Хадис 167مرفوع

حَدَّثَنَا أَحْمَدُ بْنُ عَلِيٍّ الْأَبَّارُ ، ثَنَا أَبُو أُمَيَّةَ عَمْرُو بْنُ هِشَامٍ الْحَرَّانِيُّ ، ثَنَا عُثْمَانُ بْنُ عَبْدِ الرَّحْمَنِ الطَّرَائِفِيُّ ، ثَنَا إِسْمَاعِيلُ بْنُ رَاشِدٍ ، قَالَ : كَانَ مِنْ حَدِيثِ ابْنِ مُلْجَمٍ - لَعَنَهُ اللهُ وَأَصْحَابَهُ - أَنَّ عَبْدَ الرَّحْمَنِ بْنَ مُلْجَمٍ وَالْبَرْكَ بْنَ عَبْدِ اللهِ ، وَعَمْرَو بْنَ بَكْرٍ التَّمِيمِيَّ ، اجْتَمَعُوا بِمَكَّةَ فَذَكَرُوا أَمْرَ النَّاسِ ، وَعَابُوا عَمَلَ وُلَاتِهِمْ ، ثُمَّ ذَكَرُوا أَهْلَ النَّهَرِ فَتَرَحَّمُوا عَلَيْهِمْ ، فَقَالُوا : وَاللهِ مَا نَصْنَعُ بِالْبَقَاءِ بَعْدَهُمْ شَيْئًا ، إِخْوَانُنَا الَّذِينَ كَانُوا دُعَاةَ النَّاسِ لِعِبَادَةِ رَبِّهِمُ الَّذِينَ كَانُوا لَا يَخَافُونَ فِي اللهِ لَوْمَةَ لَائِمٍ ، فَلَوْ شَرَيْنَا أَنْفُسَنَا ، فَأَتَيْنَا أَئِمَّةَ الضَّلَالَةِ فَالْتَمَسْنَا قَتْلَهُمْ ، فَأَرَحْنَا مِنْهُمُ الْبِلَادَ وَثَأَرْنَا بِهِمْ إِخْوَانَنَا ، قَالَ ابْنُ مُلْجَمٍ - وَكَانَ مِنْ أَهْلِ مِصْرَ - : أَنَا أَكْفِيكُمْ عَلِيَّ بْنَ أَبِي طَالِبٍ ، وَقَالَ الْبَرْكُ بْنُ عَبْدِ اللهِ : أَنَا أَكْفِيكُمْ مُعَاوِيَةَ بْنَ أَبِي سُفْيَانَ ، وَقَالَ عَمْرُو بْنُ بَكْرٍ التَّمِيمِيُّ : أَنَا أَكْفِيكُمْ عَمْرَو بْنَ الْعَاصِ ، فَتَعَاهَدُوا وَتَوَاثَقُوا بِاللهِ ، لَا يَنْكُصُ رَجُلٌ مِنْهُمْ عَنْ صَاحِبِهِ الَّذِي تَوَجَّهَ إِلَيْهِ حَتَّى يَقْتُلَهُ ، أَوْ يَمُوتَ دُونَهُ ، فَأَخَذُوا أَسْيَافَهُمْ ، فَسَمُّوهَا وَاتَّعَدُوا لِسَبْعَ عَشْرَةَ مِنْ شَهْرِ رَمَضَانَ أَنْ يَثِبَ كُلُّ رَجُلٍ مِنْهُمْ عَلَى صَاحِبِهِ الَّذِي تَوَجَّهَ إِلَيْهِ ، وَأَقْبَلَ كُلُّ رَجُلٍ مِنْهُمْ إِلَى الْمِصْرِ الَّذِي فِيهِ صَاحِبُهُ الَّذِي يَطْلُبُ ، فَأَمَّا ابْنُ الْمُلْجَمِ الْمُرَادِيُّ ، فَأَتَى أَصْحَابَهُ بِالْكُوفَةِ ، وَكَاتَمَهُمْ أَمْرَهُ كَرَاهِيَةَ أَنْ يُظْهِرُوا شَيْئًا مِنْ أَمْرِهِ ، وَأَنَّهُ لَقِيَ أَصْحَابًا لَهُ مِنْ تَيْمِ الرَّبَابِ وَقَدْ قَتَلَ عَلِيُّ بْنُ أَبِي طَالِبٍ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - مِنْهُمْ عِدَّةً يَوْمَ النَّهَرِ ، فَذَكَرُوا قَتْلَاهُمْ فَتَرَحَّمُوا عَلَيْهِمْ ، قَالَ : وَلَقِيَ مِنْ يَوْمِهِ ذَلِكَ امْرَأَةً مِنْ تَيْمِ الرَّبَابِ يُقَالُ لَهَا قَطَامُ بِنْتُ الشَّحْنَةِ ، وَقَدْ قَتَلَ عَلِيُّ بْنُ أَبِي طَالِبٍ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - أَبَاهَا ، وَأَخَاهَا يَوْمَ النَّهَرِ ، وَكَانَتْ فَائِقَةَ الْجَمَالِ ، فَلَمَّا رَآهَا الْتَبَسَتْ بِعَقْلِهِ وَنَسِيَ حَاجَتَهُ الَّتِي جَاءَ لَهَا ، فَخَطَبَهَا ، فَقَالَتْ : لَا أَتَزَوَّجُ حَتَّى تَشْتَفِيَ لِي ، قَالَ : وَمَا تَشَائِينَ ؟ قَالَتْ : ثَلَاثَةُ آلَافٍ ، وَعَبْدٌ ، وَقَيْنَةٌ ، وَقَتْلُ عَلِيِّ بْنِ أَبِي طَالِبٍ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - فَقَالَ : هُوَ مَهْرٌ لَكِ ، فَأَمَّا قَتْلُ عَلِيٍّ فَمَا أَرَاكِ ذَكَرْتِيهِ لِي وَأَنْتِ تُرِيدِينَهُ ؟ قَالَتْ : بَلَى ، فَالْتَمِسْ غُرَّتَهُ فَإِنْ أَصَبْتَهُ شَفَيْتَ نَفْسَكَ وَنَفْسِي ، وَنَفَعَكَ الْعَيْشُ مَعِي ، وَإِنْ قُتِلْتَ فَمَا عِنْدَ اللهِ خَيْرٌ مِنَ الدُّنْيَا وَزِبْرِجِ أَهْلِهَا ، فَقَالَ : مَا جَاءَ بِي إِلَى هَذَا الْمِصْرِ إِلَّا قَتْلُ عَلِيٍّ ، قَالَتْ : فَإِذَا أَرَدْتَ ذَلِكَ فَأَخْبِرْنِي حَتَّى أَطْلُبَ لَكَ مَنْ يَشُدُّ ظَهْرَكَ ، وَيُسَاعِدُكَ عَلَى أَمْرِكَ ، فَبَعَثَتْ إِلَى رَجُلٍ مِنْ قَوْمِهَا مِنْ تَيْمِ الرَّبَابِ ، يُقَالُ لَهُ : وَرْدَانُ ، فَكَلَّمَتْهُ ، فَأَجَابَهَا ، وَأَتَى ابْنُ مُلْجَمٍ رَجُلًا مِنْ أَشْجَعَ يُقَالُ لَهُ : شَبِيبُ بْنُ نَجْدَةَ ، فَقَالَ لَهُ : هَلْ لَكَ فِي شَرَفِ الدُّنْيَا وَالْآخِرَةِ ؟ قَالَ : وَمَا ذَاكَ ؟ قَالَ : قَتْلُ عَلِيٍّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - قَالَ : ثَكِلَتْكَ أُمُّكَ ، لَقَدْ جِئْتَ شَيْئًا إِدًّا ، كَيْفَ تَقْدِرُ عَلَى قَتْلِهِ ؟ قَالَ : أَكْمُنُ لَهُ فِي السَّحَرِ فَإِذَا خَرَجَ لِصَلَاةِ الْغَدَاةِ شَدَدْنَا عَلَيْهِ فَقَتَلْنَاهُ ، فَإِنْ نَجَوْنَا شَفَيْنَا أَنْفُسَنَا وَأَدْرَكْنَا ثَأْرَنَا ، وَإِنْ قُتِلْنَا فَمَا عِنْدَ اللهِ خَيْرٌ مِنَ الدُّنْيَا وَزِبْرِجِ أَهْلِهَا ، قَالَ : وَيْحَكَ لَوْ كَانَ غَيْرَ عَلِيٍّ كَانَ أَهْوَنَ عَلَيَّ ، قَدْ عَرَفْتُ بَلَاءَهُ فِي الْإِسْلَامِ ، وَسَابِقَتَهُ مَعَ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَمَا أَجِدُنِي أَنْشَرِحُ لِقَتْلِهِ ، قَالَ : أَمَا تَعْلَمُ أَنَّهُ قَتَلَ أَهْلَ النَّهَرِ الْعُبَّادَ الْمُصَلِّينَ ؟ قَالَ : بَلَى ، قَالَ : فَقَتْلُهُ بِمَا قَتَلَ مِنْ إِخْوَانِنَا ، فَأَجَابَهُ فَجَاؤُوا حَتَّى دَخَلُوا عَلَى قَطَامِ ، وَهِيَ فِي الْمَسْجِدِ الْأَعْظَمِ مُعْتَكِفَةٌ فِيهِ ، فَقَالُوا لَهَا : قَدْ أَجْمَعَ رَأْيُنَا عَلَى قَتْلِ عَلِيٍّ ، قَالَتْ : فَإِذَا أَرَدْتُمْ ذَلِكَ فَائْتُونِي ، فَجَاءَ ، فَقَالَ : هَذِهِ اللَّيْلَةُ الَّتِي وَاعَدْتُ فِيهَا صَاحِبِي أَنْ يَقْتُلَ كُلُّ وَاحِدٍ مِنَّا صَاحِبَهُ ، فَدَعَتْ لَهُمْ بِالْحَرِيرِ فَعَصَّبَتْهُمْ ، وَأَخَذُوا أَسْيَافَهُمْ وَجَلَسُوا مُقَابِلَ السُّدَّةِ الَّتِي يَخْرُجُ مِنْهَا عَلِيٌّ ، فَخَرَجَ عَلِيٌّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - لِصَلَاةِ الْغَدَاةِ ، فَجَعَلَ يُنَادِي : الصَّلَاةَ الصَّلَاةَ ، فَشَدَّ عَلَيْهِ شَبِيبٌ فَضَرَبَهُ بِالسَّيْفِ ، فَوَقَعَ السَّيْفُ بِعِضَادَةِ الْبَابِ - أَوْ بِالطَّاقِ - فَشَدَّ عَلَيْهِ ابْنُ مُلْجَمٍ فَضَرَبَهُ بِالسَّيْفِ فِي قَرْنِهِ ، وَهَرَبَ وَرْدَانُ حَتَّى دَخَلَ مَنْزِلَهُ ، وَدَخَلَ عَلَيْهِ رَجُلٌ مِنْ بَنِي أُمِّهِ ، وَهُوَ يَنْزِعُ الْحَرِيرَ وَالسَّيْفَ عَنْ صَدْرِهِ ، فَقَالَ : مَا هَذَا السَّيْفُ وَالْحَرِيرُ ، فَأَخْبَرَهُ بِمَا كَانَ ، فَذَهَبَ إِلَى مَنْزِلِهِ فَجَاءَ بِسَيْفِهِ فَضَرَبَهُ ، حَتَّى قَتَلَهُ ، وَخَرَجَ شَبِيبٌ نَحْوَ أَبْوَابِ كِنْدَةَ ، وَشَدَّ عَلَيْهِ النَّاسُ إِلَّا أَنَّ رَجُلًا مِنْ حَضْرَمَوْتَ يُقَالُ لَهُ : عُوَيْمِرٌ ضَرَبَ رِجْلَهُ بِالسَّيْفِ فَصَرَعَهُ ، وَجَثَمَ عَلَيْهِ الْحَضْرَمِيُّ ، فَلَمَّا رَأَى النَّاسَ قَدْ أَقْبَلُوا فِي طَلَبِهِ ، وَسَيْفُ شَبِيبٍ فِي يَدِهِ خَشِيَ عَلَى نَفْسِهِ فَتَرَكَهُ ، فَنَجَا بِنَفْسِهِ ، وَنَجَا شَبِيبٌ فِي غِمَارِ النَّاسِ ، وَخَرَجَ ابْنُ مُلْجَمٍ فَشَدَّ عَلَيْهِ رَجُلٌ مِنْ أَهْلِ هَمْدَانَ يُكَنَّى : أَبَا أَدَمَا فَضَرَبَ رِجْلَهُ وَصَرَعَهُ ، وَتَأَخَّرَ عَلِيٌّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - وَدَفَعَ فِي ظَهْرِ جَعْدَةَ بْنِ هُبَيْرَةَ بْنِ أَبِي وَهْبٍ ، فَصَلَّى بِالنَّاسِ الْغَدَاةَ ، وَشَدَّ عَلَيْهِ النَّاسُ مِنْ كُلِّ جَانِبٍ ، وَذَكَرُوا أَنَّ مُحَمَّدَ بْنَ حُنَيْفٍ قَالَ : وَاللهِ إِنِّي لِأُصَلِّي تِلْكَ اللَّيْلَةَ الَّتِي ضُرِبَ فِيهَا عَلِيٌّ فِي الْمَسْجِدِ الْأَعْظَمِ ، قَرِيبًا مِنَ السُّدَّةِ فِي رِجَالٍ كَثِيرٍ مِنْ أَهْلِ الْمِصْرِ مَا فِيهِمْ إِلَّا قِيَامٌ وَرُكُوعٌ وَسُجُودٌ ، وَمَا يَسْأَمُونَ مِنْ أَوَّلِ اللَّيْلِ إِلَى آخِرِهِ ، إِذْ خَرَجَ عَلِيٌّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - لِصَلَاةِ الْغَدَاةِ ، فَجَعَلَ يُنَادِي : أَيُّهَا النَّاسُ ، الصَّلَاةَ الصَّلَاةَ ، فَمَا أَدْرِي أَتَكَلَّمَ بِهَذِهِ الْكَلِمَاتِ أَوْ نَظَرْتُ إِلَى بَرِيقِ السُّيُوفِ ، وَسَمِعْتُ : الْحُكْمُ لِلهِ ، لَا لَكَ يَا عَلِيُّ ، وَلَا لِأَصْحَابِكَ ، فَرَأَيْتُ سَيْفًا ، ثُمَّ رَأَيْتُ نَاسًا ، وَسَمِعْتُ عَلِيًّا يَقُولُ : لَا يَفُوتُكُمُ الرَّجُلُ ، وَشَدَّ عَلَيْهِ النَّاسُ مِنْ كُلِّ جَانِبٍ ، فَلَمْ أَبْرَحْ حَتَّى أُخِذَ ابْنُ مُلْجَمٍ فَأُدْخِلَ عَلَى عَلِيٍّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - فَدَخَلْتُ فِيمَنْ دَخَلَ مِنَ النَّاسِ ، فَسَمِعْتُ عَلِيًّا يَقُولُ : النَّفْسُ بِالنَّفْسِ ، إِنْ هَلَكْتُ فَاقْتُلُوهُ كَمَا قَتَلَنِي ، وَإِنْ بَقِيتُ رَأَيْتُ فِيهِ رَأْيِي ، وَلَمَّا أُدْخِلَ ابْنُ مُلْجَمٍ عَلَى عَلِيٍّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - قَالَ : يَا عَدُوَّ اللهِ ، أَلَمْ أُحْسِنْ إِلَيْكَ ؟ أَلَمْ أَفْعَلْ بِكَ ؟ قَالَ : بَلَى ، قَالَ : فَمَا حَمَلَكَ عَلَى هَذَا ؟ قَالَ : شَحَذْتُهُ أَرْبَعِينَ صَبَاحًا ، فَسَأَلْتُ اللهَ أَنْ يَقْتُلَ بِهِ شَرَّ خَلْقِهِ ، قَالَ لَهُ عَلِيٌّ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - : مَا أُرَاكَ إِلَّا مَقْتُولًا بِهِ ، وَمَا أُرَاكَ إِلَّا مِنْ شَرِّ خَلْقِ اللهِ ، وَكَانَ ابْنُ مُلْجَمٍ مَكْتُوفًا بَيْنَ يَدَيِ الْحَسَنِ ، إِذْ نَادَتْهُ أُمُّ كُلْثُومٍ بِنْتُ عَلِيٍّ وَهِيَ تَبْكِي : يَا عَدُوَّ اللهِ ، إِنَّهُ لَا بَأْسَ عَلَى أَبِي ، وَاللهُ مُخْزِيكَ ، قَالَ : فَعَلَامَ تَبْكِينَ ؟ وَاللهِ لَقَدِ اشْتَرَيْتُهُ بِأَلْفٍ ، وَسَمَّمْتُهُ بِأَلْفٍ ، وَلَوْ كَانَتْ هَذِهِ الضَّرْبَةُ لِجَمِيعِ أَهْلِ الْمِصْرِ مَا بَقِيَ مِنْهُمْ أَحَدٌ سَاعَةً ، وَهَذَا أَبُوكِ بَاقِيًا حَتَّى الْآنَ ، فَقَالَ عَلِيٌّ لِلْحَسَنِ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُمَا - : إِنْ بَقِيتُ رَأَيْتُ فِيهِ رَأْيِي ، وَإِنْ هَلَكْتُ مِنْ ضَرْبَتِي هَذِهِ فَاضْرِبْهُ ضَرْبَةً ، وَلَا تُمَثِّلْ بِهِ ، فَإِنِّي سَمِعْتُ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ :

Передал нам Ахмад бин Али аль-Аббар, сообщил нам Абу Умайя Амр бин Хишам аль-Харрани, сообщил нам Усман бин Абд ар-Рахман ат-Тараифи, сообщил нам Исмаил бин Рашид, который сказал: Из истории Ибн Мульджама — да проклянет его Аллах и его сподвижников — было то, что Абд ар-Рахман бин Мульджам, аль-Барк бин Абдуллах и Амр бин Бакр ат-Тамими встретились в Мекке, стали обсуждать положение людей, осуждать действия своих правителей, а затем упомянули жителей Нахравана и стали просить для них милости у Аллаха. Они сказали: «Клянемся Аллахом, мы не найдем никакой пользы в жизни после них! Наши братья, которые призывали людей к поклонению их Господу, которые не боялись в деле Аллаха порицания порицающего! Если бы мы продали свои души и пришли к имамам заблуждения, стремясь убить их, то избавили бы от них города и отомстили бы за наших братьев!» Ибн Мульджам, который был родом из Египта, сказал: «Я избавлю вас от Али бин Аби Талиба». Аль-Барк бин Абдуллах сказал: «Я избавлю вас от МуавиИ бин Аби Суфьяна». А Амр бин Бакр ат-Тамими сказал: «Я избавлю вас от Амра бин аль-Аса». Они дали друг другу обещание и поклялись клятвой именем Аллаха, что ни один из них не отступит от своего товарища, к которому он направился, пока не убьет его или не умрет ради этого. Они взяли свои мечи, отравили их ядом и назначили срок — семнадцатое число месяца Рамадан, — чтобы каждый из них напал на своего товарища, к которому направился. Каждый из них отправился в тот город, где находился тот, кого он преследовал. Что же касается Ибн Мульджама аль-Муради, то он прибыл к своим сподвижникам в Куфу и скрыл от них свое дело, не желая, чтобы что-либо из его замыслов стало известным. Он встретил своих сподвижников из племени Тейм ар-Рабаб — а Али бин Аби Талиб, да будет доволен им Аллах, убил многих из них в день Нахравана, — и они вспомнили своих убитых и стали просить для них милости у Аллаха. Сообщается также, что в тот же день он встретил женщину из племени Тейм ар-Рабаб по имени Ката́м бинт аш-Шахна, чей отец и брат были убиты Али бин Аби Талибом, да будет доволен им Аллах, в день Нахравана. Она отличалась исключительной красотой, и когда он увидел ее, она лишила его рассудка, и он забыл о цели, с которой пришел, и посватался