَّى أَتَى تَبُوكَ ، فَقَالَ فِي مَجْلِسٍ - وَفِي الْقَوْمِ مُعَاذُ بْنُ جَبَلٍ - بِتَبُوكَ : مَا فَعَلَ كَعْبُ بْنُ مَالِكٍ ؟ ، فَقَالَ رَجُلٌ مِنْ بَنِي سَلِمَةَ : حَبَسَهُ يَا رَسُولَ اللهِ بُرْدَاهُ وَالنَّظَرُ فِي عِطْفَيْهِ ! فَقَالَ مُعَاذٌ : بِئْسَ وَاللهِ مَا قُلْتَ ، وَاللهِ يَا رَسُولَ اللهِ مَا عَلِمْتُ إِلَّا خَيْرًا ! فَبَيْنَا رَسُولُ اللهِ كَذَلِكَ إِذَا هُوَ بِرَجُلٍ يَزُولُ بِهِ السَّرَابُ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : كُنْ أَبَا خَيْثَمَةَ ، فَإِذَا هُوَ أَبُو خَيْثَمَةَ الَّذِي تَصَدَّقَ بِالصَّاعِ فَلَمَزَهُ الْمُنَافِقُونَ وَلَمْ يَجِدْ إِلَّا جُهْدَهُ . فَلَمَّا بَلَغَنِي أَنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَدْ قَفَلَ مِنْ تَبُوكَ حَضَرَنِي بَثِّي وَحَضَرَنِي الْكَذِبُ ، وَجَعَلْتُ أَقُولُ : بِمَ أَخْرُجُ مِنْ سَخَطِ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ؟ وَأَسْتَعِينُ عَلَى ذَلِكَ كُلَّ ذِي رَأْيٍ مِنْ أَهْلِي ، فَلَمَّا بَلَغَنِي أَنَّ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - قَدْ أَظَلَّ قَادِمًا زَاحَ عَنِّي الْبَاطِلُ ، فَأَجْمَعْتُ عَلَى صِدْقِهِ ، وَكَانَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - إِذَا قَدِمَ مِنْ سَفَرٍ بَدَأَ بِالْمَسْجِدِ فَصَلَّى فِيهِ رَكْعَتَيْنِ ، فَإِذَا فَعَلَ ذَلِكَ جَاءَهُ الْمُنَافِقُونَ وَكَانُوا أَرْبَعَةً وَثَمَانِينَ رَجُلًا فَيَعْتَذِرُونَ إِلَيْهِ وَيَحْلِفُونَ لَهُ ، فَيَقْبَلُ مِنْهُمْ عَلَانِيَتَهُمْ وَيَسْتَغْفِرُ لَهُمْ ، وَيَكِلُ سَرَائِرَهُمْ إِلَى اللهِ ، حَتَّى جِئْتُ ، فَلَمَّا رَآنِي تَبَسَّمَ تَبَسُّمَ الْمُغْضَبِ ، ثُمَّ قَالَ : مَا خَلَّفَكَ ؟ أَلَمْ تَكُنْ قَدِ ابْتَعْتَ ظَهْرَكَ ؟ فَقُلْتُ : يَا رَسُولَ اللهِ ، وَاللهِ لَوْ أَنِّي عِنْدَ غَيْرِكَ مِنْ أَهْلِ الدُّنْيَا لَظَنَنْتُ أَنِّي سَأَخْرُجُ مِنْ سَخَطِهِ ، لَقَدْ أُعْطِيتُ جَدَلًا ، وَلَكِنْ وَاللهِ لَئِنْ أَنَا حَدَّثْتُكَ الْيَوْمَ بِحَدِيثٍ تَرْضَى بِهِ عَنِّي لَيُوشِكَنَّ اللهُ أَنْ يُسْخِطَكَ عَلَيَّ ، وَلَئِنْ أَنَا حَدَّثْتُكَ الْيَوْمَ بِحَدِيثِ صِدْقٍ تَجِدُ عَلَيَّ إِنِّي أَرْجُو عُقْبَى اللهِ ، لَا وَاللهِ يَا رَسُولَ اللهِ مَا كُنْتُ قَطُّ أَقْوَى وَلَا أَيْسَرَ مِنِّي حِينَ تَخَلَّفْتُ عَنْكَ ، وَاللهِ مَا اجْتَمَعَتْ لِي رَاحِلَتَانِ قَطُّ حَتَّى جَمَعْتُهُمَا فِي هَذِهِ الْغَزْوَةِ ! فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ :

Передал нам Абу Давуд, передал нам Салих бин Абу Аль-Ахдар от аз-Зухри, от Абд ар-Рахмана бин Ка‘ба бин Малика — а он был поводырем Ка‘ба, когда тот ослеп, — который сказал: я слышал, как Ка‘б рассказывал историю о том, как он отстал от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в поход на Табук. Ка‘б сказал: «Я не отстал ни от одного похода, в котором участвовал Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), кроме похода на Табук, если не считать того, что я не присутствовал при Бадре, но Аллах не порицал никого, кто отстал от Бадра. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) выступил тогда лишь в погоне за караваном курайшитов, пока Аллах Могучий и Великий не свел Его с врагом без предварительной договоренности. И я присутствовал вместе с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в ночь присяги при Акабе, когда мы дали друг другу клятву верности исламу, и я бы не променял ее на участие в Бадре, хотя Бадр и более известен среди людей. Из моего же рассказа следует, что когда я отстал от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) в поход на Табук, никогда прежде я не был столь силен и обеспечен, как в то время, когда отстал от него. Клянусь Аллахом, никогда ранее у меня не было двух верховых животных одновременно, пока я не собрал их в том походе». Ка‘б сказал: «И нет никого, кто хотел бы отстать от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), думая, будто это останется незамеченным, пока Аллах Могучий и Великий не ниспошлет об этом откровение». И сказал он: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) выступил в поход, когда финики в Медине созрели и появились тени, и я стал склоняться к тому, чтобы присоединиться к нему. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) объявил людям о том направлении, куда он намеревался отправиться, а когда он отправлялся в поход, то обычно скрывал это за другими намерениями — вплоть до этого похода. И людей, бывших с Посланником Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), было много, и их не объединял никакой опирающийся на память список» — имея в виду диван (реестр воинов). Он сказал: «И Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) собрался в дальний путь, а нас было много. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) начал готовиться, и я выходил утром, делая вид, что собираюсь, но возвращался, так ничего и не сделав. Я снова выходил утром, делая вид, что собираюсь, но ничего не делал». Он сказал: «И это дело продолжалось до тех пор, пока люди не стали спешно собираться в путь. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) выступил ранним утром, а мусульмане были вместе с ним. Я вознамерился собраться в дорогу, но мне не было суждено сделать это, ах, если бы я это сделал! И меня стало огорчать то, что когда я выходил к людям после ухода Посланника Аллаха, я не видел никого, кроме человека, подозреваемого в лицемерии, или человека из числа слабых, которых Аллах оправдал. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не вспоминал обо мне до тех пор, пока не прибыл в Табук. И вот, находясь в Табуке в кругу людей, среди которых был и Му‘аз бин Джабаль, он спросил: „Что случилось с Ка‘бом бин Маликом?“ Один человек из Бани Салима сказал: „О Посланник Аллаха, задержали его два его бока и созерцание собственных плеч [самовлюбленность]!“ Му‘аз сказал: „Как скверно ты сказал! Клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, мы знаем о нем лишь хорошее!“ И в то время как Посланник Аллаха находился в таком положении, он вдруг увидел человека, которого скрывало марево (мираж), и Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: „Будь Абу Хайсамой!“ И это оказался Абу Хайсама — тот самый, который пожертвовал са‘ (меры зерна), за что его высмеяли лицемеры, хотя он не имел ничего, кроме своего скудного достатка. Когда до меня дошло известие, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) возвращается из Табука, на меня накатила скорбь, и я стал придумывать ложь, говоря себе: „Как мне избавиться от гнева Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)?“ И я обращался за советом к каждому человеку из моей семьи, обладающему здравым смыслом. Когда же мне сообщили, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) уже близко, ложь отступила от меня, и я твердо решил сказать правду. Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), возвращаясь из поездки, обычно заходил в мечеть, совершал в ней два рак‘ата, а затем к нему приходили лицемеры — а их было восемьдесят с лишним человек — и начинали приносить извинения и клясться ему. Он принимал их внешние заверения, просил за них прощение, а их тайны вверял Аллаху. Пока не пришел я. Когда он увидел меня, он улыбнулся улыбкой разгневанного, а затем сказал: „Что тебя задержало? Разве ты не купил верховое животное?“ Я ответил: „О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-нибудь из других обитателей мира сего, я бы подумал, что смогу избавиться от его гнева с помощью отговорок — ведь мне дарован дар красноречия. Но, клянусь Аллахом, если я расскажу тебе сегодня ложь, чтобы ты остался доволен мной, Аллах непременно разгневает тебя на меня! А если я расскажу тебе сегодня правду, на которую ты рассердишься на меня, то я надеюсь на награду Аллаха. Нет, клянусь Аллахом, о Посланник Аллаха, никогда прежде я не был столь силен и обеспечен, как тогда, когда отстал от тебя! Клянусь Аллахом, никогда ранее у меня не было двух верховых животных одновременно, кроме как в этом походе!