Хадис 7168مرفوع

) - حَدَّثَنَا مَسْرُوقُ بْنُ الْمَرْزُبَانِ الْكُوفِيُّ ، وَالْحَسَنُ بْنُ حَمَّادٍ ، وَنَسَخْتُهُ مِنْ حَدِيثِ مَسْرُوقٍ ، حَدَّثَنَا يَحْيَى بْنُ زَكَرِيَّا بْنِ زَائِدَةَ ، حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ إِسْحَاقَ ، عَنْ جَهْمِ بْنِ أَبِي جَهْمٍ ، عَنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ جَعْفَرٍ ، عَنْ حَلِيمَةَ بِنْتِ الْحَارِثِ أُمِّ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - السَّعْدِيَّةِ الَّتِي أَرْضَعَتْهُ ، قَالَتْ : خَرَجْتُ فِي نِسْوَةٍ مِنْ بَنِي سَعْدِ بْنِ بَكْرٍ نَلْتَمِسُ الرُّضَعَاءَ بِمَكَّةَ عَلَى أَتَانٍ لِي قَمْرَاءَ قَدْ أَذَمَّتْ ، فَزَاحَمْتُ بِالرَّكْبِ ، قَالَتْ : وَخَرَجْنَا فِي سَنَةٍ شَهْبَاءَ لَمْ تُبْقِ شَيْئًا ، وَمَعِي زَوْجِي الْحَارِثُ بْنُ عَبْدِ الْعُزَّى ، قَالَتْ : وَمَعَنَا شَارِفٌ لَنَا ، وَاللهِ إِنْ تَبِضُّ عَلَيْنَا بِقَطْرَةٍ مِنْ لَبَنٍ ، وَمَعِي صَبِيٌّ لِي إِنْ نَنَامُ لَيْلَتَنَا مَعَ بُكَائِهِ ، مَا فِي ثَدْيِي مَا يُغْنِيهِ ، وَمَا فِي شَارِفِنَا مِنْ لَبَنٍ نَغْذُوهُ إِلَّا أَنَّا نَرْجُو ، فَلَمَّا قَدِمْنَا مَكَّةَ ، لَمْ تَبْقَ مِنَّا امْرَأَةٌ إِلَّا عُرِضَ عَلَيْهَا رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فَتَأْبَاهُ ، وَإِنَّمَا كُنَّا نَرْجُو كَرَامَةَ رَضَاعَةٍ مِنْ وَالِدِ الْمَوْلُودِ - وَكَانَ يَتِيمًا - فَكُنَّا نَقُولُ : مَا عَسَى أَنْ تَصْنَعَ أُمُّهُ ؟ حَتَّى لَمْ يَبْقَ مِنْ صَوَاحِبِي امْرَأَةٌ إِلَّا أَخَذَتْ صَبِيًّا غَيْرِي ، وَكَرِهْتُ أَنْ أَرْجِعَ وَلَمْ آخُذْ شَيْئًا ، وَقَدْ أَخَذَ صَوَاحِبِي ، فَقُلْتُ لِزَوْجِي : وَاللهِ لَأَرْجِعَنَّ إِلَى ذَلِكَ فَلَآخُذَنَّهُ . قَالَتْ : فَأَتَيْتُهُ ، فَأَخَذْتُهُ ، فَرَجَعْتُهُ إِلَى رَحْلِي ، فَقَالَ زَوْجِي : قَدْ أَخَذْتِهِ ؟ فَقُلْتُ : نَعَمْ ، وَاللهِ ذَاكَ أَنِّي لَمْ أَجِدْ غَيْرَهُ . فَقَالَ : قَدْ أَصَبْتِ ، فَعَسَى اللهُ أَنْ يَجْعَلَ فِيهِ خَيْرًا ، قَالَتْ : فَوَاللهِ مَا هُوَ إِلَّا أَنْ جَعَلْتُهُ فِي حَجْرِي ، قَالَتْ : فَأَقْبَلَ عَلَيْهِ ثَدْيِي بِمَا شَاءَ مِنَ اللَّبَنِ ، قَالَتْ : فَشَرِبَ حَتَّى رَوِيَ ، وَشَرِبَ أَخُوهُ - تَعْنِي : ابْنَهَا - حَتَّى رَوِيَ ، وَقَامَ زَوْجِي إِلَى شَارِفِنَا مِنَ اللَّيْلِ ، فَإِذَا بِهَا حَافِلٌ ، فَحَلَبَ لَنَا مَا شِئْنَا ، فَشَرِبَ حَتَّى رَوِيَ . قَالَتْ : وَشَرِبْتُ حَتَّى رَوِيتُ . فَبِتْنَا لَيْلَتَنَا تِلْكَ بِخَيْرٍ شِبَاعًا رِوَاءً ، وَقَدْ نَامَ صِبْيَانُنَا ، قَالَتْ : يَقُولُ أَبُوهُ - تَعْنِي زَوْجَهَا - : وَاللهِ يَا حَلِيمَةُ ، مَا أُرَاكِ إِلَّا قَدْ أَصَبْتِ نَسَمَةً مُبَارَكَةً ، قَدْ نَامَ صَبِيُّنَا وَرَوِيَ . قَالَتْ : ثُمَّ خَرَجْنَا ، فَوَاللهِ لَخَرَجَتْ أَتَانِي أَمَامَ الرَّكْبِ قَدْ قَطَعَتْهُنَّ حَتَّى مَا يَبْلُغُونَهَا ، حَتَّى إِنَّهُمْ لَيَقُولُونَ : وَيْحَكِ يَا بِنْتَ الْحَارِثِ ، كُفِّي عَلَيْنَا ، أَلَيْسَتْ هَذِهِ بِأَتَانِكِ الَّتِي خَرَجْتِ عَلَيْهَا ؟ فَأَقُولُ : بَلَى وَاللهِ ، وَهِيَ قُدَّامُنَا ، حَتَّى قَدِمْنَا مَنَازِلَنَا مِنْ حَاضِرِ بَنِي سَعْدِ بْنِ بَكْرٍ ، فَقَدِمْنَا عَلَى أَجْدَبِ أَرْضِ اللهِ ، فَوَالَّذِي نَفْسُ حَلِيمَةَ بِيَدِهِ ، إِنْ كَانُوا لَيُسَرِّحُونَ أَغْنَامَهُمْ إِذَا أَصْبَحُوا ، وَيَسْرَحُ رَاعِي غَنَمِي ، فَتَرُوحُ غَنَمِي بِطَانًا لُبَّنًا حُفَّلًا ، وَتَرُوحُ أَغْنَامُهُمْ جِيَاعًا هَالِكَةً ، مَا بِهَا مِنْ لَبَنٍ ، قَالَتْ : فَنَشْرَبُ مَا شِئْنَا مِنْ لَبَنٍ ، وَمَا مِنَ الْحَاضِرِ أَحَدٌ يَحْلُبُ قَطْرَةً ، وَلَا يَجِدُهَا . يَقُولُونَ لِرُعَاتِهِمْ : وَيْلَكُمْ ، أَلَا تَسْرَحُونَ حَيْثُ يَسْرَحُ رَاعِي حَلِيمَةَ ؟ فَيَسْرَحُونَ فِي الشِّعْبِ الَّذِي يَسْرَحُ فِيهِ رَاعِينَا ، فَتَرُوحُ أَغْنَامُهُمْ جِيَاعًا مَا لَهَا مِنْ لَبَنٍ ، وَتَرُوحُ غَنَمِي لُبَّنًا حُفَّلًا . قَالَتْ : وَكَانَ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - يَشِبُّ فِي الْيَوْمِ شَبَابَ الصَّبِيِّ فِي الشَّهْرِ ، وَيَشِبُّ فِي الشَّهْرِ شَبَابَ الصَّبِيِّ فِي سَنَةٍ ، فَبَلَغَ سِتًّا وَهُوَ غُلَامٌ جَفْرٌ . قَالَتْ : فَقَدِمْنَا عَلَى أُمِّهِ ، فَقُلْنَا لَهَا ، وَقَالَ لَهَا أَبُوهُ : رُدُّوا عَلَيْنَا ابْنِي ، فَلْنَرْجِعْ بِهِ ، فَإِنَّا نَخْشَى عَلَيْهِ وَبَاءَ مَكَّةَ ، قَالَتْ : وَنَحْنُ أَضَنُّ بِشَأْنِهِ لِمَا رَأَيْنَا مِنْ بَرَكَتِهِ ، قَالَتْ : فَلَمْ يَزَلْ بِهَا حَتَّى قَالَتِ : ارْجِعَا بِهِ ، فَرَجَعْنَا بِهِ ، فَمَكَثَ عِنْدَنَا شَهْرَيْنِ ، قَالَتْ : فَبَيْنَا هُوَ يَلْعَبُ وَأَخُوهُ يَوْمًا خَلْفَ الْبُيُوتِ يَرْعَيَانِ بَهْمًا لَنَا ، إِذْ جَاءَنَا أَخُوهُ يَشْتَدُّ ، فَقَالَ لِي وَلِأَبِيهِ : أَدْرِكَا أَخِي الْقُرَشِيَّ ، قَدْ جَاءَهُ رَجُلَانِ فَأَضْجَعَاهُ ، فَشَقَّا بَطْنَهُ ، فَخَرَجْنَا نَحْوَهُ نَشْتَدُّ ، فَانْتَهَيْنَا إِلَيْهِ وَهُوَ قَائِمٌ مُنْتَقِعٌ لَوْنُهُ ، فَاعْتَنَقَهُ أَبُوهُ وَاعْتَنَقْتُهُ ، ثُمَّ قُلْنَا : مَا لَكَ أَيْ بُنَيَّ ؟ قَالَ :

