سَأَلَ رَجُلٌ الْبَرَاءَ رَضِيَ اللهُ عَنْهُ فَقَالَ : يَا أَبَا عُمَارَةَ ، أَوَلَّيْتُمْ يَوْمَ حُنَيْنٍ ؟ قَالَ الْبَرَاءُ ، وَأَنَا أَسْمَعُ : أَمَّا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ لَمْ يُوَلِّ يَوْمَئِذٍ ، كَانَ أَبُو سُفْيَانَ بْنُ الْحَارِثِ آخِذًا بِعِنَانِ بَغْلَتِهِ ، فَلَمَّا غَشِيَهُ الْمُشْرِكُونَ نَزَلَ ، فَجَعَلَ يَقُولُ : أَنَا النَّبِيُّ لَا كَذِبْ أَنَا ابْنُ عَبْدِ الْمُطَّلِبْ قَالَ : فَمَا رُئِيَ مِنَ النَّاسِ يَوْمَئِذٍ أَشَدُّ مِنْهُ .

«О Абу ‘Умара, бежали ли вы в день Хунайна?» Аль-Бара ответил, и я слышал: «Что касается Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, то он не бежал в тот день! Абу Суфьян бин аль-Харис держал поводья его мула, и когда язычники окружили его, он слез и стал повторять: „Я — Пророк, и нет здесь лжи, я — сын Абд аль-Мутталиба“». И передал, что не было никого среди людей в тот день более стойкого, чем он.