“ И Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: „Что касается этого, то он сказал правду. Вставай, пока Аллах не решит твое дело“. Я встал, и ко мне бросились мужчины из моего племени — Бани Салима — и стали говорить: „Клянусь Аллахом, мы не знаем, чтобы ты совершил какой-либо грех до этого! Тебе было бы достаточно того греха, что ты не попросил прощения у Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), как это сделали другие оставившие поход“. Клянусь Аллахом, они продолжали упрекать меня до тех пор, пока я не усомнился в самом себе и не подумал объявить себя лжецом. Затем я спросил: „Встретился ли с этим кто-нибудь еще вместе со мной?“ Мне ответили: „Да, с этим столкнулись еще два человека, которым сказали то же самое, что и тебе“. Я спросил: „Кто они?“ Мне ответили: „Хиляль бин Умайя аль-Вакифи и Мурара бин ар-Раби‘ аль-Амири“. Они назвали двух праведных людей, которые присутствовали при Бадре, и для меня в них был пример для подражания. И Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил всем разговаривать с нами — тремя людьми, которые отстали от него. И люди отдалились от нас и перестали с нами разговаривать. Клянусь Аллахом, моя душа стала чужой для меня, и земля показалась мне чужой, и это была уже не та земля, которую я знал! Что же касается моих товарищей, то они упали духом и сидели по своим домам. Я же был самым молодым и выносливым среди них: я посещал молитвы вместе с мусульманами, ходил по рынкам, но никто со мной не разговаривал. Я приходил к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), молился вместе с ним, затем приветствовал его и думал про себя: шевелил ли он губами, отвечая на мое приветствие? Я краем глаза следил за ним: когда я сосредоточенно совершал молитву, он смотрел на меня, а когда я поворачивался к нему, он отворачивался от меня. Когда же это долго продолжалось из-за холодности мусульман к нам, я отправился к Абу Катаде — а он был моим двоюродным братом и самым любимым из людей для меня — и заговорил с ним. Клянусь Аллахом, он не ответил мне. Я сказал: „О Абу Катада, заклинаю тебя Аллахом, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?“ Он ответил: „Аллах и Его Посланник знают лучше“. И тогда мои глаза наполнились слезами, я перелез через стену и пошел дальше. И вот, когда я шел однажды по рынку, ко мне подошел набатеец из числа набатеев Шама, у которого было письмо от царя Гассана, и стал спрашивать: „Кто укажет мне на Ка‘ба бин Малика?“ Люди стали указывать на меня. Я взял письмо и прочел его. Оказалось, что оно было от царя Гассана, и в нем говорилось: „А затем: до нас дошло, что твой господин оттолкнул тебя, но Аллах не определил тебя в обитель унижения и пропасти, так примкни же к нам, и мы утешим тебя!“ Я сказал: „И это тоже от лукавого!“ Я взял письмо и бросил его в печь, растопив ее. Когда же прошло сорок ночей с тех пор, как Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил нам разговаривать, пришел посланец Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и сказал: „Посланник Аллаха приказывает тебе отдалиться от твоей жены“. Я спросил: „Развестись ли мне с ней, или что мне делать?“ Он ответил: „Нет, не приближайся к ней“. И я сказал своей жене: „Отправляйся к своим родителям и оставайся у них, пока Аллах не решит это дело“. И он послал то же самое к двум моим товарищам. Тогда жена Хиляля бин Умайи пришла к Посланнику Аллаха и сказала: „О Посланник Аллаха, поистине, Хиляль — человек пропащий, у него нет слуги, так неужели ты будешь против того, чтобы я обслуживала его?