Хадис 19907مرفوع

?ةَ التَّمِيمِيَّ وَكَانَ وَصَّافًا ، عَنْ حِلْيَةِ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَأَنَا أَشْتَهِي أَنْ يَصِفَ لِي مِنْهَا شَيْئًا أَتَعَلَّقُ بِهِ ، فَقَالَ : كَانَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَخْمًا مُفَخَّمًا يَتَلَأْلَأُ وَجْهُهُ تَلَأْلُؤَ الْقَمَرِ لَيْلَةَ الْبَدْرِ ، أَطْوَلَ مِنَ الْمَرْبُوعِ ، وَأَقْصَرَ مِنَ الْمُشَذَّبِ ، عَظِيمَ الْهَامَةِ ، رَجِلَ الشَّعَرِ ، إِنِ انْفَرَقَتْ عَقِيصَتُهُ فَرَقَ وَإِلَّا فَلَا يُجَاوِزُ شَعَرُهُ شَحْمَةَ أُذُنَيْهِ إِذَا هُوَ وَفَّرَهُ ، أَزْهَرَ اللَّوْنِ ، وَاسِعَ الْجَبِينِ ، أَزَجَّ الْحَوَاجِبِ ، سَوَابِغَ فِي غَيْرِ قَرَنٍ ، بَيْنَهُمَا عِرْقٌ يُدِرُّهُ الْغَضَبُ ، أَقْنَى الْعِرْنِينَ ، لَهُ نُورٌ يَعْلُوهُ ، يَحْسَبُهُ مَنْ يَتَأَمَّلُهُ أَشَمَّ ، كَثَّ اللِّحْيَةِ ، سَهْلَ الْخَدَّيْنِ ، ضَلِيعَ الْفَمِ ، أَشْنَبَ ، مُفَلَّجَ الْأَسْنَانِ ، دَقِيقَ الْمَسْرُبَةِ ، كَأَنَّ عُنُقَهُ جِيدُ دُمْيَةٍ فِي صَفَاءِ الْفِضَّةِ ، مُعْتَدِلَ الْخَلْقِ ، بَادِنَ مُتَمَاسِكَ ، سَوَاءَ الْبَطْنِ وَالصَّدْرِ ، عَرِيضَ الصَّدْرِ بَعِيدَ مَا بَيْنَ الْمَنْكِبَيْنِ ، ضَخْمَ الْكَرَادِيسِ ، أَنْوَرَ الْمُتَجَرَّدِ ، مَوْصُولَ مَا بَيْنَ اللَّبَّةِ وَالسُّرَّةِ بِشَعَرٍ يَجْرِي كَالْخَطِّ ، عَارِيَ الثَّدْيَيْنِ وَالْبَطْنِ مِمَّا سِوَى ذَلِكَ ، أَشْعَرَ الذِّرَاعَيْنِ وَالْمَنْكِبَيْنِ وَأَعَالِي الصَّدْرِ ، طَوِيلَ الزَّنْدَيْنِ ، رَحْبَ الرَّاحَةِ ، سَبِطَ الْقَصَبِ ، شَثْنَ الْكَفَّيْنِ وَالْقَدَمَيْنِ ، سَائِلَ الْأَطْرَافِ ، خَمَصَانَ الْأَخْمَصَيْنِ ، مَسِيحَ الْقَدَمَيْنِ يَنْبُو عَنْهُمَا الْمَاءُ ، إِذَا زَالَ زَالَ قُلْعًا ، يَخْطُو تَكَفِّيًا ، وَيَمْشِي هَوْنًا ، ذَرِيعَ الْمِشْيَةِ ، إِذَا مَشَى كَأَنَّمَا يَنْحَطُّ مِنْ صَبَبٍ ، وَإِذَا الْتَفَتَ الْتَفَتَ جَمِيعًا ، خَافِضَ الطَّرْفِ ، نَظَرُهُ إِلَى الْأَرْضِ أَطْوَلُ مِنْ نَظَرِهِ إِلَى السَّمَاءِ ، جُلُّ نَظَرِهِ الْمُلَاحَظَةُ ، يَسُوقُ أَصْحَابَهُ ، يَبْدُرُ مَنْ لَقِيَ بِالسَّلَامِ . قُلْتُ : صِفْ لِي مَنْطِقَهُ . قَالَ : كَانَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ مُتَوَاصِلَ الْأَحْزَانِ ، دَائِمَ الْفِكْرَةِ ، لَيْسَتْ لَهُ رَاحَةٌ ، لَا يَتَكَلَّمُ فِي غَيْرِ حَاجَةٍ ، طَوِيلَ السَّكْتِ ، يَفْتَتِحُ الْكَلَامَ وَيَخْتَتِمُهُ بِأَشْدَاقِهِ ، وَيَتَكَلَّمُ بِجَوَامِعِ الْكَلِمِ ، فَصْلٌ لَا فُضُولَ وَلَا تَقْصِيرَ ، دَمِثَ لَيْسَ بِالْجَافِي وَلَا الْمَهِينِ ، يُعَظِّمُ النِّعْمَةَ وَإِنْ دَقَّتْ ، لَا يَذُمُّ مِنْهَا شَيْئًا ، لَا يَذُمُّ ذَوَاقًا وَلَا يَمْدَحُهُ ، وَلَا تُغْضِبُهُ الدُّنْيَا وَلَا مَا كَانَ لَهَا ، فَإِذَا تُعُوطِيَ الْحَقَّ لَمْ يَعْرِفْهُ أَحَدٌ ، وَلَمْ يَقُمْ لِغَضَبِهِ شَيْءٌ حَتَّى يَنْتَصِرَ لَهُ ، لَا يَغْضَبُ لِنَفْسِهِ ، وَلَا يَنْتَصِرُ لَهَا ، إِذَا أَشَارَ أَشَارَ بِكَفِّهِ كُلِّهَا ، وَإِذَا تَعَجَّبَ قَلَبَهَا ، وَإِذَا تَحَدَّثَ اتَّصَلَ بِهَا ، فَيَضْرِبُ بِبَاطِنِ رَاحَتِهِ الْيُمْنَى بَاطِنَ إِبْهَامِهِ الْيُسْرَى ، وَإِذَا غَضِبَ أَعْرَضَ وَأَشَاحَ ، وَإِذَا فَرِحَ غَضَّ طَرْفَهُ ، جُلُّ ضَحِكِهِ التَّبَسُّمُ ، وَيَفْتَرُّ عَنْ مِثْلِ حَبِّ الْغَمَامِ . قَالَ : فَكَتَمْتُهَا الْحُسَيْنَ زَمَانًا ، ثُمَّ حَدَّثْتُهُ فَوَجَدْتُهُ قَدْ سَبَقَنِي إِلَيْهِ ، فَسَأَلَهُ عَمَّا سَأَلْتُهُ عَنْهُ وَوَجَدْتُهُ قَدْ سَأَلَ أَبَاهُ عَنْ مَدْخَلِهِ وَمَجْلِسِهِ وَمَخْرَجِهِ وَشَكْلِهِ فَلَمْ يَدَعْ مِنْهُ شَيْئًا . قَالَ الْحُسَيْنُ : سَأَلْتُ أَبِي عَنْ دُخُولِ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَقَالَ : كَانَ دُخُولُهُ لِنَفْسِهِ مَأْذُونٌ لَهُ فِي ذَلِكَ ، فَكَانَ إِذَا أَوَى إِلَى مَنْزِلِهِ جَزَّأَ نَفْسَهُ - دُخُولَهُ - ثَلَاثَةَ أَجْزَاءٍ : جُزْءٌ لِلهِ ، وَجُزْءٌ لِأَهْلِهِ ، وَجُزْءٌ لِنَفْسِهِ ، ثُمَّ جُزْءٌ جَزَّءَهُ بَيْنَهُ وَبَيْنَ النَّاسِ ، فَيَرُدُّ ذَلِكَ عَلَى الْعَامَّةِ بِالْخَاصَّةِ ، فَلَا يَدَّخِرُ عَنْهُمْ شَيْئًا ، فَكَانَ مِنْ سِيرَتِهِ فِي جُزْءِ الْأُمَّةِ إِيثَارُ أَهْلِ الْفَضْلِ بِإِذْنِهِ ، وَقَسْمُهُ عَلَى قَدْرِ فَضْلِهِمْ فِي الدِّينِ ، فَمِنْهُمْ ذُو الْحَاجَةِ ، وَمِنْهُمْ ذُو الْحَاجَتَيْنِ ، وَمِنْهُمْ ذُو الْحَوَائِجِ فَيَتَشَاغَلُ بِهِمْ فِيمَا أَصْلَحَهُمْ وَالْأُمَّةَ عَنْ مَسْأَلَةٍ عَنْهُ ، وَإِخْبَارِهِمْ بِالَّذِي يَنْبَغِي لَهُمْ وَيَقُولُ :

Передал нам [передатчик] ат-Тамими, который был искусным описателем, о внешности Пророка (да благословит его Аллах и приветствует). Я же жаждал, чтобы он описал мне что-либо из этого, за что я мог бы ухватиться. Он сказал: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) был величественным и внушительным. Его лицо сияло подобно сиянию луны в ночь полнолуния. Он был выше среднего роста, но ниже высокого. У него была крупная голова, а волосы — слегка волнистые. Если его волосы распадались сами собой, он оставлял их так, если же нет, то, когда он их отращивал, они не опускались ниже мочек его ушей. У него был светлый цвет лица, широкий лоб, густые, изогнутые брови, которые не срастались, а между ними была жилка, которая набухала от гнева. Нос его был с горбинкой, и исходил от него свет, так что тот, кто смотрел на него внимательно, принимал его за более высокий. У него была густая борода, мягкие щеки, широкий рот, белые зубы с промежутками между ними. Волосы на груди и животе были тонкими. Его шея была подобна шее статуи, по чистоте напоминающей серебро. Он был соразмерного телосложения, плотный и крепкий, живот его был на одном уровне с грудью. У него была широкая грудь и широкие плечи, крупные суставы. Части тела, не прикрытые одеждой, были светлыми. От яремной впадины до пупка тянулась тонкая полоска волос, подобная линии, а остальная часть груди и живота была свободна от волос. У него были волосатые предплечья, плечи и верхняя часть груди. У него были длинные предплечья, широкие ладони, пальцы, не отличавшиеся излишней тонкостью, и крепкие кисти рук и стопы. Его конечности были длинными, подошвы стоп — вогнутыми, а сами стопы — гладкими, так что вода стекала с них. Когда он двигался, он двигался решительно, ступал уверенно, походка его была легкой и быстрой. Когда он шел, казалось, будто он спускается с возвышенности. Когда он оборачивался, то поворачивался всем корпусом. Он часто опускал взор, и смотрел на землю дольше, чем на небо. В основном он смотрел искоса. Он шел позади своих сподвижников и первым приветствовал тех, кого встречал». Я спросил: «Опиши мне его речь». Он ответил: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) был постоянно опечален, пребывал в непрерывном размышлении, не знал покоя. Он не говорил без нужды, долго молчал. Он начинал и заканчивал речь, используя всю полость рта. Он говорил кратко и емко, его слова были четкими, без излишеств и недосказанности. Он был