Передали нам Масрук ибн аль-Марзубан аль-Куфи и аль-Хасан ибн Хаммад (я переписал это из хадиса Масрука), передал нам Яхья ибн Закария ибн Заида, передал нам Мухаммад ибн Исхак со слов Джахма ибн Аби Джахма, от Абдуллаха ибн Джафара, от Халимы бинт аль-Харис ас-Са’дия — кормилицы Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), которая сказала: «Я вышла вместе с женщинами из племени Бану Са’д ибн Бакр в поисках младенцев для кормления в Мекке. Я ехала на своей ослице пепельного цвета, которая была крайне изнурена, и я едва поспевала за караваном. Мы вышли в год сильной засухи, не оставившей ничего. Со мной был мой муж аль-Харис ибн Абд аль-Узза. У нас была верблюдица, но, клянусь Аллахом, она не давала ни капли молока. Со мной был мой маленький сын, и мы не спали всю ночь из-за его плача, ибо в моей груди не было того, что могло бы его насытить, а в нашей верблюдице не было молока, чтобы накормить его, но мы не теряли надежды. Когда мы прибыли в Мекку, не осталось ни одной женщины, которой не предложили бы взять Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует), но все отказывались. Мы надеялись на щедрое вознаграждение от отца младенца, но он был сиротой, и мы говорили: “Что может дать его мать?”. В итоге все мои спутницы взяли себе по младенцу, кроме меня. Я не хотела возвращаться с пустыми руками, когда все мои подруги уже взяли детей, и сказала мужу: “Клянусь Аллахом, я вернусь к тому сироте и возьму его”. Я пришла к нему, взяла его и вернулась к своему месту. Муж спросил: “Ты взяла его?”. Я ответила: “Да, клянусь Аллахом, я не нашла никого другого”. Он сказал: “Ты поступила правильно, быть может, Аллах дарует в этом благо”. Клянусь Аллахом, как только я положила его к себе на колени, моя грудь наполнилась молоком, сколько он пожелал. Он пил, пока не насытился, и его молочный брат (мой сын) тоже пил, пока не насытился. Мой муж подошел ночью к нашей верблюдице, и она оказалась полной молока. Он подоил её, и мы пили, пока не насытились. Мы провели ту ночь в благополучии, сытые и довольные, и наши дети спали. Его отец (мой муж) сказал: “Клянусь Аллахом, о Халима, я вижу, что ты обрела благословенную душу, наш сын уснул сытым”. Затем мы отправились в путь, и, клянусь Аллахом, моя ослица шла впереди каравана, обогнав всех так, что они не могли её догнать. Они говорили: “Горе тебе, о дочь аль-Хариса, придержи её! Разве это не та самая ослица, на которой ты выехала?”. Я отвечала: “Да, клянусь Аллахом, это она”, и она продолжала идти впереди нас, пока мы не прибыли в наши селения в землях Бану Са’д ибн Бакр. Мы прибыли на самую бесплодную землю Аллаха, но клянусь Тем, в Чьей длани душа Халимы, когда они выгоняли своих овец утром, и мой пастух выгонял моих овец, мои овцы возвращались сытыми, с полным выменем молока, а их овцы возвращались голодными и изнуренными, без капли молока. Мы пили молока сколько хотели, а никто из жителей не мог надоить ни капли. Они говорили своим пастухам: “Горе вам! Почему вы не пасете там, где пасет пастух Халимы?”