“ Он ответил: „Нет, но только пусть он не приближается к тебе“. Она сказала: „О Посланник Аллаха, клянусь Аллахом, у него нет сил ни на что подобное с тех пор, как с ним случилось то, что случилось, он только и делает, что плачет“. И тогда кто-то из моих родственников сказал мне: „Разве ты не попросишь у Посланника Аллаха разрешения относительно твоей жены, ведь он разрешил жене Хиляля?“ Я ответил: „Клянусь Аллахом, я не буду просить об этом, ведь я человек молодой и не знаю, что скажет Посланник Аллаха“. И в таком положении прошло утро пятидесятой ночи с тех пор, как Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил нам говорить. Я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов, а затем сел в том самом состоянии, которое описал Аллах: земля стала тесной для нас, несмотря на всю ее просторность, и души наши стеснили нас, и мы поняли, что нет убежища от Аллаха, кроме как у Него. Вдруг я услышал голос глашатая, поднявшегося на вершину горы Саль‘, и какой-то всадник помчался ко мне. Голос донесся до меня быстрее, чем доскакал конь: „Радуйся, о Ка‘б бин Малик!“ Я пал ниц, осознав, что пришло облегчение. Тот, чей голос я слышал, подошел ко мне, и я снял с себя две одежды, которые были на мне — клянусь Аллахом, у меня не было других! — и отдал их ему в качестве благой вести. Затем я одолжил две одежды, надел их и отправился к Пророку (да благословит его Аллах и приветствует). Ка‘б сказал: «Умм Саляма, жена Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), которая хорошо относилась ко мне, рассказала мне, что Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) был у нее в ту ночь, и когда осталась треть ночи, ему было ниспослано наше покаяние. Он сказал ей: „О Умм Саляма, принято покаяние Ка‘ба бин Малика и двух его товарищей“. Она ответила: „О Посланник Аллаха, не послать ли мне к нему, чтобы обрадовать его?“ Он ответил: „Тогда люди набросятся на вас и лишат вас сна до конца ночи“. И Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) объявил о принятии Аллахом нашего покаяния после утренней молитвы. К моим товарищам и ко мне направились благовестники. И я отправился к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), а вокруг него были мухаджиры и ансары, и его лицо сияло, словно кусок луны — когда он радовался чему-то, его лицо сияло. Тальха бин Убайдуллах (да будет доволен им Аллах) вскочил навстречу мне и побежал, пока не поздравил и не пожал мне руку. Клянусь Аллахом, никто из мухаджиров не встал, кроме него, и Ка‘б никогда не забывал этого Тальхе. И мусульмане стали поздравлять меня с принятием Аллахом моего покаяния, говоря: „Пусть радует тебя покаяние Аллаха, пусть радует тебя покаяние Аллаха!“ Пока я не подошел к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует). Когда он увидел меня, он сказал: „Радуйся же, о Ка‘б, лучшему дню, который выпал на твою долю с тех пор, как родила тебя твоя мать!“ Я спросил: „О Посланник Аллаха, это от тебя или от Аллаха?“ Он ответил: „Нет, от Аллаха!“ Я сказал: „О Посланник Аллаха, в знак моего покаяния я хочу расстаться со всем своим имуществом, раздав его в качестве милостыни ради Аллаха и Его Посланника“. Он сказал: „О Ка‘б, оставь себе часть своего имущества, так будет лучше для тебя“. Я сказал: „О Посланник Аллаха, тогда я оставлю за собой свою долю в Хайбаре“. И сказал: „О Посланник Аллаха, поистине, Аллах Могучий и Великий спас меня только благодаря правдивости, и условием моего покаяния является то, что я буду говорить только правду до конца своих дней“. Ка‘б сказал: „Клянусь Аллахом, я не знаю никого из людей, кого Аллах испытал бы правдивостью лучше, чем меня! Клянусь Аллахом, с тех пор, как я сказал это Посланнику Аллаху (да благословит его Аллах и приветствует), я никогда сознательно не лгал вплоть до этого дня, и я надеюсь, что Аллах защитит меня в оставшиеся дни“. И тогда Аллах Могучий и Великий ниспослал: «Поистине, Аллах принял покаяние Пророка, мухаджиров и ансаров...» — до конца обоих аятов».