Хадис 3036مرفوع

حَدَّثَنَا الْحَسَنُ بْنُ أَحْمَدَ بْنِ أَبِي شُعَيْبٍ أَبُو مُسْلِمٍ الْحَرَّانِيُّ ، قَالَ : حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ سَلَمَةَ الْحَرَّانِيُّ ، قَالَ : حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ إِسْحَاقَ ، عَنْ عَاصِمِ بْنِ عُمَرَ بْنِ قَتَادَةَ ، عَنْ أَبِيهِ ، عَنْ جَدِّهِ قَتَادَةَ بْنِ النُّعْمَانِ قَالَ :

Передал нам аль-Хасан бн Ахмад бн Аби Шу‘айб Абу Муслим аль-Харрани, сказавший: передал нам Мухаммад бн Саляма аль-Харрани, сказавший: передал нам Мухаммад бн Исхак, от ‘Асима бн ‘Умара бн Катады, от его отца, от его деда Катады бн ан-Ну‘мана, который сказал: Было у нас одно семейство, которое называли бану Убайрик: Бишр, Бушайр и Мубашшир. Бушайр был человеком лицемерным, слагал стихи, в которых порочил сподвижников Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, а затем приписывал их авторство кому-либо из арабов, говоря: «Такой-то сказал то-то и то-то». И когда сподвижники Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, слышали эти стихи, они говорили: «Клянусь Аллахом, эти стихи может слагать только этот мерзавец» — или нечто подобное сказал этот человек, — и говорили: «Это их произнес сын аль-Убайрика». Он сказал: Они были семьей, нуждающейся и испытывающей крайнюю бедность как в эпоху джахилии, так и в исламе. Основной пищей людей в Медине были финики и ячмень. Если же у какого-то человека было состояние, и из Шама прибывал караван с мукой тонкого помола (дармак), человек покупал у него [эту муку] и оставлял ее исключительно для себя, в то время как пищей его семьи были лишь финики и ячмень. И вот прибыл караван из Шама, и мой дядя Рифа‘а бн Зайд купил вьюк муки тонкого помола и положил его в свою горницу (машруба), а в горнице находилось оружие: панцирь и меч. Было совершено преступление снизу дома: в горнице пробили дыру (в стене), похитив еду и оружие. Когда наступило утро, пришел к мне мой дядя Рифа‘а и сказал: «О сын моего брата, воистину, этой ночью на нас было совершено нападение: в нашей горнице пробили стену и унесли нашу еду и оружие!» Катада сказал: Мы стали расспрашивать в селении и наводить справки, и нам сказали: «Мы видели, что бану Убайрик разжигали огонь этой ночью, и мы полагаем, насколько можем судить, что они завладели частью вашей еды». А бану Убайрик сами говорили, когда мы расспрашивали в селении: «Клянусь Аллахом, мы не считаем причастным к вашему делу никого, кроме Лабида бн Сахля» — человека из наших, отличавшегося праведностью и исламом. Когда Лабид услышал это, он вытащил свой меч и сказал: «Я — ворую?! Клянусь Аллахом, этот меч непременно сойдется с вами, или же вы точно докажете эту кражу!» Ему сказали: «Убирайся отсюда, о человек, ты невиновен в этом!» Мы продолжали расспрашивать в селении, пока не перестали сомневаться в том, что это они — похитители. Тогда мой дядя сказал мне: «О сын моего брата, если бы ты пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и рассказал ему об этом...» Катада сказал: И я пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: «Поистине, одна семья из числа наших — люди грубые — совершили злодеяние против моего дяди Рифа‘а бн Зайда: они пробили его горницу и забрали его оружие и еду. Пусть же они вернут нам наше оружие, а в еде мы не нуждаемся». И Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Я отдам распоряжение насчет этого». Когда бану Убайрик услышали об этом, они пришли к человеку из числа их [сородичей] по имени Усайр бн ‘Урва и поговорили с ним об этом. И вокруг этого собрались люди из числа жителей селения и сказали: «О Посланник Аллаха, поистине, Катада бн ан-Ну‘ман и его дядя ополчились на семью из числа наших, исповедующую ислам и отличающуюся праведностью, и обвиняют их в краже без каких-либо доказательств или твердого подтверждения». Катада сказал: И я пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и заговорил с ним, а он сказал: «Ты ополчился на семью, о которой упоминалось, что они приверженцы ислама и праведности, и обвиняешь их в краже без твердого подтверждения и доказательств». Катада сказал: Я вернулся, и мне было бы дороже лишиться части своего имущества, чем я обратился бы к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по этому поводу. Ко мне пришел мой дядя Рифа‘а и спросил: «О сын моего брата, что ты сделал?» Я рассказал ему то, что сказал мне Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он сказал: «Аллах — Тот, к Кому обращаются за помощью». Прошло совсем немного времени, как был ниспослан Коран: «Воистину, Мы ниспослали тебе Писание с истиной, чтобы ты судил людей посредством того, чему тебя научил Аллах, и не будь защитником изменников» — то есть бану Убайрик, — «и проси у Аллаха прощения» — то есть за то, что ты сказал Катаде, — «поистине, Аллах — Прощающий, Милосердный! И не препирайся за тех, которые предают самих себя: воистину, Аллах не любит того, кто является изменником, грешником! Они укрываются от людей, но не укрываются от Аллаха, в то время как Он с ними...» — до слов Его: «...Прощающий, Милосердный» — то есть если бы они попросили у Аллаха прощения, Он простил бы их. «А кто совершает грех, тот совершает его против собственной души...» — до слов Его: «...и явный грех» — то есть за их слова в адрес Лабида: «И если бы не милость Аллаха к тебе и Его милосердие...» — до слов Его: «...и Мы одарим его великой наградой». И когда был ниспослан Коран, оружие принесли Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он вернул его Рифа‘а. Катада сказал: Когда я принес оружие моему дяде — а он был уже пожилым человеком, чье зрение ухудшилось или ослабло (сомнение исходит от Абу ‘Исы) еще во времена джахилии, и я сомневался в искренности его ислама, — когда я принес ему оружие, он сказал: «О сын моего брата, оно — на пути Аллаха (в качестве милостыни)». И тогда я понял, что его ислам был искренним. Когда же был ниспослан Коран, Бушайр бежал к многобожникам и остановился у Суляфы бинт Са‘д бн Сумайя. И тогда Аллах ниспослал: «А кто отделится от Посланника после того, как ему стал ясен прямой путь, и последует не путем верующих, Мы направим его туда, куда он обратился, и сожжем в Геенне. Как же скверно это место прибытия! Воистину, Аллах не прощает, когда к Нему приобщают сотоварищей, но прощает все, что меньше этого, кому пожелает...» Когда он остановился у Суляфы, Хассан бн Сабит осмеял ее в нескольких стихотворных строках. Она взяла его поклажу, водрузила ее себе на голову, вышла с ней, бросила в долине аль-Абтах и сказала: «Ты преподнес мне в подарок стихи Хассана, и никогда ты не приходил ко мне с добром».