Хадис 24317مرفوع

حَدَّثَنَا أَبُو أُسَامَةَ ، حَدَّثَنَا هِشَامٌ ، عَنْ أَبِيهِ ، عَنْ عَائِشَةَ قَالَتْ : لَمَّا ذُكِرَ مِنْ شَأْنِي الَّذِي ذُكِرَ وَمَا عَلِمْتُ بِهِ ، قَامَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِيَّ خَطِيبًا ، وَمَا عَلِمْتُ بِهِ ، فَتَشَهَّدَ ، فَحَمِدَ اللهَ عَزَّ وَجَلَّ ، وَأَثْنَى عَلَيْهِ بِمَا هُوَ أَهْلُهُ ، ثُمَّ قَالَ :

Передал нам Абу Усама, передал нам Хишам со слов своего отца, со слов ‘Аиши, да будет доволен ею Аллах, которая сказала: «Когда было сказано обо мне то, что было сказано, и я ничего не знала об этом, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, встал с проповедью передо мной, и я ничего об этом не ведала. Он произнес свидетельство (шахаду), восславил Аллаха Всемогущего и Велика должным образом, а затем сказал: „А затем: посоветуйте мне относительно людей, которые оклеветали мою семью! Клянусь Аллахом, я не знал от своей семьи ничего, кроме хорошего, и они оклеветали кого? Клянусь Аллахом, я не знал от него ничего дурного, и он никогда не заходил в мой дом иначе как в моем присутствии, и я никогда не уезжал в путь, чтобы он не уезжал вместе со мной“. Тут поднялся Са‘д ибн Му‘аз и сказал: „Мы считаем, о Посланник Аллаха, что должны срубить им головы!“ Тогда поднялся один человек из хазритцев — а мать Хасана ибн Сабита происходила из племени этого человека — и сказал: „Ты солгал! Клянусь Аллахом, если бы они были из числа ауситов, тебе бы не захотелось рубить им головы“. Дело едва не дошло до драки между ауситами и хазритцами прямо в мечети, а я ничего об этом не знала. Когда наступил вечер того дня, я вышла по некоторым своим делам вместе с умм Мистах. Она споткнулась и воскликнула: „Будь проклят Мистах!“ Я сказала: „Ты ругаешь своего сына?!“ Она промолчала. Затем она споткнулась во второй раз и сказала: „Будь проклят Мистах!“ Я сказала: „Ты ругаешь своего сына?!“ Затем она споткнулась в третий раз и сказала: „Будь проклят Мистах!“ Тогда я прикрикнула на нее и сказала: „Ты ругаешь своего сына?!“ И она ответила: „Клянусь Аллахом, я ругаю его только из-за тебя“. Я спросила: „Из-за какого моего дела?“ И она рассказала мне всю историю. Я воскликнула: „И неужели это было?!“ Она ответила: „Да, клянусь Аллахом!“ Я вернулась в свой дом, и мне казалось, что я вовсе не выходила по тем делам, не находя себе места ни в малой, ни в большой степени. Я слегла в лихорадке и сказала Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует: „Отправь меня в дом моих родителей“. Он отправил со мной слугу, я вошла в дом, а там находилась умм Руман. Она спросила: „Что привело тебя, доченька?“ Я рассказала ей, и она сказала: „Успокойся, дочка! Клянусь Аллаха, редко бывает так, чтобы у мужчины была красивая жена, которую он любит, и у нее были бы соперницы-жёны, и они не завидовали бы ей и не наговаривали на нее“. Я спросила: „И мой отец уже знает об этом?“ Она ответила: „Да“. Я спросила: „И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует?“ Она ответила: „И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует“. Тут я горько заплакала, и Абу Бакр услышал мой голос, когда он находился наверху дома и читал Коран. Он спустился и спросил мою мать: „В чем дело?“ Она ответила: „До нее дошло то, о чем говорили касательно ее положения“. Глаза его наполнились слезами, и он сказал: „Заклинаю тебя, доченька, вернись в свой дом!“ Я вернулась, и на утро мои родители были у меня. Они оставались у меня до тех пор, пока после полуденного намаза ко мне не зашел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Родители окружили меня справа и слева. