Хадис 27175مرفوع

حَدَّثَنَا عَبْدُ الرَّزَّاقِ قَالَ : حَدَّثَنَا مَعْمَرٌ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ ، عَنْ أَبِيهِ قَالَ : لَمْ أَتَخَلَّفْ عَنِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِي غَزْوَةٍ غَزَاهَا حَتَّى كَانَتْ غَزْوَةُ تَبُوكَ إِلَّا بَدْرًا ، وَلَمْ يُعَاتِبِ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ أَحَدًا تَخَلَّفَ عَنْ بَدْرٍ . إِنَّمَا خَرَجَ يُرِيدُ الْعِيرَ فَخَرَجَتْ قُرَيْشٌ مُغَوِّثِينَ لِعِيرِهِمْ ، فَالْتَقَوْا عَنْ غَيْرِ مَوْعِدٍ ، كَمَا قَالَ اللهُ عَزَّ وَجَلَّ ، وَلَعَمْرِي إِنَّ أَشْرَفَ مَشَاهِدِ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِي النَّاسِ لَبَدْرٌ ، وَمَا أُحِبُّ أَنِّي كُنْتُ شَهِدْتُهَا مَكَانَ بَيْعَتِي لَيْلَةَ الْعَقَبَةِ ، حَيْثُ تَوَافَقْنَا عَلَى الْإِسْلَامِ . وَلَمْ أَتَخَلَّفْ بَعْدُ عَنِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِي غَزَاةٍ غَزَاهَا حَتَّى كَانَتْ غَزْوَةُ تَبُوكَ ، وَهِيَ آخِرُ غَزْوَةٍ غَزَاهَا . فَأَذِنَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ لِلنَّاسِ بِالرَّحِيلِ ، وَأَرَادَ أَنْ يَتَأَهَّبُوا أُهْبَةَ غَزْوِهِمْ ، وَذَلِكَ حِينَ طَابَ الظِّلَالُ وَطَابَتِ الثِّمَارُ ، فَكَانَ قَلَّمَا أَرَادَ غَزْوَةً إِلَّا وَارَى غَيْرَهَا . وَقَالَ يَعْقُوبُ عَنِ ابْنِ أَخِي ابْنِ شِهَابٍ : إِلَّا وَرَّى بِغَيْرِهَا . حَدَّثَنَاهُ أَبُو سُفْيَانَ ، عَنْ مَعْمَرٍ ، عَنِ الزُّهْرِيِّ ، عَنْ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ عَبْدِ اللهِ بْنِ كَعْبِ بْنِ مَالِكٍ ، عَنْ أَبِيهِ وَقَالَ فِيهِ : وَرَّى غَيْرَهَا . ثُمَّ رَجَعَ إِلَى حَدِيثِ عَبْدِ الرَّزَّاقِ - وَكَانَ يَقُولُ : الْحَرْبُ خَدْعَةٌ . فَأَرَادَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِي غَزْوَةِ تَبُوكَ أَنْ يَتَأَهَّبَ النَّاسُ أُهْبَتَهُ ، وَأَنَا أَيْسَرُ مَا كُنْتُ قَدْ جَمَعْتُ رَاحِلَتَيْنِ ، وَأَنَا أَقْدَرُ شَيْءٍ فِي نَفْسِي عَلَى الْجِهَادِ وَخِفَّةِ الْحَاذِ ، وَأَنَا فِي ذَلِكَ أَصْغُو إِلَى الظِّلَالِ وَطِيبِ الثِّمَارِ . فَلَمْ أَزَلْ كَذَلِكَ حَتَّى قَامَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ غَادِيًا بِالْغَدَاةِ ، وَذَلِكَ يَوْمَ الْخَمِيسِ - وَكَانَ يُحِبُّ أَنْ يَخْرُجَ يَوْمَ الْخَمِيسِ - فَأَصْبَحَ غَادِيًا فَقُلْتُ : أَنْطَلِقُ غَدًا إِلَى السُّوقِ فَأَشْتَرِي جَهَازِي ، ثُمَّ أَلْحَقُ بِهِمْ . فَانْطَلَقْتُ إِلَى السُّوقِ مِنَ الْغَدِ فَعَسُرَ عَلَيَّ بَعْضُ شَأْنِي فَرَجَعْتُ ، فَقُلْتُ : أَرْجِعُ غَدًا إِنْ شَاءَ اللهُ فَأَلْحَقُ بِهِمْ فَعَسُرَ عَلَيَّ بَعْضُ شَأْنِي . فَلَمْ أَزَلْ كَذَلِكَ حَتَّى الْتَبَسَ بِي الذَّنْبُ ، وَتَخَلَّفْتُ عَنْ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ . فَجَعَلْتُ أَمْشِي فِي الْأَسْوَاقِ ، وَأَطُوفُ بِالْمَدِينَةِ ، فَيُحْزِنُنِي أَنِّي لَا أَرَى أَحَدًا تَخَلَّفَ إِلَّا رَجُلًا مَغْمُوصًا عَلَيْهِ فِي النِّفَاقِ ، وَكَانَ لَيْسَ أَحَدٌ تَخَلَّفَ إِلَّا رَأَى أَنَّ ذَلِكَ سَيَخْفَى لَهُ ، وَكَانَ النَّاسُ كَثِيرًا لَا يَجْمَعُهُمْ دِيوَانٌ وَكَانَ جَمِيعُ مَنْ تَخَلَّفَ عَنِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بِضْعَةً وَثَمَانِينَ رَجُلًا . وَلَمْ يَذْكُرْنِي النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ حَتَّى بَلَغَ تَبُوكًا ، فَلَمَّا بَلَغَ تَبُوكًا قَالَ : مَا فَعَلَ كَعْبُ بْنُ مَالِكٍ ؟ فَقَالَ رَجُلٌ مِنْ قَوْمِي : خَلَّفَهُ يَا رَسُولَ اللهِ بُرْدَيْهِ ، وَالنَّظَرُ فِي عِطْفَيْهِ - وَقَالَ يَعْقُوبُ ، عَنِ ابْنِ أَخِي ابْنِ شِهَابٍ : بُرْدَاهُ ، وَالنَّظَرُ فِي عِطْفَيْهِ - فَقَالَ مُعَاذُ بْنُ جَبَلٍ : بِئْسَمَا قُلْتَ ، وَاللهِ يَا نَبِيَّ اللهِ ، مَا نَعْلَمُ إِلَّا خَيْرًا ، فَبَيْنَا هُمْ كَذَلِكَ ، إِذَا هُمْ بِرَجُلٍ يَزُولُ بِهِ السَّرَابُ ، فَقَالَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : كُنْ أَبَا خَيْثَمَةَ ، فَإِذَا هُوَ أَبُو خَيْثَمَةَ . فَلَمَّا قَضَى رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ غَزْوَةَ تَبُوكَ وَقَفَلَ ، وَدَنَا مِنَ الْمَدِينَةِ جَعَلْتُ أَتَذَكَّرُ بِمَاذَا أَخْرُجُ مِنْ سَخْطَةِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، وَأَسْتَعِينُ عَلَى ذَلِكَ كُلَّ ذِي رَأْيٍ مِنْ أَهْلِي . حَتَّى إِذَا قِيلَ : النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ هُوَ مُصَبِّحُكُمْ بِالْغَدَاةِ ، زَاحَ عَنِّي الْبَاطِلُ ، وَعَرَفْتُ أَنِّي لَا أَنْجُو إِلَّا بِالصِّدْقِ . وَدَخَلَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ضُحًى ، فَصَلَّى فِي الْمَسْجِدِ رَكْعَتَيْنِ - وَكَانَ إِذَا جَاءَ مِنْ سَفَرٍ فَعَلَ ذَلِكَ ، دَخَلَ الْمَسْجِدَ فَصَلَّى رَكْعَتَيْنِ - ثُمَّ جَلَسَ ، فَجَعَلَ يَأْتِيهِ مَنْ تَخَلَّفَ فَيَحْلِفُونَ لَهُ وَيَعْتَذِرُونَ إِلَيْهِ فَيَسْتَغْفِرُ لَهُمْ ، وَيَقْبَلُ عَلَانِيَتَهُمْ ، وَيَكِلُ سَرَائِرَهُمْ إِلَى اللهِ عَزَّ وَجَلَّ ، فَدَخَلْتُ الْمَسْجِدَ ، فَإِذَا هُوَ جَالِسٌ ، فَلَمَّا رَآنِي تَبَسَّمَ تَبَسُّمَ الْمُغْضَبِ ، فَجِئْتُ فَجَلَسْتُ بَيْنَ يَدَيْهِ ، فَقَالَ :

Передал нам Абд ар-Раззак, сказавший: Передал нам Ма‘мар от аз-Зухри, от Абд ар-Рахмана ибн Ка‘ба ибн Малика, от его отца, который сказал: Я не пропустил ни одного похода, в котором участвовал Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, кроме битвы при Бадре и похода на Табук. Что же касается Бадра, то Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, не упрекал никого из тех, кто остался дома. Ведь он вышел лишь в погоню за караваном, но курайшиты выступили на защиту своего каравана, и они встретились без предварительной договоренности, как сказал Всемогущий и Великий Аллах. Клянусь своей жизнью, поистине, самое славное из мест присутствия Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, среди людей — это Бадр, но я бы не променял свое участие в нем на свою присягу в ночь при ал‘кба (при Акабе), когда мы сплотились вокруг ислама. И после этого я не пропускал ни одного похода Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, вплоть до похода на Табук, который был последним его походом. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил людям выступать в путь и пожелал подготовиться к своему походу, а это было тогда, когда тени стали приятными и созрели плоды. Пророк редко собирался в какой-либо поход, чтобы не прикрыть его другим. Я‘куб передал от сына брата Ибн Шихаба: «...иначе как прикрывая его другим». Передал нам это Абу Суфьян от Ма‘мара, от аз-Зухри, от Абд ар-Рахмана ибн Абд Аллаха ибн Ка‘ба ибн Малика, от его отца, и сказал в нем: «...прикрывал его другим». Затем он вернулся к хадису Абд ар-Раззака — и он говорил: «Война — это обман». И вот Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, в походе на Табук пожелал, чтобы люди подготовились к нему, а я в то время был наиболее обеспечен: у меня было собрано две верблюдицы, и я никогда прежде не имел такой возможности для джихада и такой легкости в средствах. И при этом я склонялся к тенистым местам и спелым плодам. И я продолжал оставаться в таком положении, пока однажды рано утром не поднялся Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, — а это был четверг, ибо он любил выступать в путь в четверг. И вот он отправился в путь спозаранку, а я сказал себе: «Я пойду завтра на рынок, куплю всё необходимое для снаряжения, а затем догоню их». Я отправился на рынок на следующий день, но некоторые дела оказались для меня сложными, и я вернулся, сказав себе: «Я вернусь завтра, если будет угодно Аллаху, и догоню их». Но некоторые мои дела снова оказались затруднительными. И я продолжал откладывать до тех пор, пока грех не одолел меня, и я остался позади Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. И я стал ходить по рынкам и бродить по Медине, и меня печалило то, что я не видел никого из оставшихся дома, кроме человека, подозреваемого в лицемерии, или немощного старика, которому Аллах даровал оправдание. И не было никого из оставшихся, кто не думал бы, останется ли это в тайне, ведь людей было много, и не было единого дивана (списка), а общее число тех, кто отстал от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, составило чуть более восьмидесяти человек. Пророк же, да благословит его Аллах и приветствует, не упоминал меня до тех пор, пока не достиг Табука. Достигнув Табука, он сказал: «Что делает Ка‘б ибн Малик?» Один человек из моего племени ответил: «О Посланник Аллаха, его задержали его две бурки и любование своими боками!» — а Я‘куб передал от сына брата Ибн Шихаба: «...его две бурки и любование своими боками». Тогда Му‘аз ибн Джабаль сказал: «Как скверно ты сказал! Клянусь Аллахом, о Пророк Аллаха, мы не знаем о нем ничего, кроме хорошего». И в этот момент они увидели человека, фигуру которого искажало марево. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Будь Абу Хайсамой», и это оказался Абу Хайсама. Когда же Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, завершил поход на Табук и возвратился, приблизившись к Медине, я начал вспоминать, чем оправдаться перед гневом Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и обратился за советом к каждому разумному человеку из членов моей семьи. И когда было сказано: «Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, прибудет к вам завтра утром», — ложь рассеялась, и я понял, что не спасусь ничем, кроме правды. Пророк вошел в город в утреннее время, совершил в мечети два ракята — ибо он всегда так поступал, возвращаясь из путешествия: заходил в мечеть и совершал два ракята, — а затем сел. К нему стали подходить те, кто остался позади, клясться ему и приносить извинения, а он просил за них прощения, принимал их внешние заверения и переверял их сокровенные помыслы Всевышнему и Великому Аллаху. И я вошел в мечеть, и когда он увидел меня, он улыбнулся улыбкой разгневанного человека. Я подошел и сел перед ним, и он спросил: «Разве ты не приобрел верховое животное?» Я ответил: «Конечно, о Пророк Аллаха». Он спросил: «Так что же тебя задержало?» Я сказал: «Клянусь Аллахом, если бы я сидел перед кем-нибудь из людей мира сего, кроме тебя, я бы вышел из его гнева с помощью какого-нибудь оправдания, ибо мне дарован дар красноречия!» А Я‘куб передал от сына брата Ибн Шихаба: «...я посчитал бы, что выйду из его гнева с помощью оправдания». А в хадисе Укайля: «...