к ней. Она ответила: «Я не выйду замуж, пока ты не отомстишь за меня». Он спросил: «Чего же ты желаешь?» Она ответила: «Три тысячи дирхамов, раба, певицу (рабыню) и убийство Али бин Аби Талиба, да будет доволен им Аллах». Он сказал: «Это будет твоим махраром (свадебным даром). Что же касается убийства Али, то я думал, что ты упомянула об этом не потому, что действительно этого хочешь?» Она ответила: «О нет! Ищи же удобного момента для нападения на него: если ты справишься с ним, то исцелишь и свою, и мою душу, и тебе будет полезна жизнь со мной; а если тебя убьют, то то, что у Аллаха, лучше мира сего и мирских украшений». Он сказал: «Меня привело в этот город только желание убить Али». Она ответила: «Если ты хочешь этого, то сообщи мне, чтобы я нашла того, кто поддержит твою спину и поможет тебе в твоем деле». И она послала за человеком из своего племени по имени Вардан, переговорила с ним, и он согласился. Ибн Мульджам также обратился к человеку из племени Ашджа по имени Шабиб бин Нахда и сказал ему: «Не желаешь ли ты благородства в этом мире и в ином?» Тот спросил: «А в чем оно?» Он ответил: «В убийстве Али, да будет доволен им Аллах». Тот воскликнул: «Да лишится тебя твоя мать! Ты замышляешь нечто чудовищное! Как ты сможешь убить его?» Он ответил: «Я подстерегу его перед рассветом, и когда он выйдет на утреннюю молитву, мы бросимся на него и убьем его. Если мы спасемся, то исцелим себя и отомстим, а если нас убьют, то то, что у Аллаха, лучше мира сего и мирских украшений». Тот сказал: «Горе тебе! Если бы это был кто-то другой, кроме Али, мне было бы легче. Ты же знаешь о его заслугах в исламе и его первенстве в сподвижничестве с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, и я не чувствую душевного расположения к его убийству». Ибн Мульджам сказал: «Разве ты не знаешь, что он убил жителей Нахравана — благочестивых людей, совершавших молитвы?» Тот ответил: «Конечно, знаю». Он сказал: «Так убей же его за то, что он убил наших братьев!» И тот согласился. Они пришли и вошли к Ката́м, которая находилась в Главной мечети, совершая итикаф (уединение для поклонения), и сказали ей: «Наше решение убить Али окончательно». Она ответила: «Когда будете готовы, приходите ко мне». Ибн Мульджам пришел и сказал: «Сегодня та ночь, на которую я назначил своему товарищу убить каждого из нас свою цель». Она принесла шелковые ткани и перевязала их ими. Они взяли свои мечи и сели напротив портика, из которого выходил Али. Али, да будет доволен им Аллах, вышел на утреннюю молитву и стал призывать: «Молитва! Молитва!» Шабиб бросился на него и ударил мечом, но удар пришелся в косяк двери (или в арку). Тогда Ибн Мульджам бросился на него и ударил мечом по макушке. Вардан сбежал и укрылся в своем доме. К нему вошел некто из его сородичей по материнской линии, когда тот снимал с груди шелк и меч, и спросил: «Что это за меч и шелк?» Тот рассказал ему о произошедшем, и тот пошел к себе домой, принес свой меч и убил его (Вардана). Шабиб побежал в сторону ворот Кинда, и люди бросились за ним. Один человек из Хадрамаута по имени Уваймир ударил его мечом по ноге и свалил с ног, после чего хадрамит набросился на него. Увидев, что люди сбегаются, чтобы поймать его, а в руке у Шабиба был меч, он испугался за себя, отпустил его, и тот спасся среди толпы людей. Ибн Мульджам бросился бежать, но на него налетел человек из племени Хамдан по проку Абу Адама, ударил его по ноге и повалил на землю. Али, да будет доволен им Аллах, отступил назад и подтолкнул в спину Джа‘ду бин Хубайру бин Аби Вахба, и тот совершил с людьми утреннюю молитву. Люди бросились на Ибн Мульджама со всех сторон. Передают, что Мухаммад бин Ханафия сказал: «Клянусь Аллахом, в ту ночь, когда Али был ранен, я совершал молитву в Главной мечети недалеко от портика вместе со многими людьми из этого города, и все они занимались лишь стоянием, поясными и земными поклонами, не уставая с начала ночи и до самого ее конца. И вот вышел Али, да будет доволен им Аллах, на утреннюю молитву и стал призывать: „О люди, молитва, молитва!