. Они пасли в том же ущелье, где пас наш пастух, но их овцы возвращались голодными, без молока, а мои овцы возвращались сытыми и полными молока. Он (да благословит его Аллах и приветствует) рос за один день так, как другие дети растут за месяц, а за месяц — как другие за год. К шести годам он стал крепким мальчиком. Мы пришли к его матери и сказали ей (а его отец сказал ей): “Верни нам нашего сына, чтобы мы забрали его обратно, ибо мы боимся за него эпидемии Мекки”. Мы дорожили им из-за того благословения, которое видели. Мы продолжали настаивать, пока она не сказала: “Забирайте его”. Мы вернулись с ним, и он пробыл у нас еще два месяца. Однажды, когда он играл со своим братом за домами, пася наших ягнят, прибежал его брат и сказал мне и его отцу: “Спасайте моего брата-курайшита! К нему пришли двое мужчин, уложили его и вскрыли ему живот”. Мы бросились к нему и застали его стоящим, бледным. Его отец обнял его, и я обняла его, и мы спросили: “Что с тобой, сынок?”. Он ответил: “Ко мне пришли двое мужчин в белых одеждах, уложили меня и вскрыли мне живот. Клянусь Аллахом, я не знаю, что они сделали”. Мы забрали его и вернулись. Его отец сказал: “Клянусь Аллахом, о Халима, я боюсь, что с этим мальчиком что-то случилось. Давай вернем его семье, пока не проявилось то, чего мы опасаемся”. Мы вернули его матери, и она спросила: “Что заставило вас вернуть его, ведь вы так стремились к нему?”. Я ответила: “Нет, клянусь Аллахом, мы просто выполнили свой долг перед ним, а затем я испугалась за него, и мы решили, что лучше ему быть среди своих”. Амина сказала: “Клянусь Аллахом, дело не в этом. Расскажите мне, что произошло”. Она не переставала расспрашивать нас, пока мы не рассказали ей всё. Она спросила: “Вы испугались за него? Нет, клянусь Аллахом, у моего сына великое будущее. Не рассказать ли вам о нем? Когда я была беременна им, я не чувствовала беременности легче и благословеннее, чем эта. Затем я увидела свет, подобный метеору, который вышел из меня, когда я родила его, и осветил мне шеи верблюдов в Бусре. Когда я родила его, он не упал так, как падают дети: он оперся руками о землю, подняв голову к небу”. Она отпустила нас, и мы ушли».