Хадис 1411مرفوع

( 1411 1411 ) - حَدَّثَنَا قَطَنُ بْنُ نُسَيْرٍ ، حَدَّثَنَا جَعْفَرُ بْنُ سُلَيْمَانَ ، حَدَّثَنَا الْمُعَلَّى بْنُ زِيَادٍ ، قَالَ : لَمَّا هَزَمَ يَزِيدُ بْنُ الْمُهَلَّبِ أَهْلَ الْبَصْرَةِ ، قَالَ الْمُعَلَّى : فَخَشِيتُ أَنْ أَجْلِسَ فِي حَلْقَةِ الْحَسَنِ بْنِ أَبِي الْحَسَنِ ، فَأُوجَدَ فِيهَا فَأُعْرَفَ . فَأَتَيْتُ الْحَسَنَ فِي مَنْزِلِهِ فَدَخَلْتُ عَلَيْهِ ، فَقُلْتُ : يَا أَبَا سَعِيدٍ ، كَيْفَ بِهَذِهِ الْآيَةِ مِنْ كِتَابِ اللهِ ؟ قَالَ : أَيَّةُ آيَةٍ مِنْ كِتَابِ اللهِ ؟ قُلْتُ : قَوْلُ اللهِ فِي هَذِهِ الْآيَةِ : ﴿وَتَرَى كَثِيرًا مِنْهُمْ يُسَارِعُونَ فِي الإِثْمِ وَالْعُدْوَانِ وَأَكْلِهِمُ السُّحْتَ لَبِئْسَ مَا كَانُوا يَعْمَلُونَ ﴾. قَالَ : يَا عَبْدَ اللهِ ، إِنَّ الْقَوْمَ عَرَضُوا السَّيْفَ فَحَالَ السَّيْفُ دُونَ الْكَلَامِ ، قُلْتُ : يَا أَبَا سَعِيدٍ ، فَهَلْ تَعْرِفُ لِمُتَكَلِّمٍ فَضْلًا ؟ قَالَ : لَا ، قَالَ الْمُعَلَّى : ثُمَّ حَدَّثَ بِحَدِيثَيْنِ ، قَالَ : حَدَّثَنَا أَبُو سَعِيدٍ الْخُدْرِيُّ ، عَنْ رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بِحَدِيثٍ قَالَ : قَالَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - : أَلَا لَا يَمْنَعَنَّ أَحَدَكُمْ رَهْبَةُ النَّاسِ أَنْ يَقُولَ الْحَقَّ إِذَا رَآهُ ، أَنْ يَذْكُرَ تَعْظِيمَ اللهِ ؛ فَإِنَّهُ لَا يُقَرِّبُ مِنْ أَجَلٍ ، وَلَا يُبَعِّدُ مِنْ رِزْقٍ . قَالَ : ثُمَّ حَدَّثَ الْحَسَنُ بِحَدِيثٍ آخَرَ ، قَالَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - :

Передал нам Катан ибн Нусайр, передал нам Джафар ибн Сулейман, передал нам аль-Муалля ибн Зияд, который сказал: «Когда Язид ибн аль-Мухаллаб разбил жителей Басры, я побоялся сидеть в кружке аль-Хасана ибн Аби аль-Хасана, чтобы меня не обнаружили там и не узнали. Я пришел к аль-Хасану к нему домой, вошел к нему и спросил: «О Абу Саид, как понимать этот аят из Книги Аллаха?» Он спросил: «Какой аят из Книги Аллаха?» Я ответил: «Слова Аллаха в этом аяте: «Ты видишь, как многие из них спешат согрешить, преступить закон и пожирать запретное. Как же скверно то, что они совершают!» (Сура «Трапеза», 62). Он сказал: «О раб Аллаха, люди обнажили мечи, и меч преградил путь словам». Я спросил: «О Абу Саид, знаешь ли ты о достоинстве того, кто высказывается [в подобной ситуации]?» Он ответил: «Нет». Затем аль-Муалля сказал: «Затем он рассказал два хадиса. Он сказал: «Передал нам Абу Саид аль-Худри от Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) хадис, в котором он сказал: «Пусть страх перед людьми ни в коем случае не мешает кому-либо из вас сказать истину, если он ее видит, и пусть он поминает величие Аллаха, ибо это не приближает срок [смерти] и не отдаляет удел». Затем аль-Хасан рассказал другой хадис: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Верующему не подобает унижать самого себя». Его спросили: «А что значит унижать себя?» Он ответил: «Подвергать себя испытанию, которое он не в силах вынести». Его спросили: «О Абу Саид, а как же Язид ад-Дабби и его слова во время молитвы?» Он ответил: «Поистине, он не вышел из тюрьмы, пока не раскаялся». Аль-Муалля сказал: «Я встал с собрания аль-Хасана и пришел к Язиду и сказал: «О Абу Мавдуд, пока мы с аль-Хасаном беседовали, я упомянул твое дело». Он сказал: «Оставь это, о Абу аль-Хасан». Я сказал: «Я уже сделал это». Он спросил: «И что сказал аль-Хасан?» Я ответил: «Он сказал: «Поистине, он не вышел из тюрьмы, пока не раскаялся в своих словах». Язид сказал: «Я не раскаивался в своих словах, и клянусь Аллахом, я встал в таком положении, в котором рисковал своей жизнью». Язид сказал: «Я пришел к аль-Хасану