“ Я не знаю, успел ли я произнести эти слова или посмотрел на блеск мечей и услышал: „Суд принадлежит только Аллаху, а не тебе, о Али, и не твоим сподвижникам!“ Я увидел меч, затем увидел людей и услышал, как Али говорит: „Не упустите этого человека!“ Люди бросились на него со всех сторон, и я не уходил, пока Ибн Мульджам не был схвачен и приведен к Али, да будет доволен им Аллах. Я вошел вместе с другими людьми и услышал, как Али говорит: „Душа за душу! Если я умру, то убейте его так же, как он убил меня; а если я выживу, то я сам решу, как с ним поступить“». Когда Ибн Мульджама привели к Али, да будет доволен им Аллах, тот сказал: «О враг Аллаха! Разве я не относился к тебе хорошо? Разве я не поступал с тобой так-то?» Тот ответил: «Да». Али спросил: «Что же побудило тебя к этому?» Тот ответил: «Я точил его сорок утр и просил Аллаха убить им худшего из Его творений». Али, да будет доволен им Аллах, сказал ему: «Я считаю, что ты будешь убит им же, и я считаю тебя одним из худших творений Аллаха». Ибн Мульджам стоял связанный перед Хасаном, когда Умм Кульсум, дочь Али, плача, воззвала к нему: «О враг Аллаха! Моему отцу ничего не грозит, и Аллах опозорит тебя!» Тот ответил: «О чем же ты плачешь? Клянусь Аллахом, я купил его (меч) за тысячу и отравил за тысячу, и если бы этот удар пришелся на всех жителей города, ни один из них не прожил бы и часа, а твой отец все еще жив до сих пор!» Али сказал Хасану, да будет доволен ими обоими Аллах: «Если я выживу, я сам решу, как с ним поступить, а если я умру от этого моего удара, то ударь его одним ударом и не подвергай мучениям (мусла), ибо я слышал, как Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, запрещал подвергать мучениям даже бешеную собаку». Передают также, что Джундуб бин Абдуллах зашел навестить Али и спросил: «О повелитель правоверных, если мы потеряем тебя — хотя мы не хотим терять тебя, — присягнем ли мы Хасану?» Али ответил: «Я не приказываю вам этого и не запрещаю, вы сами лучше знаете». Когда Али, да будет доволен им Аллах, скончался, Хасан, да будет доволен им Аллах, послал за Ибн Мульджамом, и его привели. Ибн Мульджам сказал ему: «Не хочешь ли принять одно условие? Клянусь Аллахом, я не давал Аллаху завета, кроме как выполнил его. Я дал Аллаху завет убить Али и Муавию или умереть, защищая их (или пытаясь это сделать). Если хочешь, оставь меня наедине с ним, и я даю тебе клятву Аллахом, что если меня не убьют, я приду к тебе и вложу свою руку в твою руку». Хасан, да будет доволен им Аллах, ответил ему: «Нет, клянусь Аллахом, пока ты не увидишь Огонь!» И он вывел его и предал смерти. Затем люди взяли его, завернули в циновки и сожгли в огне. А Али, да будет доволен им Аллах, говорил: «О сыновья Абд аль-Мутталиба! Пусть я не застану вас погруженными в пролитие крови мусульман со словами: „Убит повелитель правоверных! Убит повелитель правоверных!