Хадис 14922مرفوع

حَدَّثَنَا حَاتِمُ بْنُ إِسْمَاعِيلَ عَنْ جَعْفَرٍ عَنْ أَبِيهِ قَالَ :

Передал нам Хатим ибн Исма‘иль от Джа‘фара, а тот от своего отца, который сказал: «Мы пришли к Джабиру ибн ‘Абдуллаху, и он стал расспрашивать о людях, пока очередь не дошла до меня. Я сказал: “Я — Мухаммад ибн ‘Али ибн Хусейн”. Он протянул руку к моей голове, расстегнул мою верхнюю пуговицу, затем нижнюю, положил свои ладони мне на грудь — а я в тот день был молодым юношей — и сказал: “Добро пожаловать, сын моего брата! Спрашивай о чем хочешь”. Я спросил его, а он был уже слеп. Наступило время молитвы, и он встал, завернувшись в накидку (ниджаджа). Каждый раз, когда он накидывал её на плечо, края её сползали из-за того, что она была мала, а его рида (верхняя накидка) висела рядом на вешалке. Он совершил с нами молитву. Я сказал: “Расскажи мне о хадже Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует”. Он показал рукой, сжав девять пальцев, и сказал: “Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прожил девять лет и не совершал хаджа. Затем на десятый год он объявил людям, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, совершит хадж. В Медину прибыло множество людей, каждый из которых стремился следовать за Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и совершать такие же действия, как он. Мы вышли вместе с ним, пока не достигли Зу-ль-Хулейфы. Асма бинт ‘Умейс родила Мухаммада ибн Абу Бакра и послала спросить Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует: “Что мне делать?”. Он ответил: “Соверши полное омовение (гусль), подвяжись тканью и вступай в состояние ихрама”. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, совершил молитву в мечети, затем сел на верблюдицу аль-Касву. Когда она поднялась вместе с ним на равнине (аль-Байда), я посмотрел перед собой, насколько хватало глаз: повсюду были всадники и пешие, то же самое было справа, слева и позади него. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, был среди нас, и ему ниспосылался Коран, а он знал его толкование. Чему бы он ни следовал, мы следовали за ним. Он начал произносить тальбию единобожия: “Ляббайк-Аллахумма, ляббайк! Ляббайка ля шарика ляка, ляббайк! Инна-ль-хамда ва-н-ни‘мата ляка ва-ль-мульк, ля шарика ляк!” (Вот я перед Тобой, о Аллах, вот я перед Тобой! Вот я перед Тобой, нет у Тебя сотоварища, вот я перед Тобой! Поистине, хвала Тебе, и милость принадлежит Тебе, и власть, нет у Тебя сотоварища!). Люди также произносили тальбию, которую они обычно произносили, и он не запретил ничего из этого, продолжая произносить свою тальбию. Джабир сказал: “Мы не намеревались ни на что, кроме хаджа, и не знали об ‘умре”. Когда мы прибыли с ним к Дому (Каабе), он коснулся угла (Чёрного камня), совершил обход (таваф) быстрым шагом (рамаль) трижды и обычным шагом четырежды. Затем он направился к месту стояния Ибрахима и прочел: “Сделайте же место стояния Ибрахима местом молитвы”, поместив место стояния между собой и Домом. Мой отец говорил — и я не думаю, что он упоминал это иначе как от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, — что в двух рак‘атах он читал “Куль хува-Ллаху ахад” и “Куль я айюха-ль-кяфирун”. Затем он вернулся к углу и коснулся его, после чего вышел через дверь к ас-Сафе. Приблизившись к ас-Сафе, он прочел: “Поистине, ас-Сафа и аль-Марва — из числа знамений Аллаха”. “Начну с того, с чего начал Аллах”. Он начал с ас-Сафы, взошел на неё, пока не увидел Дом, повернулся к Дому, провозгласил единобожие Аллаха, возвеличил Его и сказал: “Нет божества, кроме Аллаха, Единственного, у Которого нет сотоварища. Ему принадлежит власть, Ему хвала, и Он над всякой вещью мощен. Нет божества, кроме Аллаха, Единственного, Который исполнил Своё обещание, помог Своему рабу и в одиночку разбил союзников”. Затем он взывал с мольбой между этими словами трижды. Затем он спустился к аль-Марве, и когда его ноги достигли низины долины, он побежал, а когда поднялся, пошел обычным шагом, пока не достиг аль-Марвы. Там он сделал то же самое, что и на ас-Сафе. Когда он завершал свой обход на аль-Марве, он сказал: “Если бы я знал заранее то, что узнал потом, я бы не брал с собой жертвенное животное и сделал бы это ‘умрой. Поэтому тот из вас, у кого нет жертвенного животного, пусть выйдет из состояния ихрама и сделает это ‘умрой”. Сурака ибн Джу‘шум встал и спросил: “О Посланник Аллаха, это только на этот год или навсегда?”. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, переплел пальцы рук и сказал: “ ‘Умра вошла в хадж” — повторив это дважды — “Нет, это навсегда”. ‘Али прибыл из Йемена с жертвенными животными Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и обнаружил, что Фатима вышла из состояния ихрама, надела окрашенную одежду и подвела глаза сурьмой. Он выразил порицание, а она сказала: “Мой отец приказал мне это”. ‘Али говорил в Ираке: “Я пошел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, жалуясь на Фатиму за то, что она сделала, и спрашивая его о том, что она передала от него”. Он сказал: “Я сообщил ему, что порицал её за это, а он ответил: “Она права, она права. Что ты сказал, когда вступал в хадж?”