мягким, не грубым и не унижающим. Он возвеличивал милость, даже если она была малой, и не порицал ничего из нее. Он не порицал еду, но и не хвалил ее. Мирское и то, что с ним связано, не вызывало у него гнева. Но если попиралась истина, никто не мог его узнать, и ничто не могло устоять перед его гневом, пока он не восстанавливал справедливость. Он не гневался ради себя и не мстил за себя. Когда он указывал, то указывал всей ладонью, а когда удивлялся, то переворачивал ее. Во время разговора он жестикулировал, ударяя внутренней стороной правой ладони по внутренней стороне левого большого пальца. Когда он гневался, он отворачивался, а когда радовался, то опускал взор. Большую часть времени он улыбался, и зубы его были подобны жемчужинам». Он сказал: «Я скрывал это от аль-Хусейна некоторое время, а затем рассказал ему, и обнаружил, что он уже опередил меня в этом. Он спросил его о том же, о чем спрашивал я, и я узнал, что он расспросил своего отца о том, как Пророк входил, сидел, выходил и о его облике, не упустив ничего». Аль-Хусейн сказал: «Я спросил отца о том, как Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) входил [в дом]. Он ответил: «Его вход к себе был разрешен ему. Когда он возвращался домой, он делил свое время на три части: часть для Аллаха, часть для своей семьи и часть для себя. Затем он делил свою часть между собой и людьми, уделяя внимание простолюдинам через приближенных, и ничего не скрывал от них. Его обычаем в части, посвященной общине, было отдавать предпочтение людям достоинства, распределяя время согласно их положению в религии. Среди них были нуждающиеся в одном, в двух или во многих делах. Он занимался их делами, исправляя их положение и положение общины, вместо того чтобы они спрашивали его о себе, и сообщал им то, что им подобает, говоря: «Пусть присутствующий передаст отсутствующему. И передайте мне нужду того, кто не может донести ее до меня, ибо тому, кто донесет правителю нужду того, кто не может донести ее сам, Аллах укрепит стопы в День воскресения». При нем не говорили ни о чем другом, и он не принимал от кого-либо иного. Они входили как просители, а уходили, лишь вкусив [знания], и выходили наставниками». Я спросил его о том, как он выходил и что делал при этом. Он ответил: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) удерживал свой язык от всего, кроме того, что их объединяло, и не разобщал их — или он сказал: «не отталкивал их». Он почитал благородных людей каждого народа и назначал их над ними. Он остерегался людей и был осторожен с ними, не скрывая при этом от кого-либо своего радушия и благого нрава. Он справлялся о своих сподвижниках и расспрашивал людей о том, что происходит среди людей. Он одобрял благое и укреплял его, порицал дурное и ослаблял его. Он был умерен во всем, не допуская противоречий. Он не проявлял беспечности, опасаясь, что они станут беспечными или отклонятся. Для каждого положения у него было готовое решение. Он не отступал от истины и не преступал ее. Те, кто был ближе всего к нему, были лучшими из людей. Самым достойным в его глазах был тот, кто давал наиболее искренние советы, а самым высоким положением обладал тот, кто лучше всех помогал и поддерживал других». Я спросил его о его