Хадис 774موقوف

حَدَّثَنَا أَبُو عَبْدِ الْمَلِكِ أَحْمَدُ بْنُ إِبْرَاهِيمَ الْقُرَشِيُّ ، ثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ عَائِدٍ ، ثَنَا الْوَلِيدُ بْنُ مُسْلِمٍ ، ثَنَا أَبُو طَرَفَةَ عَبَّادُ بْنُ الرَّيَّانِ اللَّخْمِيُّ ، قَالَ : سَمِعْتُ عُرْوَةَ بْنَ رُوَيْمٍ اللَّخْمِيَّ ، يَقُولُ : حَدَّثَنِي عَامِرُ بْنُ لُدَيْنٍ ، قَاضِي النَّاسِ مَعَ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ مَرْوَانَ قَالَ : سَمِعْتُ أَبَا لَيْلَى الْأَشْعَرِيَّ ، يَقُولُ : حَدَّثَنِي أَبُو ذَرٍّ ، قَالَ : إِنَّ أَوَّلَ مَا دَعَانِي إِلَى الْإِسْلَامِ أَنَّا كُنَّا قَوْمًا عُرْبًا فَأَصَابَتْنَا السَّنَةُ ، فَحَمَلْتُ أُمِّي وَأَخِي ، وَكَانَ اسْمُهُ أُنَيْسًا إِلَى أَصْهَارٍ لَنَا بِأَعْلَى نَجْدٍ ، فَلَمَّا حَلَلْنَا بِهِمْ أَكْرَمُونَا ، فَلَمَّا رَأَى ذَلِكَ رَجُلٌ مِنَ الْحَيِّ مَشَى إِلَى خَالِي ، فَقَالَ : تَعْلَمُ أَنَّ أُنَيْسًا يُخَالِفُكَ إِلَى أَهْلِكَ ؟ فَحَزَّ فِي قَلْبِهِ ، فَأَنْصَرِفُ مِنْ رِعْيَةِ إِبِلِي ، فَوَجَدْتُهُ كَئِيبًا يَبْكِي ، فَقُلْتُ : مَا بُكَاؤُكَ يَا خَالِ ؟ فَأَعْلَمَنِي الْخَبَرَ ، فَقُلْتُ : حَجَزَ اللهُ مِنْ ذَلِكَ ، إِنَّا نَعَافُ الْفَاحِشَةَ ، وَإِنْ كَانَ الزَّمَانُ قَدْ أَحَلَّ بِنَا ، وَلَقَدْ كَدَّرْتَ عَلَيْنَا صَفْوَ مَا ابْتَدَأْتَنَا بِهِ ، وَلَا سَبِيلَ إِلَى اجْتِمَاعٍ ، فَاحْتَمَلْتُ أُمِّي وَأَخِي حَتَّى نَزَلْنَا بِحَضْرَةِ مَكَّةَ ، فَقَالَ أَخِي : إِنِّي مُدَافِعٌ رَجُلًا شَاعِرًا ، فَقُلْتُ : لَا تَفْعَلْ ، فَخَرَجَ بِهِ اللَّجَاجُ حَتَّى دَافَعَ دُرَيْدَ بْنَ الصِّمَّةِ صِرْمَتَهُ إِلَى صِرْمَتِهِ ، وَأَيْمُ اللهِ لَدُرَيْدٌ يَوْمَئِذٍ أَشْعَرُ مِنْ أَخِي ، فَتَقَاضَيَا إِلَى خَنْسَاءَ ، فَفَضَّلَتْ أَخِي عَلَى دُرَيْدٍ وَذَاكَ أَنَّ دُرَيْدًا خَطَبَهَا إِلَى أَبِيهَا ، فَقَالَتْ : شَيْخٌ كَبِيرٌ لَا حَاجَةَ لِي فِيهِ ، فَحَقَدَتْ ذَلِكَ عَلَيْهِ ، فَضَمَمْنَا صِرْمَتَهُ إِلَى صِرْمَتِنَا ، فَكَانَتْ لَنَا هَجْمَةٌ ، قَالَ : ثُمَّ أَتَيْتُ مَكَّةَ فَابْتَدَأْتُ بِالصَّفَا فَإِذَا عَلَيْهَا رِجَالَاتُ قُرَيْشٍ ، وَقَدْ بَلَغَنِي أَنَّ بِهَا صَابِئًا ، أَوْ مَجْنُونًا ، أَوْ شَاعِرًا ، أَوْ سَاحِرًا ، فَقُلْتُ : أَيْنَ هَذَا الَّذِي تَزْعُمُونَهُ ؟ قَالُوا : هَا هُوَ ذَاكَ حَيْثُ تَرَى ، فَانْقَلَبْتُ إِلَيْهِ فَوَاللهِ مَا جُزْتُ عَنْهُمْ قِيسَ حَجَرٍ حَتَّى أَكَبُّوا عَلَيَّ كُلَّ عَظْمٍ وَحَجَرٍ وَمَدَرٍ ، فَضَرَّجُونِي بِدَمِي ، فَأَتَيْتُ الْبَيْتَ فَدَخَلْتُ بَيْنَ السُّتُورِ وَالْبِنَاءِ ، وَصُوِّمْتُ فِيهِ ثَلَاثِينَ يَوْمًا لَا آكُلُ وَلَا أَشْرَبُ إِلَّا مِنْ مَاءِ زَمْزَمَ ، حَتَّى إِذَا كَانَتْ لَيْلَةٌ قَمْرَاءُ إِضْحِيَانٌ ، أَقْبَلَتِ امْرَأَتَانِ مِنْ خُزَاعَةَ فَطَافَتَا بِالْبَيْتِ ، ثُمَّ ذَكَرَتَا إِسَافَ وَنَائِلَةَ ، وَهُمَا وَثَنَانِ كَانُوا يَعْبُدُونَهُمَا ، فَأَخْرَجْتُ رَأْسِي مِنْ تَحْتِ السُّتُورِ ، فَقُلْتُ : احْمِلَا أَحَدَهُمَا عَلَى صَاحِبِهِ ، فَغَضِبَتَا ، ثُمَّ قَالَتَا : أَمَ وَاللهِ لَوْ كَانَتْ رِجَالُنَا حُضُورًا مَا تَكَلَّمْتَ بِهَذَا ، ثُمَّ وَلَّتَا ، فَخَرَجْتُ أَقْفُو آثَارَهُمَا حَتَّى لَقِيَتَا رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَقَالَ :

Передал нам Абу Абд аль-Малик Ахмад бин Ибрахим аль-Кураши, сообщил нам Мухаммад бин ‘Аид, сообщил нам аль-Валид бин Муслим, сообщил нам Абу Тарафа ‘Аббад бин ар-Райян аль-Ляхми, сказавший: я слышал, как ‘Урва бин Рувайм аль-Ляхми говорил: передал мне ‘Амир бин Лудейн, судья при людях у ‘Абд аль-Малика бин Марвана, сказавший: я слышал, как Абу Лейля аль-Аш‘ари говорил: передал мне Абу Зарр, сказавший: «Первое, что привлекло меня к исламу, было то, что мы были кочевниками-арабами, и нас постиг голод. Я отвез мою мать и моего брата, звали которого Унайс, к нашим родственникам по женской линии в верхней части Неджда. Когда мы остановились у них, они оказали нам гостеприимство. Увидев это, один человек из племени подошел к моему дяде и сказал: „Знаешь ли ты, что Унайс посягает на твою семью за твоей спиной?“ Это запало ему в сердце. Когда я возвращался после выпаса своих верблюдов, я застал его опечаленным и плачущим. Я спросил: „О дядя, о чем ты плачешь?“ Он поведал мне эту новость. Я сказал: „Упаси Аллах от этого! Поистине, мы гнушаемся мерзости, даже если время обрушилось на нас, и ты испортил чистоту того, с чего начал свое отношение к нам, и теперь нет пути к согласию“. Тогда я посадил мать и брата и мы отправились в путь, пока не остановились в окрестностях Мекки. Брат сказал: „Я намерен противостоять одному поэту“. Я сказал: „Не делай этого“. Однако упорство привело его к тому, что он стал состязаться с Дурейдом бин ас-Симмой, кочуя со своей кочевой группой рядом с его группой. Клянусь Аллахом, Дурейд в тот день был более искусным поэтом, чем мой брат. Они обратились к Хансаъ, и она отдала предпочтение моему брату перед Дурейдом, а причиной было то, что Дурейд сватался к ней через ее отца, на что она ответила: „Старый старик, нет мне в нем нужды“, — и она затаила на него обиду за это. И мы присоединили его кочевье к нашему и захватили добычу». Он сказал: «Затем я прибыл в Мекку и направился к Сафе, а на ней находились знатные люди курайшитов. До меня дошло, что там находится человек, отступивший от веры (саби’), или безумец, или поэт, или колдун. Я спросил: „Где этот человек, о котором вы говорите?“ Они ответили: „Вот же он, там, где ты видишь“. Я направился к нему, и, клянусь Аллахом, я не прошел от них и расстояния в бросок камня, как они набросились на меня со всякой костью, камнем и глиной, и обагрили меня моей кровью. Я пришел к Дому (Каабе) и укрылся между завесой и стеной и провел там тридцать дней, не едя и не питя ничего, кроме воды Замзама. Пока в одну лунную, светлую ночь две женщины из племени Хуза‘а не подошли, совершили обход вокруг Дома (таваф), а затем упомянули Исафа и Наиля — двух идолов, которым они поклонялись. Я высунул голову из-под завесы и сказал: „Водрузите одного из них на другого!“ Они разгневались и сказали: „О, клянусь Аллахом, если бы наши мужчины были здесь, ты бы не произнес этого!“ Затем они удалились. Я вышел, следуя по их следам, пока они не встретили Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), который спросил: „Кто вы обе, откуда вы, откуда пришли и что вас привело?