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, произнес свидетельство, восславил Аллаха и восхвалил Его должным образом, а затем сказал: „А затем: о ‘Аиша, если ты совершила какой-то дурной поступок и поступила несправедливо, покайся перед Аллахом Всемогущим и Великем, ибо Аллах Всемогущий и Велик принимает покаяние от Своих рабов“. Тут у двери сидела одна ансарийка, и я сказала: „Разве ты не стыдишься этой женщины за то, что она скажет что-то?“ И я сказала своему отцу: „Ответь ему!“ Он сказал: „Что мне сказать?!“ Я сказала своей мачехе: „Ответь ему!“ Она сказала: „Что мне сказать?!“ И когда они не ответили ему, я произнесла свидетельство, восславила Аллаха Всемогущего и Велика и восхвалила Его должным образом, а затем сказала: „А затем: клянусь Аллахом, если я скажу вам, что я ничего этого не делала — а Аллах Велик и Славлен свидетельствует, что я говорю правду, — это не принесет мне никакой пользы перед вами, ибо вы уже заговорили об этом, и сердца ваши впитали это. А если я скажу вам, что я совершила это — хотя Аллах Всемогущий и Велик знает, что я ничего не делала, — вы непременно скажете: «Она сама призналась в этом против себя». Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера, кроме как [сказал] отец Йусуфа — и я не помню его имени: «Терпение прекрасное, и Аллах — помощник против того, что вы описываете»“. И в тот самый момент Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было ниспослано откровение. Когда оно было снято с него, я отчетливо видела радость на его лице — он вытирал пот со лба и говорил: „Радуйся, о ‘Аиша, поистине, Аллах Всемогущий и Велик ниспослал твое оправдание!“ Я же была в сильнейшем гневе и сказала родителям: „Встаньте к нему!“ Я ответила: „Клянусь Аллахом, я не встану к нему, не воздам хвалу ни ему, ни вам обоим! Вы слышали это, но не опровергли и не изменили этого. Однако я воздаю хвалу Аллаху, Который ниспослал мое оправдание“. И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, пришел в мой дом и спросил служанку обо мне. Она ответила: „Нет, клянусь Аллахом, я не знаю за ней никакого изъяна, кроме того, что она засыпала, так что овца заходила и съедала ее закваску или тесто“ — так засомневался Хишам. Один из его сподвижников прикрикнул на нее и сказал: „Говори правду Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!“ — пока они не прижали ее к стене. — ‘Урва сказал: „Порицали тех, кто говорил это“. — Она же ответила: „Нет, клянусь Аллахом, я не знаю за ней ничего, кроме того, что знает ювелир о чистейшем красном золоте“. И это дошло до того человека, о котором шла речь, и он сказал: „Субхана-Ллах! Клянусь Аллахом, я никогда не касался одежды ни одной женщины!“ И он был убит шахидом на пути Аллаха. ‘Аиша сказала: „Что касается Зайнаб бинт Джахш, то Аллах Всемогущий и Велик защитил ее ее религией, и она не сказала ничего, кроме хорошего. Что же касается ее сестры Хамны, то она погибла среди тех, кто погиб. А теми, кто распускал слухи об этом, были лицемер ‘Абдуллах ибн Убайй — он выискивал это и собирал, и именно он взял на себя большую часть этого, — а также Мистах и Хасан ибн Сабит“. И Абу Бакр поклялся, что никогда больше не окажет Мистаху никакой помощи. Тогда Аллах Всемогущий и Велик ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас» — то есть Абу Бакр — «не клянутся, что не будут помогать родственникам и беднякам» — то есть Мистаху. «Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» (сура «ан-Нур», аят 22). И Абу Бакр сказал: „Конечно, клянусь Аллахом, мы хотим, чтобы Аллах простил нас!“ И Абу Бакр возобновил ту помощь, которую оказывал Мистаху прежде».