собраниях. Он ответил: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) не садился и не вставал, не поминая Аллаха. Он не занимал постоянных мест и запрещал это делать. Когда он приходил к людям, он садился там, где заканчивался ряд, и велел делать так же. Он уделял каждому из своих собеседников должное внимание, так что каждый из них думал, что никто не является для него более дорогим, чем он. Если кто-то сидел с ним или обращался с просьбой, он проявлял терпение, пока тот сам не уходил. Если кто-то просил его о чем-то, он не отказывал, пока не исполнял просьбу или не отвечал добрым словом. Его широта души и нрав охватывали людей, и он стал для них отцом, и они стали равны перед ним в истине. Его собрание было собранием кротости, стыдливости, терпения и надежности. В нем не повышали голоса, не порочили достоинство, и не разглашали ошибки. Они были равны, отличаясь лишь богобоязненностью. Они были скромны, почитали старших, проявляли милосердие к младшим, помогали нуждающимся и оберегали чужестранцев». Я спросил: «Каким было его обращение с собеседниками?» Он ответил: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) был всегда приветлив, легок в общении, мягок, не был грубым, жестким, шумным, сквернословящим, злословящим или льстивым. Он не замечал того, что ему не нравилось, не заставлял терять надежду и не разочаровывал. Он избавил себя от трех вещей: споров, многословия и того, что его не касалось. Он также избавил себя от трех вещей: он никого не порицал, не упрекал и не искал чужих недостатков. Он говорил только о том, на что надеялся получить награду. Когда он говорил, его собеседники опускали головы, словно на них сидели птицы, а когда он замолкал, они начинали говорить. Они не спорили в его присутствии. Если кто-то говорил, они слушали его, пока он не заканчивал. Его речь была речью первых. Он смеялся над тем, над чем смеялись они, и удивлялся тому, чему удивлялись они. Он терпел грубость чужестранца в его речи и вопросах, так что его сподвижники даже старались привлечь их к нему. Он говорил: «Если увидите просящего о чем-то, помогите ему». Он не принимал похвалы, кроме как от того, кто отвечал тем же, и не прерывал никого, пока тот не заканчивал, если только тот не переходил границы, тогда он прерывал его запретом или вставанием». Я спросил: «Каким было молчание Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует)?» Он ответил: «Молчание Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) было четырех видов: ради кротости, осторожности, оценки и размышления. Что касается его оценки, то она заключалась в уравнивании взгляда и слушания между людьми. Что касается его размышления, то оно было о том, что вечно, и о том, что преходяще. Кротость была собрана в его терпении, так что ничто не могло вывести его из себя или взволновать. Осторожность была собрана в четырех вещах: принятии благого, чтобы ему следовали; оставлении дурного, чтобы от него удерживались; усердии в поиске решения для блага своей общины; и в том, что он делал для их дел мирских и вечных». Абу Убейд сказал: «Абу Халя был мужем Хадиджи до Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), его звали ан-Наббаш, а его сына — Хинд ибн ан-Наббаш из племени Асид ибн Амр ибн Тамим».