“ Они рассказали ему эту историю. Он спросил: „Где вы оставили этого отступника?“ Они ответили: „Мы оставили его между завесой и стеной“. Он спросил их: „Говорил ли он вам что-нибудь?“ Они ответили: „Да, слово, наполняющее рот!“ Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) улыбнулся, а они ускользнули. Затем я подошел туда, где находился Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), и поприветствовал его мирным приветствием. Он спросил: „Кто ты, из какого ты племени, откуда ты, откуда пришел и что тебя привело?“ И я начал рассказывать ему историю. Он спросил: „Чем ты питался и пил?“, — на что я ответил: „Водой Замзама“. Он сказал: „Поистине, она — благодатная пища“. Тут вместе с ним был Абу Бакр (да будет доволен им Аллах), который сказал: „О Посланник Аллаха, позволь мне накормить его ужином“. Он ответил: „Да“. Затем Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) вышел пешком, а Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) взял меня за руку, пока Посланник Аллаха не остановился у дверей Абу Бакра (да будет доволен им Аллах). Затем Абу Бакр вошел в свой дом, принес изюм из числа изюма Таифа и стал бросать его нам пригоршнями, и мы ели его, пока не насытились. Тогда Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал мне: „О Абу Зарр!“ Я ответил: „Я перед тобой“. Он сказал: „Поистине, мне была явлена земля, обильная водой, и я полагаю, что это — Тихама. Выходи же к своему племени и призови их к тому, во что ты вошел“. Он сказал: „Я вышел и пришел к моей матери и моему брату и сообщил им эту новость. Они ответили: „Мы не питаем отвращения к той религии, в которую вошел ты“, — и приняли ислам. Затем мы вышли и прибыли в Медину и я сообщил об этом своему племени. Они сказали: „Мы поверили тебе, но мы хотим встретиться с Мухаммадом (да благословит его Аллах и приветствует)“. Когда мы прибыли к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и встретились с ним, племя Гифар сказало: „О Посланник Аллаха, поистине, Абу Зарр рассказал нам то, что ты ему поведал, и мы приняли ислам и засвидетельствовали, что ты — Посланник Аллаха“. Затем выступили племена Аслям и Хуза‘а и сказали: „О Посланник Аллаха, поистине, мы возжелали того же и вошли в то, во что вошли наши братья и союзники“. И Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: „Аслям — да помилует их Аллах, а Гифар — да простит их Аллах“. Затем Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) взял меня за руку и сказал: „О Абу Зарр!“ Я ответил: „Я перед тобой, о Абу Бакр!“ Он спросил: „Поклонялся ли ты кому-либо в эпоху джахилии?“ Я ответил: „Да, я помню, как стоял лицом к солнцу и продолжал молиться, пока меня не начинал обжигать его зной, и тогда я падал на землю плашмя, словно кусок ткани“. Он спросил меня: „Куда же ты был обращен?“ Я ответил: „Я не знал этого, кроме как в ту сторону, куда направлял меня Аллах Всемогущий, пока Аллах не ввел в мое сердце ислам“».