. Я ответил: “Я сказал: О Аллах, я вступаю в состояние ихрама с тем же намерением, что и Твой Посланник”. Он сказал: “У меня с собой жертвенное животное, поэтому не выходи из ихрама” ”. Джабир сказал: “Общее число жертвенных животных, которых ‘Али привез из Йемена и которые привез Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, составило сто”. Люди вышли из состояния ихрама и подстриглись, кроме Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и тех, у кого было с собой жертвенное животное. В день ат-Тарвия они направились в Мину и вступили в состояние ихрама для хаджа. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сел верхом и совершил там полуденную, послеполуденную, вечернюю, ночную и утреннюю молитвы. Затем он немного подождал, пока не взошло солнце, и приказал поставить для него шатер из шерсти в Намире. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в путь, и курайшиты не сомневались, что он остановится у аль-Маш‘ар аль-Харам, как они делали во времена джахилии. Но Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, проследовал дальше, пока не достиг ‘Арафата, где обнаружил, что шатер уже поставлен для него в Намире. Он остановился там, а когда солнце склонилось, приказал оседлать аль-Касву. Он прибыл в низину долины, обратился к людям с проповедью и сказал: “Поистине, ваша кровь и ваше имущество священны для вас, подобно святости этого вашего дня, этого вашего месяца и этого вашего города. Знайте, что всё из дел джахилии оставлено под моими ногами. Кровь времен джахилии отменена, и первая кровь, которую я отменяю из нашей крови, — это кровь ибн Раби‘и ибн аль-Хариса, который был отдан на вскармливание в племя Бану Са‘д, а его убили хузайлиты. Ростовщичество (риба) времен джахилии отменено, и первое ростовщичество, которое я отменяю, — это наше ростовщичество, ростовщичество ‘Аббаса ибн ‘Абдуль-Мутталиба. Бойтесь Аллаха в отношении женщин, ибо вы взяли их под покровительство Аллаха и сделали их тела дозволенными для себя словом Аллаха. У вас есть право на то, чтобы они не впускали на ваши постели тех, кого вы не любите. Если они сделают это, то бейте их, но не жестоко. А они имеют право на пропитание и одежду для них согласно обычаю. Я оставил среди вас то, после чего вы не собьетесь с пути, если будете держаться за это — Книгу Аллаха. И вас будут спрашивать обо мне, что же вы скажете?”. Они ответили: “Мы свидетельствуем, что ты донес, выполнил и дал добрый совет”. Он поднял указательный палец к небу и указал им на людей, сказав: “О Аллах, будь свидетелем! О Аллах, будь свидетелем!” — трижды. Затем он призвал к молитве (азан), затем к началу молитвы (икама), совершил полуденную молитву, затем снова икама и совершил послеполуденную молитву, не совершая между ними ничего. Затем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сел верхом и прибыл к месту стояния (аль-Маукиф). Он поставил свою верблюдицу аль-Касву животом к скалам, оставил перед собой ряды пеших и повернулся к кибле. Он продолжал стоять, пока солнце не зашло и желтизна немного не исчезла, пока диск солнца не скрылся. Он посадил позади себя Усаму и отправился в путь, натянув поводья аль-Касвы так, что её голова касалась седла, и говорил правой рукой: “О люди, спокойствие, спокойствие!”. Каждый раз, когда он достигал подъема, он немного отпускал поводья, пока она не поднималась”. Он прибыл в Муздалифу, совершил там вечернюю и ночную молитвы с одним азаном и двумя икамами, не совершая между ними дополнительных молитв. Затем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, лег спать до рассвета. Он совершил утреннюю молитву, когда рассвет стал ясен, с азаном и икамой. Затем он сел на аль-Касву и прибыл к аль-Маш‘ар аль-Харам, повернулся к кибле, взывал к Аллаху, возвеличил Его, провозгласил Его единственность и продолжал стоять, пока не рассвело совсем. Он отправился в путь до восхода солнца, посадив позади себя аль-Фадля ибн ‘Аббаса, который был красивым человеком с прекрасными волосами и светлым лицом. Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, отправился в путь, мимо проезжали женщины на верблюдах, и аль-Фадль стал смотреть на них. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, положил свою руку ему на лицо, но аль-Фадль повернул лицо в другую сторону, чтобы посмотреть. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, переложил руку с другой стороны на лицо аль-Фадля, а тот снова повернул лицо, чтобы посмотреть. Он прибыл в Мухассир, немного ускорился, затем пошел по средней дороге, которая ведет к Большой Джамре. Достигнув Джамры, что у дерева, он бросил в неё семь камешков, произнося “Аллаху Акбар” при каждом броске, размером с камешки для пращи, бросая их из низины долины. Затем он направился к месту жертвоприношения, заколол шестьдесят три верблюда своей рукой, а затем передал остальное ‘Али, который заколол их. Он сделал его соучастником в своем жертвоприношении и приказал взять от каждого верблюда по куску мяса, которые положили в котел и сварили. Они поели этого мяса и попили бульона. Затем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сел верхом, отправился к Дому (Каабе), совершил обход и совершил в Мекке полуденную молитву. Он пришел к роду ‘Абдуль-Мутталиба, которые поили людей водой из Замзама, и сказал: “Черпайте, о род ‘Абдуль-Мутталиба! Если бы не опасение, что люди оттеснят вас от вашего дела, я бы черпал вместе с вами”. Они подали ему ведро, и он попил из него».