выйду из его гнева с помощью оправдания», и в нем: «Ты неизбежно прогневишь Аллаха на меня, и если я расскажу тебе правдивую историю, на которую ты рассердишься на меня, то я надеюсь на прощение Аллаха». Затем он вернулся к хадису Абд ар-Раззака: «Но я знаю, о Пророк Аллаха, что если я расскажу тебе сегодня слова, на которые ты рассердишься на меня, и это будет правдой, то я надеюсь обрести за это прощение Аллаха. А если я расскажу тебе сегодня то, чем ты будешь доволен, но это будет ложью, то вскоре Аллах разоблачит меня перед тобой. Клянусь Аллахом, о Пророк Аллаха, никогда еще я не был столь обеспечен и не имел такой легкости в средствах, как тогда, когда отстал от тебя». Пророк сказал: «Что касается этого, то он сказал вам правду. Вставай же, пока Аллах не решит твое дело». Я встал, и вслед за мной поднялись люди из моего племени и стали упрекать меня. Они сказали: «Клянусь Аллахом, мы не знаем за тобой никакого греха до этого! Почему же ты не извинился перед Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, так, как это сделали те, кто остался? Прощения Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было бы достаточно для твоего греха, зачем же ты поставил себя в положение, когда не знаешь, что будет решено относительно тебя?» Они продолжали упрекать меня до тех пор, пока я не вознамерился вернуться и объявить себя лжецом. Я спросил: «Говорил ли кто-нибудь еще подобные слова?» Они ответили: «Да, Хилал ибн Умайя и Мурара (то есть ибн Раби‘)». Они назвали двух праведных мужей, участников битвы при Бадре, которые служили для меня примером. Я сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не вернусь к нему по этому поводу и не стану лгать на самого себя». И Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, запретил людям разговаривать с нами — с нами троими. Ка‘б сказал: Я стал выходить на рынок, но никто со мной не разговаривал. Люди отвернулись от нас так, что мы перестали их узнавать, отвернулись от нас и стены, так что они стали казаться нам чужими, и отвернулась земля, так что она стала иной, не той, что мы знали. Я был самым сильным из своих товарищей, поэтому я выходил, бродил по рынкам, приходил в мечеть, заходил к Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, приветствовал его и спрашивал себя: «Пошевелил ли он губами в ответ на приветствие?» Затем я совершал молитву возле столба, украдкой поглядывая на него, а когда я поворачивался к нему лицом, он отворачивался от меня. Что же касается двух моих товарищей, то они пали духом и плакали день и ночь, не показывая своих голов наружу. И вот, когда я бродил по рынку, какой-то христианин, привезший на продажу продовольствие, спрашивал: «Кто укажет мне на Ка‘ба ибн Малика?» Люди стали указывать ему на меня. Он подошел ко мне и передал письмо от царя Гасана, в котором говорилось: «А затем: дошло до меня, что твой господин поступил с тобой сурово и изгнал тебя, но ты ведь не на месте унижения и погибели! Присоединяйся же к нам, мы утешим тебя». Прочтя его, я сказал: «И это тоже испытание и зло!» — и бросил его в разожженную печь, где оно сгорело. Когда прошло сорок ночей, ко мне пришел посланец от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: «Отстранись от своей жены». Я спросил: «Мне развестись с ней?» Он ответил: «Нет, но не приближайся к ней». То же самое было велено и двум моим товарищам. Тогда жена Хилала пришла к Пророку и сказала: «О Посланник Аллаха, поистине, Хилал ибн Умайя — старик немощный, у него нет