и сказал: «О Абу Саид, нас лишили всего, неужели нас лишат и нашей молитвы?» Он ответил: «О раб Аллаха, ты ничего не добился, ты лишь подвергаешь себя опасности перед ними». Затем я пришел к нему, и он сказал мне то же самое. Он сказал: «Я встал в пятницу в мечети, когда аль-Хакам ибн Айюб читал проповедь, и сказал: «Да помилует тебя Аллах, молитва!» Когда я сказал это, люди окружили меня, набросились на меня, схватили за бороду и воротник и начали бить меня рукоятями своих мечей в живот. Они потащили меня к максуре (отгороженному месту), и я думал, что они убьют меня, не дойдя до нее. Затем дверь максуры открылась, я вошел и встал перед аль-Хакамом, а он молчал. Он спросил: «Ты сумасшедший?» А ведь мы не были в молитве. Я сказал: «Да исправит Аллах эмира, есть ли слова лучше, чем Книга Аллаха?» Он ответил: «Нет». Я сказал: «Да исправит Аллах эмира, скажи, если бы человек раскрыл мусхаф и читал его с утра до вечера, разве это освободило бы его от молитвы?» Он сказал: «Клянусь Аллахом, я считаю, что ты сумасшедший». Анас ибн Малик сидел под его минбаром и молчал. Я сказал: «О Анас, о Абу Хамза, заклинаю тебя Аллахом, ведь ты служил Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и был его сподвижником, к благому ли я призывал или к порицаемому? К истине ли я призывал или ко лжи?» Клянусь Аллахом, он не ответил мне ни слова. Аль-Хакам ибн Айюб сказал ему: «О Анас!» Он ответил: «Слушаю, да исправит тебя Аллах». Время молитвы уже прошло. Оставался лишь небольшой кусочек солнца. Он сказал: «Заприте его». Язид сказал: «Клянусь тебе, о Абу аль-Хасан (то есть аль-Муалле), то, что я встретил от своих товарищей, было для меня тяжелее, чем само мое положение. Некоторые из них говорили: «Он показушник», а другие говорили: «Он сумасшедший». Аль-Хакам написал аль-Хаджаджу: «Один человек из племени Дабба встал в пятницу и сказал: «Молитва!», когда я читал проповедь, и справедливые свидетели засвидетельствовали мне, что он сумасшедший». Аль-Хаджадж написал ему: «Если справедливые свидетели подтвердили, что он сумасшедший, то отпусти его, а иначе отруби ему руки и ноги, выколи глаза и распни его». Они засвидетельствовали перед аль-Хакамом, что я сумасшедший, и он отпустил меня». Аль-Муалля передал от Язида ад-Дабби: «Умер наш брат, мы последовали за его похоронами и совершили по нему молитву. Когда его похоронили, я отошел в сторону с группой людей, мы поминали Аллаха и вспоминали о нашем возвращении [к Нему]. И пока мы были в таком состоянии, мы увидели конные отряды и копья. Когда мои товарищи увидели это, они встали и оставили меня одного. Пришел аль-Хакам, остановился надо мной и спросил: «Что вы делали?» Я ответил: «Да исправит Аллах эмира, умер наш товарищ, мы совершили по нему молитву, его похоронили, и мы сели поминать нашего Господа, вспоминать наше возвращение и то, к чему он пришел». Он спросил: «Что помешало тебе убежать, как убежали они?» Я ответил: «Да исправит Аллах эмира, я непричастен к этому и безопасен для эмира, чтобы я убегал». Аль-Хакам промолчал. Абд аль-Малик ибн аль-Мухаллаб, который был начальником его стражи, сказал: «Знаешь ли ты, кто это?» Он спросил: «Кто это?» Тот ответил: «Это тот, кто говорил в пятницу». Аль-Хакам разгневался и сказал: «Ты дерзок! Схватите его». Меня схватили и дали четыреста ударов плетью, и я не помнил себя от силы ударов, когда они оставили меня. Он отправил меня в Васит, и я был в темнице аль-Хаджаджа, пока аль-Хаджадж не умер». На этом заканчивается муснад Абу Саида аль-Худри».