“ Помните, что за меня не должен быть убит никто, кроме моего убийцы». Что же касается аль-Барка бин Абдуллы, то он подстерег Муавию, да будет доволен им Аллах, когда тот вышел на утреннюю молитву, и бросился на него с мечом, но Муавия бросился бежать, и меч ударил его по ягодице. Аль-Барк сказал: «У меня есть новость, которой я хочу тебя обрадовать. Если я сообщу ее тебе, будет ли это полезно для тебя?» Муавия спросил: «Что за новость?» Тот ответил: «Мой брат убил Али этой ночью». Муавия спросил: «А может быть, он не справился с ним?» Тот ответил: «Нет, Али выходит, и никто его не охраняет». Тогда Муавия, да будет доволен им Аллах, приказал казнить его. Затем он послал за ас-Саиди, который был врачом. Тот осмотрел рану и сказал: «Твоя рана отравлена ядом, поэтому выбери одно из двух: либо я раскалю железо и прижгу им место удара, либо я напою тебя зельем, которое лишит тебя способности иметь детей, но ты исцелишься, ибо твоя рана ядовита». Муавия ответил ему: «Что касается огня, то у меня нет терпения перенести его. А что касается прекращения потомства, то мне достаточно Йазида, Абдуллы и их детей, чтобы мои глаза радовались». И в ту ночь он напоил его тем зельем, и он исцелился, но после этого у него больше не рождались дети. После этого случая Муавия, да будет доволен им Аллах, приказал построить максуры (ограждения в мечетях) и поставить стражу над своей головой. Али сказал Хасану и Хусейну, да будет доволен ими Аллах: «О мои сыновья, я завещаю вам богобоязненность, совершение молитвы в ее время, выплату закята в положенный срок, совершение прекрасного омовения, ибо молитва не принимается без очищения. Я завещаю вам прощение грехов, сдерживание гнева, поддержание родственных связей, кротость по отношению к невежеству, глубокое понимание религии, осмотрительность в делах, чтение Корана, доброе отношение ксесоседям, побуждение к одобряемому, удержание от порицаемого и избегание мерзостей». Затем он посмотрел на Мухаммада бин аль-Ханафию и спросил: «Запомнил ли ты то, о чем я завещал твоим братьям?» Тот ответил: «Да». Али сказал: «Тогда я завещаю тебе то же самое и завещаю тебе уважать твоих братьев из-за их великих прав перед тобой, помогать им в их делах и ничего не предпринимать без их ведома». Затем он сказал двум старшим: «Я завещаю вам его, ибо он — ваш единокровный брат и сын вашего отца, и вы знаете, как ваш отец любил его». Затем он составил завещание, которое начиналось так: «С именем Аллаха, Милостивого, Милосердного! Это то, о чем завещает Али бин Аби Талиб, да будет доволен им Аллах: он свидетельствует, что нет бога, кроме Аллаха Единого, у Которого нет сотоварища, и что Мухаммад — Его раб и Посланник, Которого Он отправил с прямым руководством и истинной религией, чтобы возвысить ее над всеми остальными религиями, даже если это ненавистно многобожникам. Воистину, моя молитва, мое жертвоприношение, моя жизнь и моя смерть — принадлежат Аллаху, Господу миров, у Которого нет сотоварища. Это мне велено, и я — один из мусульман. Затем я завещаю вам, о Хасан, о Хусейн, и всем моим близким, моим детям и каждому, до кого дойдет это мое писание: бойтесь Аллаха, вашего Господа, и умирайте не иначе как будучи мусульманами! Крепко держитесь за вервь Аллаха все вместе и не разделяйтесь, ибо я слышал, как Абу аль-Касим, да благословит его Аллах и приветствует, говорил: „Примирение враждующих важнее большинства молитв и постов“. Заботьтесь о своих родственниках и поддерживайте связи с ними — это облегчит вам расчет перед Аллахом. Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь об сиротах, чтобы они не были утеряны в вашем присутствии! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о молитве, ибо она — опора вашей религии! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о закяте, ибо он гасит гнев Всемогущего и Великого Господа! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о бедняках и неимущих, делите с ними свои средства к существованию! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о Коране, чтобы никто другой не опередил вас в претворении его в жизнь! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь об усердии на пути Аллаха своим имуществом и своими душами! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о Доме вашего Всемогущего и Великого Господа, пусть он не пустует, пока вы живы, ибо если его оставят, вам не дадут отсрочки! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о зиммиях (немусульманах под покровительством мусульман) вашего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, чтобы с ними не поступали несправедливо в вашем присутствии! Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о ваших соседях, ибо они — предмет завещания вашего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Джибрил не переставал завещать мне заботу о них, пока я не подумал, что он включит их в число наследников. Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о сподвижниках вашего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, ибо он оставил о них завещание. Ради Аллаха, ради Аллаха заботьтесь о двух слабых категориях: о ваших женщинах и о тех, кем владеют ваши десницы, ибо последними словами Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, были: „Завещаю вам заботу о двух слабых: о женщинах и о тех, кем владеют ваши десницы. Молитва, молитва!“ Не бойтесь в деле Аллаха порицания порицающего, и Аллах защитит вас от тех, кто пожелает вам зла и проявит несправедливость по отношению к вам. Говорите людям доброе, как велел вам Аллах, и не оставляйте повеление одобряемого и запрещение порицаемого, иначе над вами воцарятся худшие из вас, и тогда вы будете взывать, но вам не ответят. Держитесь братства и взаимной щедрости, и остерегайтесь разрыва отношений, отворачивания друг от друга и разделения. Помогайте друг другу в благочестии и богобоязненности, но не помогайте в грехе и вражде. Бойтесь Аллаха, ибо Аллах суров в наказании. Да сохранит вас Аллах как семью пророка и да сохранит Он среди вас вашего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует! Я вручаю вас Аллаху и приветствую вас миром». После этого он уже не произносил ничего, кроме слов «Нет бога, кроме Аллаха», пока не был упокоен в месяце Рамадан в сороковом году. Его омыли Хасан, Хусейн и Абдуллах бин Джафар, и он был завернут в три ткани без рубахи. Хасан совершил над ним намаз-джаназу, возвеличив Аллаха (произнеся такбир) девять раз. Хасан, да будет доволен им Аллах, управлял делами в течение шести месяцев. Ибн Мульджам перед тем, как ударить Али, сидел среди племени Бакр бин Уайль, когда мимо него пронесли погребальные носилки Абджара бин Джабира аль-Иджли, по прозвищу Абу Хаджар, который был христианином, а вокруг него шли христиане и люди из числа его сторонников, двигаясь сбоку, впереди них шел Шабиб бин Саур ас-Сулями. Когда он (Ибн Мульджам) увидел их, он спросил: «Кто это?» Ему ответили, после чего он начал говорить: «Если Хаджар бин Абджар был мусульманином, то далеко же унесли погребальные носилки Абджара! А если Хаджар бин Абджар был неверующим, то разве такое среди неверующих — редкость? Разве вы одобряете это, когда и христианский священник, и мусульманин лежат на одних носилках? О, как