слуги, разрешишь ли ты мне прислуживать ему?» Он ответил: «Да, но пусть он не приближается к тебе». Она сказала: «О Посланник Аллаха, у него нет сил ни на что подобное, он неустанно плачет день и ночь с тех пор, как с ним случилось то, что случилось». Ка‘б сказал: Когда это испытание затянулось, я перелез через стену сада Абу Катады, который приходился мне двоюродным братом, поприветствовал его, но он не ответил мне. Я сказал: «Заклинаю тебя Аллахом, о Абу Катада, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он промолчал. Я снова сказал: «Заклинаю тебя Аллахом, о Абу Катада, знаешь ли ты, что я люблю Аллаха и Его Посланника?» Он ответил: «Аллах и Его Посланник знают лучше». Тогда я не удержался и заплакал, а затем перелез через стену обратно. И когда прошло пятьдесят ночей с того момента, как Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, запретил людям разговаривать с нами, я совершил утреннюю молитву на крыше одного из наших домов и сидел в том самом состоянии, которое описал Всевышний и Великий Аллах: «...земля стала тесной для вас, несмотря на всю ее просторность, и души ваши стеснили вас...» — как вдруг я услышал голос того, кто воззвал с вершины горы Саль: «Радуйся же, о Ка‘б ибн Малик!» Я пал ниц, поняв, что Аллах даровал нам избавление. Затем пришел человек на взмыленной лошади с доброй вестью, причем его голос был быстрее коня. Я отдал ему в награду обе свои одежды и надел другие. Наше покаяние было ниспослано Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, в третьей части ночи. Умм Саляма сказала тогда: «О Посланник Аллаха, не обрадовать ли нам Ка‘ба ибн Малика?» Он ответил: «Тогда люди набросятся на вас и не дадут вам уснуть до конца ночи». Умм Саляма была добра к мне и проявляла искренность, переживая за мое дело. Я отправился к Пророку, да благословит его Аллах и приветствует, и он сидел в мечети, а вокруг него были мусульмане. Его лицо сияло, словно луна, ибо когда он радовался чему-то, его лицо озарялось светом. Я подошел, сел перед ним, и он сказал: «Радуйся, о Ка‘б ибн Малик, лучшему дню, который выпал на твою долю с тех пор, как тебя родила мать!» Я спросил: «О Посланник Аллаха, это от Аллаха или от тебя?» Он ответил: «Нет, от Всемогущего и Великого Аллаха!» — после чего прочел им аят: «Аллах принял покаяние Пророка, мухаджиров и ансаров...» — и дошел до слов: «Поистине, Аллах — Принимающий покаяние, Милосердный». И он сказал: «А о нас было ниспослано: «Бойтесь Аллаха и будьте с правдивыми»». Я сказал: «О Посланник Аллаха, поистине, частью моего покаяния является то, что я буду говорить только правду и расстанусь со всем своим имуществом ради Аллаха и Его Посланника в качестве милостыни». Пророк сказал: «Оставь часть своего имущества себе, это будет лучше для тебя». Я ответил: «Тогда я оставлю себе свою долю в Хайбаре». И сказал Ка‘б: С тех пор как Аллах наставил меня на ислам, не было для меня большей милости от Всемогущего и Великого Аллаха, чем моя правдивость перед Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, в тот день, когда я сказал ему правду, в отличие от тех двоих, и не солгал, чтобы не погибнуть, как погибли они. Поистине, я надеюсь, что Всемогущий и Великий Аллах не испытывал никого в правдивости так, как испытал меня, и с тех пор я никогда намеренно не лгал. И я надеюсь, что Аллах защитит меня в оставшиеся дни.