отвратителен этот вид!» Сказал Ибн Аби Айяш аль-Муради: «Я не видел махр, который щедрый муж преподносил бы с такой ясностью и без обиняков, как махр Катам: три тысячи, раб, певица и удар по Али разящим мечом. Нет махра дороже Али, как бы высока ни была цена, и нет убийства, кроме убийства Ибн Мульджама». Сказал Абу аль-Асвад ад-Дуали: «О оповести Муавию бин Харба, и пусть не радуются злорадствующие! Неужели в запретный месяц вы опечалили нас смертью лучшего из всех людей? Вы убили лучшего из тех, кто ездил на верблюдах и водил их, кто плавал на кораблях, кто носил сандалии и кто обувал их, кто читал “аль-Масани” (суры средней длины) и “аль-Миин” (суры, содержащие около ста аятов)! Курайшиты прекрасно знали, где бы они ни находились, что ты — лучший из них по происхождению и религии». Что же касается Амра бин Бакра, то он подстерег Амра бин аль-Аса, да помилует его Аллах, в ту самую ночь, когда был ранен Муавия. Однако Амр не вышел, так как жаловался на боли в животе, и приказал Харидже бин Аби Хабибу — начальнику его стражи из племени Бану Амир бин Луай — выйти и совершить с людьми молитву. Тот вышел, и Амр бин Бакр бросился на него, думая, что это Амр бин аль-Ас, ударил его мечом и убил. Его схватили и привели к Амру. Когда он услышал, как люди приветствуют его титулом правителя, он спросил: «Кто это?» Ей ответили: «Амр бин аль-Ас». Он воскликнул: «Кого же я тогда убил?!» Ей ответили: «Хариджу». Он сказал: «Клянусь Аллахом, о фасих (грешник), я целился не в тебя!» Амр сказал: «Ты хотел меня, но Аллах пожелал Хариджу». И тогда он приказал казнить его. Об этом дошло до Муавии, да будет доволен им Аллах, и он написал ему стихи: «Спасла тебя — а причин у судеб немало — кончина старца из рода Луая бин Галиба. О Амр, постой же, ведь ты — его дядя и самый близкий ему из всех людей. Ты спасся, в то время как мурадиец оросил свой меч кровью из рода Абу Шайха — прославленной долины! А меня ударил мечом другой подобный ему, и этот удар стал неизбежной судьбой. Ты же заигрываешь каждый день и ночь в своем Египте с белолицыми красавицами, подобными газелям». Новость о его смерти принес Суфьян бин Абд Шамс бин Аби Ваккас аз-Зухри. Хасан отправил Каиса бин Са‘да бин Убаду во главе авангарда численностью в двенадцать тысяч человек. Муавия вышел и остановился в Илие (Иерусалиме) в том же году. Хусейн, да будет доволен им Аллах, вышел и остановился в Белых дворцах в Мадаине. Муавия также вышел и расположился в Маскане. В Мадаине наместником был дядя аль-Мухтара бин Аби Убайды по имени Сад бин Масуд. Аль-Мухтар, бывший тогда юношей, сказал ему: «Не хочешь ли обрести богатство и славу?» Тот спросил: «В чем же?» Он ответил: «Ты берешь Хасана под стражу и просишь у Муавии безопасности благодаря этому». Сад ответил ему: «Да проклянет тебя Аллах! Неужели я нападу на сына дочери Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и возьму его под стражу? Скверный же ты человек!» Когда Хасан, да будет доволен им Аллах, увидел, что люди оставляют его, он отправил к Муавию гонца с требованием мира. Муавия отправил к нему Абдуллу бин Амира и Абдуллу бин Самуру бин Хабиба бин Абд Шамса, и они прибыли к Хасану в Мадаин, предложили ему то, чего он желал, и заключили с ним мир. Затем Хасан, да будет доволен им Аллах, обратился к людям с речью и сказал: «О жители Ирака! Отвращают меня от вас три вещи: убийство вами моего отца, нанесение мне удара и разграбление моего имущества». И он вошел в подчинение Муавии, да помилует их обоих Аллах, вошел в Куфу, и люди принесли ему присягу.